Источник

Гулять по заметенным улочкам Цайи оказалось отдельным удовольствием. Городок казался Вэй Ину сказочным местом и в теплое время, когда по каналам сновали лодки всех размеров и мастей от крошечных утлых посудин до нагруженных ящиками неуклюжих плоских судов. Мужчины не так часто выбирались в город, так что значительную часть времени они провели в торговой его части, приобретая необходимые вещи и пробуя уличную еду у лоточников, которые не боялись ни мороза, ни заклинателей. Первым от компании отделился Си Чэнь – обязанности главы Ордена вынуждали его вернуться в Облачные Глубины еще до темноты, так что он даже не стал ужинать в Цайи, да и аппетит его был безнадежно испорчен орехами в меду, после которых он долго оттирал пальцы снегом. Так вышло, что в этот раз призывать своего шиди к порядку пришлось самому У Сяню. Тот опрометчиво выбрал своей жертвой Ван Цзи, чье демонстративное игнорирование только больше распаляло Сжигающего Ядра. Конечно же, Цзян Чэн и слушать его не хотел, пока Вэй Ин не собрал комок снега с подоконника и не запустил прямо ему в затылок. – Вот же упрямец, – проворчал Вэй Ин, закрывая за шиди окно. – Выпил половину моего вина и полетел в ночь на мече по такому холоду! Ночь и правда выдалась хмурая. Луна и звезды скрылись за пеленой облаков и того света, что отражался от снега, не хватало, чтобы ясно видеть дорогу. К тому же начиналась метель. И все-таки заклинатель решил что-то доказать не то своему шисюну, не то самому себе. Лететь за ним следом не было никакого смысла – он же скорее шею себе свернет, чем вернется на постоялый двор. – Прости, Цзян Чэн вел себя как настоящий осел, – добавил Вэй Ин, вернувшись за столик и осторожно глянув на Ван Цзи, но тот, похоже, не принял его слова близко к сердцу. – Мне кажется, он просто нам завидует. – Мгм, – проговорил заклинатель, проводив взглядом чашу, коснувшуюся губ Вэй У Сяня. У них обоих не было сомнений, что за Цзян Чэна говорил алкоголь, когда он высказывался по поводу их связи и шлейфа чужой энергии. А вопрос: «Что ты вообще в нем нашел, ума не приложу?» и вовсе задавать не следовало. Однако Вань Инь всегда отличался своим несдержанным нравом и языком. Вэй Ин заметил взгляд супруга и хитро улыбнулся, прикрывая улыбку чашей. В светлых глазах снова заплясали искорки желания. И как он мог считать Ван Цзи бесчувственным и каменным? Его взгляд так часто обдавал ледяным холодом, что не хотелось с ним встречаться. Это было чудовищной ошибкой, ведь глаза как-никак – зеркало души. Старейшина твердо решил, что отныне не будет таким невнимательным. – Лань Чжань, я, кажется, больше не хочу, а вино ещё осталось… – он покачал ароматную жидкость в чаше, изображая задумчивость. – Точно не хочешь выпить? Тот качнул головой, и У Сянь надул губы. Ему ужасно захотелось увидеть Ван Цзи захмелевшим. Каким сделает его алкоголь? Сонным? Или, наоборот, бодрым и энергичным? Станет ли он делать глупости, когда напьется? – А ведь ты так и не поднял чашу на нашей свадьбе, конечно, из-за ваших Правил, – он откуда-то знал это, да и прекрасно помнил, что ночью от Ван Цзи и не пахло вином, только сандалом и снегом. – Но сейчас нас здесь только двое и мы за пределами Облачных Глубин. Слова Вэй Ина ничуть не убедили его собеседника, но у Старейшины был еще один козырь, который можно было разыграть, чтобы добиться своего. Он не замедлил пустить его в ход. – Разве мы можем нарушать куда более древнюю традицию, которая старше наших Орденов? – спросил он и просительно посмотрел на Ван Цзи. – Ну же, гэгэ, не отказывай мне: всего глоток, из одной чаши. – Не зови меня так, А-Ин, – попросил тот и – Старейшина был готов поклясться – слегка смутился. Так и захотелось повторить это обращение снова, чтобы узнать, получится ли вогнать невозмутимого заклинателя в краску. Однако вместо этого У Сянь покладисто кивнул, отпил немного, показывая, что в этом нет совершенно ничего страшного, и протянул вино Ван Цзи. Тот посмотрел на жидкость с сомнением, как будто никогда не пробовал напиток раньше и не знал, чего от него ждать. – Твоя очередь, – подбодрил его Вэй Ин. К его удовольствию, заклинатель принял чашу и сначала вдохнул тонкий аромат Улыбки Императора, и лишь потом попробовал. Лань Чжань немного нахмурился – не было похоже, что вкус пришелся ему по душе. Он