Источник

Вэй У Сянь еще ночью взял с мужа обещание, что обедать они будут не в Пристани Лотоса и обязательно вместе. Это было весьма предусмотрительно, потому что тот и правда получил право входить в запретную библиотеку в любое время дня и ночи, чтобы работать с запрещенными текстами даже без надзора. Там-то он и пропал… А У Сянь, проснувшись в одиночестве, отправился бродить по Пристани… Такой, какой он ее помнил несколько лет назад, когда все были живы и война лишь только маячила грозовыми облаками на горизонте. Он прошелся по до боли знакомым местам и это всколыхнуло столько воспоминаний, что Старейшина с трудом справился с собой. Пришлось снова и снова повторять, что теперь все совсем иначе, особенно в тот момент, когда он как всегда с почтительного расстояния заглянул в одну из уединенных беседок, которые так любила Пурпурная Паучиха. То, сколько раз он воскрешал в памяти подобные образы, придало увиденному какой-то оттенок нереальности. Теплый мех заботливо укрыл женские плечи. Мадам Юй не уклонилась, но и не повернулась к мужу. Глава Юнь Мэна медленно склонил голову, нежно коснувшись губами уха своей супруги, и это почти невинное действие отчего-то показалось Вэй Ину ужасно интимным. Когда хозяева Пристани Лотоса сблизились друг с другом? Почему он не заметил этого? Еще и Цзян Чэн не ткнул его носом! С его-то чутьем он просто обязан был знать. Он отвернулся, как от миража. Потом прислонился к одному из столбов, поддерживающих навес, вычищенный от снега младшими адептами, и невидящим взглядом уставился куда-то в сторону заметенной каменной горки. В голове вперемешку всплывали воспоминания последних четырех лет. Однако он не стремился за ними уследить. Спутанные образы просыпались и тут же гасли, мельтешили как в калейдоскопе. Сколько же он так простоял? – А-Сянь? – окликнул воспитанника Фэн Мянь, выдернув из очередного видения. В нем этой же горкой, белеющей не от снега, а от яркого лунного света, любовалась его до невозможности похорошевшая шицзе, готовящаяся вот-вот стать матерью. Он почти смог расслышать ее голос и разобрал слова по губам: «Ты еще даже не ложился, А-Сянь? А малыш Лин уже проснулся». Заклинатель встрепенулся и поклонился главе Ордена ниже обычного, чтобы скрыть накатившее волнение. – Дядя Цзян, – У Сянь набрался храбрости посмотреть на человека, которого совсем недавно видел среди мертвых. – Я рад за вас и мадам Юй… Фэн Мянь улыбнулся, мягко, как обычно. Сердце защемило, Вэй У Сянь едва сдержался, чтобы не кинуться, как в детстве, ему на шею. Однако глава Ордена уже сделал приглашающий жест, и Вэй Ин привычно последовал за ним. Он наперед знал, куда они направятся – Фэн Мянь всегда любил пройтись вдоль Пристани, любуясь огромным, раскинувшимся точно море озером в любую погоду. У Сянь не раз сопровождал его, так же как сейчас шагая чуть позади, и только теперь начал чувствовать вкус к этим неспешным прогулкам. – Дядя Цзян, – тихо обратился он к заклинателю. Тот кивнул в знак того, что слушает. – Могу я спросить вас о чем-то? – О чем же, А-Ин? – тот заинтересовано взглянул на воспитанника. – О тех слухах, что ходили о Цзан Сэ Саньжэнь, – твердо сказал Вэй Ин. Этот вопрос мучил его, наверное, с самого детства, вот только он не решался спросить, а, может быть, не мог подобрать нужных слов, как сейчас. – Как думаете, она была верна Вэй Чан Цзэ? Я спросил бы у родителей, но боюсь, что даже Ван Цзи по прошествии стольких лет не смог бы достучаться до них там, где они теперь. Взгляд главы стал очень проницательным. Он словно заглянул воспитаннику в душу, а потом отечески положил руку ему на плечо. Вопреки опасениям Вэй Ина дядя совершенно на него не разозлился. Да и что мог изменить один правдивый ответ на один непростой вопрос? Он должен был задать его намного раньше, чтобы потом не мучиться невозможностью этого сделать. – Твоя мать была удивительной женщиной, – признал Фэн Мянь, пройдясь по лицу У Сяня взглядом так, будто выискивал ее черты. – Многие добивались внимания Цзан Сэ Саньжэнь, но для нее всегда существовал лишь один мужчина. – Тогда скажите… скажите