Источник

– И чего Цзян Чэн так на меня взъелся? – жаловался он, когда Ван Цзи присоединился к нему за столом у окна. – Этот дар ужасно испортил его характер. – Ты не думаешь, что мог быть прав? – уточнил Ван Цзи. – Прав? Ну, конечно, я прав! Раньше он так не бесился из-за безобидного подтрунивания. – Я о женитьбе, – пояснил Ван Цзи. – С тех пор, как мы заключили помолвку, брат отдает предпочтение Юнь Мэн Цзян во многих вопросах… – Цзян Чэн и Вэнь Цин? Ты серьезно? – он схватился за живот от смеха. – Да я в страшном сне представить себе не могу! Это же… Они разнесут Пристань, а потом и Безночный город. Или наоборот! То ли дело Цюн Линь. Если он чему и научился благодаря своей сестре, так это как переждать любую бурю, а то и вовсе унять ее. Уж я-то видел. У него есть внутренний стержень. – Вэнь Нин не подарит ему наследника, – прозвучало очень тихо. – Скажи, ты сам… не жалеешь? – вдруг посерьезнел У Сянь. – Я ведь тоже не смогу тебе этого дать. Сам-то я даже об учениках никогда не задумывался, не то что обо всем остальном, но ты-то другое дело. – Нет, не жалею, – он покачал головой. – К тому же я – не глава Ордена и, в крайнем случае, у нас есть племянники. У Сянь призадумался, подпирая голову рукой. Принялся бездумно водить кистью по листу, даже не удосужившись набрать на нее тушь. Потом так же резко отвлекся от рисования завитков. – Дядя Цзян, конечно, строг с Цзян Чэном, но это потому ,что однажды тот должен будет возглавить Орден, – проговорил У Сянь. – Но заключать помолвку против его желания, да кем бы ни была невеста, хоть небожительницей, спустившейся на землю, он бы не стал. Он даже готов был разорвать помолвку Янь Ли, хотя Мадам Юй и госпожа Цзинь условились об этом, кажется, еще до рождения своих детей. Так что пусть выберет пару по себе, лишь бы поскорее. Он еще раз повертел в пальцах кисточку, потом провел ею по собственной ладони. Ощущение было приятным, чуть щекотным, но она еще пачкалась. Тогда Вэй Ин отложил ее в сторону, взяв с подставки сухую и чистую. Определенно, она была мягче и лучше подходила для его затеи. Хотелось немного разбавить слишком уж серьезный разговор. Он улучил момент, когда Ван Цзи особенно сосредоточенно вчитался в текст, и мазнул по его руке, держащей книгу. Тот перевел взгляд на него. В светлых глазах читалось легкое удивление, сменившееся откровенным непониманием, когда заклинатель снова пощекотал его, проведя кончиком кисти вдоль вен, слегка проступающих под светлой кожей. – Вэй Ин, – веско сказал Второй Нефрит. – Тебе разве неприятно? – невинно спросил тот, повторив движение в обратном направлении. – Или ты боишься щекотки? – В том и дело, – Ван Цзи говорил очень тихо, потому что в библиотеке они были не одни. – Значит, тебе приятно, но ты все равно просишь меня прекратить? Какой ты непоследовательный, гэгэ, – У Сянь поднял кисть, чтобы коснуться его лица, однако тот отодвинул от себя инструмент. Не прошло и минуты, как Вэй Ин добился своего. Ему нравилось дразнить Ван Цзи, потому что в такие моменты он становился невероятно страстным. Он томно вздохнул, когда супруг с силой сжал его запястье, не давая пошевелить рукой. Кисточка выпала из пальцев и брякнулась на стол. – Вэй Ин… – что-то в спокойном голосе заставило почувствовать приятную волну мурашек. – Я, кажется, нашел то, что искал. Посиди тихо, я хочу дочитать. – Значит, ты больше не будешь просиживать тут целыми днями? – обрадовался Вэй У Сянь. – Мне надо будет просмотреть еще кое-что из запрещенных книг, – вздохнул он. Похоже, ему сейчас хотелось совсем другого уединения. Ван Цзи сам признал, что