Источник

Ладонь уверенным движением легла на колено Вэй Ина, который застонал, поощряя его действия и требуя большего. Нефрит словно плавился изнутри, ему не хватало воздуха. Выверенный темп дыхания безнадежно сбился, когда он потянул с супруга штаны и скользнул ладонями по его бедрам, слегка царапая широкими рукавами собственных одеяний. Откровения Вэй Ина все же поселили в нем подспудную тревогу и боязнь потерять любимого. Это чувство грызло его изнутри, лишая выдержки. У Сянь всем существом рвался к супругу, с желанием отзывался на каждое его прикосновение, даже если тот позволял себе быть довольно грубым. Лань Чжань нуждался в том, чтобы почувствовать, удостовериться, что его избранник здесь, с ним, и никуда не денется. Вот только не знал, что для этого сделать. Он сильно сжал запястья Вэй Ина, когда тот потянулся к нему, и прижал к постели за его головой, прежде чем снова поцеловать глубоко и несдержанно, отчего даже духовные силы, неспешно перетекающие между ними, пришли в движение, захлестывая волной, подобно той, что рождает Бездонный омут. – Ты снова не хочешь дать мне испытать талисман в деле? – слегка задыхаясь, спросил Вэй У Сянь, пошевелив пальцами рук, но не предпринимая попыток вырваться из мертвой хватки. Ван Цзи проследил за языком, мелькнувшим между припухших губ, и укусил Вэй Ина за подбородок вместо того, чтобы дать вразумительный ответ. Тот ойкнул, но больше для вида, а потом повернул голову, подставляя шею. Вэй У Сяня заводило, когда по его вине Ван Цзи терял всякое самообладание, открывался ему с такой стороны, которую не видела больше ни одна живая душа. Заклинатель попытался стряхнуть обувь и мешающие штаны. Лань Чжань не стал облегчать ему эту задачу, слишком уж хотелось перехватить запястья одной рукой, а другой обласкать извивающееся тело, освобождая от фиолетовой мантии и нижней рубахи. На глаза снова попалось выжженное на коже солнце. Ван Цзи положил на него ладонь и сжал пальцы, слегка задев кожу короткими ногтями. Если бы в его силах было убрать этот след… Заклинатель очень давно хотел найти способ, стереть клеймо так, будто его и не было вовсе, но не говорил А-Сяню о том, насколько приблизился к своей цели и тем более о том, какие надежды возлагал на письмо из Ци Шаня. Боялся спугнуть удачу, ведь еще столько нужно проверить и сделать. – А-Чжань, дай мне выпутаться из рукавов. Я не смогу, если ты будешь так крепко меня держать, гэгэ, – когда Вэй Ин так просил, было сложно ему отказать. – Не зови меня так, – напомнил тот, все-таки отпустив его. Но супруг воспользовался долгожданной свободой вовсе не для того, чтобы сбросить одеяние. Вэй У Сянь наметил извилистый символ в районе сердца Ван Цзи, намеренно выбрав один из центров энергии ци, и торопливо прибавил еще несколько размашистых черт. От духовных сил, вложенных в прикосновения его пальцев, приятное чувство разлилось до самого плеча. Начертанные линии и правда чувствовались на коже даже после того, как Вэй Ин убрал руку. – Но ведь тебе нравится, гэгэ, – он хитро улыбнулся, явно нарываясь на пару-тройку укусов. – Или, может, тебе больше по вкусу, чтобы я звал тебя старшим братом? – Вэй Ин!.. – воскликнул Ван Цзи, но позабыл, что хотел сказать, когда наполовину обнаженный супруг самым бесстыдным образом обнял его стройными ногами. – Ты совсем не хочешь испытать то, что я придумал специально для нас с тобой? – невинно спросил первый Герой Юнь Мэна, потянувшись к его лицу, но не дотронувшись. – Не хочешь, чтобы я прикоснулся? Не думай, что я так просто скажу, что сделал, но уверен, это будет приятно. Ван Цзи прислушался к своим ощущениям. Рисунок, еще чуть теплящийся на коже отголосками прикосновений. Он не вызывал подсознательного беспокойства, как запятнанный кровью талисман в библиотеке. Слова Вэй Ина разжигали интерес, но не настолько, чтобы сейчас отвлекаться на подобные эксперименты. У него и так едва хватало терпения, чтобы заняться необходимой подготовкой. – А-Чжань! – ахнул У Сянь, несомненно тоже почувствовав, насколько узко внутри него и как неохотно тело поддается настойчивому проникновению. – Не так скоро! Ван Цзи попробовал повернуть руку под более удобным углом, вызвав тем самым громкий стон. Это было одной из лучших вещей в этом мире – мало-помалу приучать супруга к себе. Еще несколько дней назад, Вэй Ину было бы больно пропускать его в себя, но их общими стараниями, с каждым разом становилось легче. Лань Чжань подавил желание резко продвинуться глубже или слегка потянуть, нарочно причинив дискомфорт. Ван Цзи порой сам пугался своих желаний и того, что ему нравилось видеть, как Вэй Ин старается расслабиться и не