это и Цзян Чэну тоже, – выпалил Вэй Ин. – Скажите ему то, что я всегда твердил, дядя Цзян: что любите его, и что гордитесь им, и что однажды он станет замечательным главой Ордена. – Что на тебя нашло? – заклинатель немного опешил от такого напора. – Конечно, я люблю сына, уверен, что он это знает… – Не знаю, – честно ответил тот. – Наверное, я просто повзрослел. – Жизнь в Облачных Глубинах так повлияла на тебя? – в голосе Фэн Мяня послышались нотки беспокойства, ведь он всегда относился к У Сяню, как к собственному сыну. – Там очень хорошо, дядя Цзян, – поспешил заверить его Вэй Ин. – Вот только вставать приходится в такую несусветную рань… Он потянулся и посмотрел в безоблачное небо. В той жизни его возмущало то, что люди позволяли себе говорить о его родителях и о семье, в которой он вырос. Он был готов услышать любой ответ, но как же легко стало на душе! Вань Инь напрасно ревновал все эти годы. – Спасибо вам, дядя Цзян, – успел сказать он, прежде чем к ним подошли двое заклинателей с докладом для главы Ордена. Наставник и воспитанник обменялись взглядами. Фэн Мянь выглядел виновато, он конечно же успел соскучиться не меньше У Сяня, который не видел его несколько лет, и наверняка рассчитывал провести с ним больше времени, послушать о Гу Су и о том, какие правила тот уже успел нарушить за столь непродолжительное время. Вот, например, сегодня он так заспался, что не только пропустил подъем в пять, но и даже не услышал, как ушел Ван Цзи… в родных стенах снятся слишком сладкие сны, чтобы просто взять и вскочить ни свет ни заря, не досмотрев толком ни одного! А пока Вэй Ин прохлаждался на улице и бездельничал, наступило обеденное время. Ван Цзи должен был вот-вот освободиться, а он до сих пор не решил, куда же поведет мужа в первую очередь. А ведь стоило еще поспрашивать, куда подевался Цзян Чэн. Он не видел его ни на тренировочной площадке, ни у озера, скованного льдом лишь по берегам. Вдруг шиди нарочно избегал его? Они расстались не слишком хорошо, хотя с тех пор вино, ударившее кое-кому в голову, должно было выветриться и ничто не должно помешать им вести себя как ни в чем не бывало. Потратив остаток времени на расследование, Вэй Ин пришел к запертым дверям библиотеки, за которыми хранились запрещенные книги, и собрался терпеливо ждать. Однако Ван Цзи оказался вовсе не за ними. У Сянь услышал его среди шкафов. Мягкие шаги, неспешный шелест страниц. Зайдя с другой стороны, он вытащил целую стопку книг с одной из полок и безошибочно схватил книгу, которую хотел взять Ван Цзи. Нефрит потянул немного сильнее, так что все это стало напоминать перетягивание бесценного порнографического издания Не Хуай Сана. – Попался! – радостно воскликнул У Сянь, хотя в библиотеке Юнь Мэн Цзян тоже не полагалось шуметь. – Пойдем скорее, я знаю одно местечко, где суп из свиных ребрышек готовят лишь чуточку хуже, чем моя шицзе! Ван Цзи осторожно просунул руку над книгами, чтобы коснуться его пальцев. Просто мимолетное прохладное касание и немного духовных сил. Герой Юнь Мэна чуть не растаял, а потом бросился к торцу шкафа, чтобы скорее увидеть супруга и, если повезет, украдкой обнять. Не прошло и нескольких секунд, как он уже тянул мужа за собой, болтая без умолку о том, кого встретил за утро и какие сны смотрел, пока Ван Цзи пачкал пылью рукава. – Я хотел позвать Цзян Чэна с нами, но этот негодник отправился за какими-то письмами и до сих пор не вернулся! – он раздосадованно выдернул меч из ножен и порывистым движением вскочил на него. – Придется лететь без него! – Не стоит осуждать кого-то, – назидательно проговорил Ван Цзи, чей Би Чэнь сам выскользнул из ножен, плавно поднырнув под ногу хозяина, делающего очередной шаг. – Тем более за стремление к самосовершенствованию. Вэй Ин с восхищением посмотрел на возлюбленного. Тот сравнительно недавно освоил этот впечатляющий трюк и проделывал его с такой впечатляющей невозмутимостью, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. – И в чем это таком А-Чэн совершенствуется? – уточнил Вэй Ин. – Мне кажется, или ты знаешь, о каких письмах идет речь?