ему всегда нравилось присутствие У Сяня рядом. Даже когда они еще не были связаны узами и первый ученик Юнь Мэн Цзян мешал ему заниматься изучением книг. – Тогда я хочу пойти с тобой, – заявил первый из Двух Героев. – Мне нужно вдохновение, чтобы закончить один рисунок. Не то, чтобы Ван Цзи не мог догадаться, что, вернее, кого рисовал Вэй Ин. Это было не сложно, если полистать хоть один его альбом. Вэй Ин обожал своего Нефрита, и то и дело старался запечатлеть его образ с натуры или по памяти. Если он рисовал ручные печати, то это были руки и жесты его мужа. А однажды он уговорил Ван Цзи позировать с Би Чэнем. Просто ладонь, спокойно лежащая на серебряной рукояти, и складки белой ткани, но У Сянь не показывал это изображение никому, любовался им сам. Стихи, которые написал для него Лань Чжань, вдохновили нарисовать что-то особенное, что-то очень личное. Он захотел перенести на бумагу образ прекрасного небожителя, сотканного из снега и льда, который явился ему в серебристом лунном сиянии в первую их ночь вместе. Он уже начал делать набросок, но если он хотел, чтобы картина получилась идеальной, хотел передать свой восторг и восхищение, предстояло еще много кропотливой работы. К тому же ему хотелось добавить изображению цвета и пока он не решил, как именно это будет лучше сделать. «Я первый раз рисую Лань Чжаня полностью обнаженным, – подумал он мечтательно и слегка приоткрыл альбом, украдкой заглядывая туда. – Почему я стеснялся этого раньше, пока мы не стали близки?» Это изображение было для него чем-то сокровенным, а вовсе не пошлым, как порнографические картинки, как не может быть пошлым, скажем, изображение Будды. – Я хочу тебе что-то сказать, – Вэй Ин понизил голос до шепота. – Прямо сейчас? – Лань Чжань отложил книгу, заложив место, где читал. – Мы в библиотеке. – Помнишь, как я писал тебе записки, – нашелся тот, потому что его так и распирало поделиться пришедшей в голову мыслью. – Тогда я доверю слова бумаге. Но я хочу, чтобы ты прочитал до конца. – Я всегда читал твои записки, – признался Нефрит. – Какую бы ерунду я там ни накалякал? – удивился Вэй Ин, по-новому взглянув на супруга. – Мгм, – подтвердил заклинатель и снова раскрыл книгу. Вэй Ин же достал чистый лист и принялся писать все, что в голове. Поток слов казался ему самому связным до тех пор, пока не оказывался на бумаге. Иногда, просматривая собственные письма, он удивлялся: «Неужели я так говорю?» Вот и сейчас он перескакивал с признаний в любви на провокационные предложения и смущающие откровения о собственных фантазиях. А ведь не далее чем ночью Ван Цзи взял его посреди комнаты, не дав доползти до уютной постели. Написал и о том, что заклятие молчания можно использовать не только для того, чтобы дисциплинировать учеников, но и чтобы не привлекать внимания. «Вот бы дядя Цзян разрешил, – закончил он свое письмо. – Я так этого хочу, любовь моя!» Он передал бумагу Ван Цзи и стал ждать, наблюдая, как светлые глаза бегают по строкам. Похоже, он подверг сдержанность Нефрита действительно серьезному испытанию. Стоило это сделать, чтобы понаблюдать за внутренней борьбой, отражающейся на его лице, за тем, как он неодобрительно хмурится, но все же мочек ушей и даже лица касается едва заметный румянец. – Вэй Ин! – заклинатель слегка возвысил голос. – Там еще приписка, посмотри, – ответил тот с хитринкой, прекрасно понимая, что после этой записки они оба едва ли скоро сумеют сосредоточиться на работе в библиотеке. Лань Чжань все-таки посмотрел на несколько иероглифов, что притулились с краю от остального текста: «Крайнее бесстыдство?»