Источник

Вечером, когда Облачные Глубины начали успокаиваться и готовиться ко сну, У Сянь отправился в библиотеку, чтобы потренироваться, пока никто не видит. Меньше всего он ожидал, что встретит там Лань Ван Цзи. Тот сидел на своем излюбленном месте, раскрыв книгу. Конечно, появление Вэй Ина не стало для него сюрпризом, он даже не сразу оторвался от книги, когда тот вошел. У Сянь улыбнулся, когда Нефрит проверил, разоружился ли он при входе и надлежащим ли образом водрузил Суй Бянь на специальную стойку. Плюхнувшись рядом, он заглянул в книгу, которую Ван Цзи изучал, и тут же потерял к ней всякий интерес. Трактат был написан на Чжуаньшу, который никогда не был сильной стороной Героя Юнь Мэна. Не показав, что ожидал чего-то другого, он плюхнулся рядом с мужем и задумался, что же следует сказать. Что соскучился? Но тогда меньше чем через четверть часа они вместе уйдут из библиотеки. – Лань Чжань, я должен тебе что-то сказать, – начал Вэй Ин, поймав вопросительный взгляд Ван Цзи. – На самом деле слепить юэ ту было моей идеей. Ван Цзи закрыл книгу, оставив ляссе свисать наружу, что было совсем на него не похоже. Положил ее на стол, машинально заправил тесьму под обложку и крайне пристально посмотрел на мужа. – Но это ты меня подбил, – быстро добавил Старейшина, чтобы как-то оправдаться. – Скажи ведь у нас с тобой отлично вышло! Ты куда, гэгэ? Постой! – Пойду в горы, – безнадежно ответил тот, собираясь подняться. – Зачем? – изумился первый из Двух Героев, вцепившись в полу его одеяния, как недавно А-Тао. – За что ты снова решил себя наказать? Зимой, в горы, совсем один. Да ты с ума сошел! Я тебя не пущу. – Вэй Ин… – он выглядел до ужаса обиженным и потрясенным. – Нет, ничего не хочу слышать, – прервал его Старейшина, силком усадив обратно и взяв за руку, чтобы ненароком не сбежал, оставив на память мантию. – Ты не пойдешь никуда и точка. Разве только к этой вашей стене, чтобы показать мне, где написано, что нельзя лепить снежные фигуры. Тем более за пределами резиденции. Такого правила действительно не было и, скорее всего, быть не могло. Оно бы звучало совсем нелепо даже по сравнению с тремя мисками риса. Стоило поговорить с Си Чэнем, чтобы тот приказал не подновлять хотя бы самые нелепые из Правил, чтобы время, вода и ветер стерли дурацкие заветы со стены Послушания и освободили пространство для новых, более осмысленных. – Это недостойное для заклинателя поведение, – твердо ответил упрямец. – Тогда я пойду с тобой и тоже понесу незаслуженное наказание, – также непреклонно заявил Вэй Ин, вскочив на ноги, чтобы забрать Суй Бянь. Настал черед Ван Цзи держать его. – Я ведь тоже в этом участвовал. И если я замерзну или провалюсь в какую расщелину… – Ты понимаешь все слишком буквально, – попытался как-то возразить Ван Цзи, которому обрисованная перспектива заманчивой явно не показалась. – Это проявление несдержанности, и я… – Это просто глупо, – припечатал Вэй У Сянь. – Если так рассуждать и дальше, то все, что мы с тобой делали, это нарушение ваших Правил. Если хочешь знать, я совсем не против, чтобы ты проявил со мной еще больше несдержанности. Я ведь обещал, что в следующий раз ты можешь укусить меня, помнишь? Даже не один раз. Ван Цзи почти не выдал себя, но мочки ушей у него слегка покраснели. Похоже, он забыл о своем порыве заменить купание в холодном источнике – сейчас промерзшем до самого дна – ледяным ветром. – Или наказание заключалось в том, чтобы не видеться со мной? Я угадал? По глазам вижу, что угадал, – ему пришлось ненадолго умолкнуть, потому что прозвучал колокол, напоминание, что близится девять вечера и пора ложиться в постель. – Иди в дом. А я посижу тут, пока ты не уснешь, или вообще переночую в библиотеке, чтобы ты мог прочувствовать тяжесть постигшей тебя кары в полной мере. Фраза за фразой он обставлял дело так, будто он делает всё, что в его силах, чтобы Лань Чжань мог понести наказание. Теперь Нефрит должен чувствовать себя виноватым перед ним, а не перед каким-нибудь Лань Анем за несоблюдение его заветов. – Иди, – он изобразил весьма драматичный жест, словно выметая благоверного на