аккуратно опустил чашу на стол, медленно склонил голову, а потом и вовсе прикрыл глаза. Похоже, сонливость дала о себе знать. Вэй Ин провел в постели больше на пару часов и то не выспался, но он впервые видел, чтобы кого-то сморило так быстро. – Гэгэ, – позвал он, уже позабыв о просьбе Ван Цзи. – А-Чжань, ты правда так устал, что уснул? Но ведь еще даже не девять. Он задумчиво уставился на не реагирующего мужчину. Лобная лента чуть съехала набок, почти как в тот день, когда такая малость решила их судьбу. У Сянь осторожно потянул за конец ленты, и она легко скользнула ему прямо в руки. Гладкая и прочная, хранящая тепло тела. – Лань Чжа-ань, – попробовал он ещё раз, подсев поближе. – И что теперь делать? Первой мыслью было все-таки вернуть полоску ткани на место, но он опасался, что не сможет повязать ее достаточно аккуратно, поэтому просто сложил ленту и положил на столик. Вскоре рядом оказалась и шпилька, которой до этого были сколоты волосы Ван Цзи. У Сянь некоторое время боролся с собой, а потом все-таки попробовал заплести послушные темные волосы так, как это делали в Юнь Мэне. Ван Цзи с его точеными чертами лица должно было очень пойти! – И что только с тобой делал этот старикан Лань? – сочувственно спросил он, погладив супруга по спине, которую тот даже во сне стремился держать ровно. Закончив с прической, Вэй Ин отодвинулся немного, любуясь результатом своих стараний. Даже жаль, что Ван Цзи расплетет все, как только проснется. Так непривычно было видеть его без лобной ленты и прядей, мягко обрамляющих лицо, но это и правда было красиво. Ни единого изъяна. А если еще чуточку повернуть голову… Придавая спящему немного другое положение, он мягко коснулся подбородка Ван Цзи, не устоял и погладил теплую кожу кончиками пальцев, размышляя о сложившихся обстоятельствах. Спать ещё не хотелось, вино кончилось, и Хань Гуан Цзюнь оказался в полном его распоряжении… Вэй Ин очень кстати вспомнил, что альбом для рисования он все же купил, а уж письменные принадлежности найдутся в мешочке любого уважающего себя заклинателя. Вэй Ину понравилось рисовать Ван Цзи. Тогда он отбывал свое наказание в библиотеке Гу Су, а сам Нефрит, как теперь выяснилось, позволял себе неслыханные вольности за чтением очередного зубодробительного трактата. Он был очень спокойным, никаких лишних движений, тогда как окажись на его месте Цзян Чэн, тот бы уже весь извертелся, не зная, куда деваться от скуки. Вот и сейчас заклинатель предоставил ему возможность проработать черты лица и мягкие тени, поймать безмятежное выражение и нежный изгиб губ, которые так и хотелось поцеловать. – Если бы я знал, какие у тебя губы, то поцеловал бы при первой нашей встрече, вместо того, чтобы рваться в бой, – поделился он с Лань Чжанем, любовно подправляя их уголок на рисунке. – Мгм, – немного невнятно отозвался Ван Цзи. Его ресницы дрогнули, как будто ему тяжело было открыть глаза. Взгляд Ван Цзи прояснился далеко не сразу. Вдруг он встрепенулся. Герой Юнь Мэна, еще не привыкший носить этот почетный титул, ожидал, что тот переспросит, что там было про его губы, но вместо этого заклинатель поинтересовался: – А-Сянь, ты умеешь лепить фигуры из снега? – выражение его лица при этом было уморительно серьезным. – Разве это умеют не все? – прыснул Вэй Ин, подумав: – «Да Ван Цзи опьянел, если спрашивает о таком, мы ведь уже давно не дети». – Хочу попробовать, – безапелляционно заявил тот и поднялся на ноги, слегка покачнувшись. – Сейчас? Так ведь ночь же… – он даже немного растерялся. – Подожди, А-Чжань, как это «попробовать»? Ты что же, правда, никогда этого не делал? При виде супруга, надувшегося подобно Цзян Чэну, когда тот был еще ребенком, Вэй Ин расхохотался. Лань Чжань насупился ещё сильнее и, схватив у Сяня за руку, потащил к двери. Он был настроен по-настоящему решительно, как перед боем, и это как обычно передавалось Старейшине. Они участвовали в стольких сражениях вместе и несколько раз скрещивали мечи друг с другом, что это выходило само собой. Не прошло и минуты, как они покинули постоялый двор. – Снег просто отличный, – доложил У Сянь, попробовав скатать небольшой ком из того, что не было сметено с перил ни служащими, ни постояльцами. – Надо выйти за пределы Цайи и найти поляну побольше, если мы хотим слепить по-настоящему большую статую.