морщиться, но все равно кусает губы и болезненно стонет. Это неимоверно будоражило… От одной мысли об этом возникало неправильное желание сжать крепче, прикусить светлую кожу, оставить след на самом видном месте. – Я еще не готов! – вскрикнул он, схватившись за его руку, чтобы остановить плавные поступательные движения. Духовные силы устремились по каналам вверх от ладони Вэй Ина, охватившей запястье, к локтю и плечу. Привычное течение ци отчасти обращалось вспять, устремляясь к энергетическому центру в груди, чтобы заново очертить невидимые глазу, но очень даже ощутимые линии. Не прошло и нескольких мгновений, как духовные силы отметились яркими вспышками в даньтяне, хотя ядро было затронуто в значительно меньшей степени. Буря стихла, едва только Вэй Ин отпустил его. – Это какое-то безумие, – выдохнул Ван Цзи и тут же был вынужден предупреждающе сдавить горло безумно довольного собой У Сяня. – У тебя было такое лицо, – просипел тот и легонько тронул его кончиками пальцев. Под кожей словно мышка прошмыгнула, чтобы угнездиться где-то в груди. Ван Цзи сжал пальцы чуть сильнее и вернулся к прерванному занятию, пробуя, поместятся ли внутри не два, а три пальца. На сей раз он и правда перекрыл супругу дыхание, но и тогда смог прочитать по губам: «Гэгэ». Ван Цзи не говорил, как ему нравится эта озорная улыбка, он вообще предпочитал многое не говорить, а просто любоваться, когда представлялась такая возможность. Серые глаза искрились предвкушением, Вэй Ин с хитрой улыбкой чуть вскинул бедра, на секунду прижимаясь к Лань Чжаню. Ван Цзи знал, что не должен поддаваться на провокации, помнил, что даже не удосужился толком раздеться, но желание было сильнее его. Вэй Ин выглядел слишком соблазнительно, совершенно нагой, в такой открытой позе. Они снова будут заниматься любовью лицом к лицу, и У Сянь ничего не сможет скрыть. Он хотел видеть абсолютно все! Как расширятся глаза, когда Вэй Ин почувствует, что Лань Чжань в этот раз не собирается щадить его. Как будет меняться выражение лица, в такие моменты У Сянь выглядел очень уязвимым, и все же он покорялся, позволял делать такие вещи, которые Ван Цзи прежде даже вообразить не мог. Например, высоко поднять ноги У Сяня, пристроив их себе на плечи, и поймать полный изумления взгляд. Похоже, художники, рисовавшие неприличные картинки, тоже додумались до чего-то подобного. Убедившись, что они оба на правильном пути, Ван Цзи подался вперед, пробуя, удобно ли будет владеть возлюбленным, потерся между упругими, напряженными в такой позе, ягодицами и остался доволен. – Хань Гуан Цзюнь поставил меня в такое неловкое положение, – пожаловался Вэй Ин, картинно раскинув волосы по смятому покрывалу. И когда только успел стянуть ленту, освобождая их? Его томный голос и то, как муж красовался перед ним, стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Ван Цзи. Он должен был немедленно ощутить, что этот человек принадлежит ему душой и телом, получить осязаемое подтверждение, что Вэй Ин здесь, с ним и так будет всегда. От неожиданного, получившегося чересчур резким толчка, У Сянь выгнулся, крепко вцепившись в белоснежный рукав так и не снятой мантии. Он широко открытыми глазами уставился на мужа, не в силах что-то сказать. Впрочем, дар речи вернулся очень быстро, и он зачастил: – Лань Чжань, пощади, только пощади, – и ахнул, почувствовав, что Ван Цзи начал подаваться вперед. Попробовал отодвинуться, но в таком положении это было довольно затруднительно. Тогда он перешел к торгу: – Я покорюсь, я, правда, покорюсь, Лань Чжань, только не все сразу. Я хочу чувствовать твои руки, держи меня, да, здесь, здесь… Бормотание стало невнятным, когда Ван Цзи стал покачивать бедрами в такт движению руки на члене мужа. И смотрел, смотрел, не отрываясь, понемногу проникая все глубже. Тот зажмурился, но как будто испугавшись обострившихся ощущений, снова открыл глаза, покачал головой, словно отрицая очевидное. – А-Чжань, не надо, – зашептал он, когда Ван Цзи уже вошел так глубоко, как только мог в таком положении. – Не надо больше, я не смогу. Поясница У Сяня не касалась перины, наверное было не слишком удобно. Тот принялся искать, за что бы еще ухватиться, потянул за пояс спущенных штанов, а потом положил руку на бедро Лань Чжаня, заставив тихо застонать. Ощущения в этот раз не стали для него сюрпризом, но на сей раз возникшее течение пронеслось прямо сквозь ядро, приобретая новые неописуемые оттенки. Позволять супругу вот так распоряжаться его духовной силой было очень необычно, к тому же они не просто делали такое впервые, они действительно были первыми заклинателями, проживающими подобный опыт. Вместе…