улицу. – Только не забудь разбудить меня, чтобы я заплел тебе волосы! Когда дверь за ним закрылась, Вэй Ин отодвинул забытую Ван Цзи книгу на край стола. Потом потянулся и беззаботно улыбнулся, подумав, что не пройдет и пары часов, как Ван Цзи придет мириться. Ну, а пока тот страдает от одиночества и сознания собственной вины, можно немного поработать. Раньше переписывание Праведности казалось ему сущим кошмаром, однако это ни в какое сравнение не шло с тем, чтобы заново учиться писать. Рука немела, пальцы и запястье болели от непривычного положения, шея и спина очень быстро устали, а плечи начали ныть от напряжения. Он оторвался от рисования иероглифов и в который уже раз глянул в окно, надеясь рассмотреть знакомый силуэт в лунном свете. – А-Чжань, почему ты так долго? – спросил он вслух. Подождав ещё немного, Вэй Ин понял, что план не сработал. Этот упрямый заклинатель правда решил провести ночь в одиночестве и наверняка уже видел сон о том, как юэ ту своими пушистыми лапками толчёт в ступе снадобье бессмертия. Герой Юнь Мэна решил тоже лечь спать, в библиотеке, как и сообщал супругу. Убрав все письменные принадлежности и спрятав в мешочек исписанные уже почти что читаемыми каракулями листы, он ушел в комнатку, предназначенную для отдыха, и устроил себе великолепную постель, в которой не смог сомкнуть глаз. Так и лежал, глядя на лунный диск в безоблачных небесах, пока вдруг не услышал скрип и мягкие, на грани слышимости шаги. По старой привычке он подобрался, прикидываясь спящим. Спокойное дыхание, мягко опущенные веки. Разумом он понимал, что здесь, в Облачных Глубинах, ему никто и ничто не может угрожать, и тем не менее как же хотелось призвать Суй Бянь и первым накинуться на человека, который подкрадывался к нему, повалить и с клинком у горла вывести его на чистую воду. Наваждение пропало так же резко, как и появилось, тело расслабилось, а внутри потеплело, когда он наконец узнал мужа. Сердце наполнилось радостью от долгожданной встречи, как будто они расстались не пару часов, а пару месяцев назад. Захотелось вскочить и обнять Ван Цзи, но вместо этого он дождался невесомого прикосновения прохладных губ к щеке. Сложнее всего оказалось продолжать притворяться, когда пришедший аккуратно отвёл пряди от его лица, задержал ладонь на щеке, обвел пальцами губы. – А-Чжань? – шепнул он и сладко потянулся, забывая о болезненном напряжении в мускулах. – Уже утро? – Нет, – последовал такой же тихий ответ. – Спи, А-Ин. – А как же твое покаяние? – вместо того, чтобы послушаться, Вэй Ин приподнялся, усиленно изображая только что проснувшегося. – Почему ты здесь? – Я не могу уснуть без тебя, – Хань Гуан Цзюнь обречённо вздохнул. – Пойдем домой. Вэй Ин опять не послушался и вместо того, чтобы скинуть одеяло и встать с пола, обнял мужа, утягивая к себе. Одной рукой он зарылся в распущенные и тщательно расчесанные перед сном волосы, а второй потянулся к поясу, чтобы Ван Цзи ничего не стесняло. – Лучше останемся здесь, – он непритворно зевнул, успокоенный присутствием Второго Нефрита. – Вид с утра просто потрясающий. Он мягко, но настойчиво уложил Ван Цзи рядом с собой, повернулся на бок, утыкаясь носом в шею. Вэй Ин облегчённо закрыл глаза, чувствуя родное тепло. Больше не требовалось играть… *** Старейшина И Лин с трудом открыл глаза, ощутив непомерную давящую тяжесть на своей груди и со стоном вытолкнул из глотки сгусток крови, мешавший дышать. Всюду был удушливый черный дым, окрашивающийся огненной рыжиной, и еще более непроглядная тьма. Все кругом полыхало, но У Сяню было до смерти холодно и больно. Так больно, что на глаза навернулись слезы. Его загнали точно лиса, и теперь из пылающей норы уже хода нет. Что-то – в дыму и не разобрать, что - вцепилось в руки и ноги, с жадностью вгрызаясь в плоть, хотя у него не осталось сил сопротивляться, даже втягивать в себя смердящий воздух. Пусть лучше так, может быть, тогда все, наконец, закончится? Старейшина зажмурился и стиснул зубы от невыносимой, раздирающей тело боли. И в следующий момент распахнул глаза в темноту зимней ночи. В ушах звенело от собственного отчаянного крика.