Источник

Цзян Чэн мог объяснить свое поведение только тем, что в Гу Су Лань его неукротимый шисюн вместо того, чтобы нарушать Правила и вести себя неподобающим образом, освоил навыки гипноза, которым никогда до того не интересовался. С какой еще стати он мог оказаться в беседке вместе с одним из псов? Скорее даже щенком. Стоило слегка надавить и тот заскулил. Нефриты гораздо достойнее переносили его воздействия… кстати, тоже по вине Вэй Ина! С чего бы ему испытывать муки совести? Заклинатель вздрогнул, когда почувствовал прикосновение теплой, даже горячей ладони, легшей поверх его собственной. Мало кто из заклинателей, прочувствовавших на себе силу Сжигающего ядра, рисковал вновь коснуться его, тем более так скоро. – Господин Цзян, не сжимайте его так, – попросил Вэнь Нин и только теперь Цзян Чэн обратил внимание на предмет у себя в руке. – Вы позволите мне взглянуть на этот чайничек поближе? У нас в Ци Шань преобладают совсем другие формы – каменный ковш и небосклон. Цзян Чэн словно воды в рот набрал, но чайник все-таки отпустил. Это был один из любимцев Янь Ли. Если бы он треснул от такого обращения, пришлось бы спешно искать кого-то, кто соединит черепки. До визита сестры оставались считанные дни. – У вас отличные мастера! – с искренним восхищением похвалил Цюн Линь. – Лотос выписан просто изумительно тонко. – Яйцо дракона, – смущенно выговорил Цзян Чэн. – Этому чайнику больше пятидесяти лет… – А позолоту точно вчера нанесли, – тот бережно повертел чайник, рассматривая девятилистный лотос. Вань Иню было очень неуютно. Он чувствовал себя виноватым за случившееся на стрельбище, но извиняться не умел. К тому же перед кем-то из клана Вэнь. А чертов Цюн Линь своей вежливостью и мягкостью заставлял нервничать ещё больше. Было бы намного проще сейчас поссориться окончательно, но приходилось сидеть и вести светскую беседу о предметах искусства и самых старых зданиях в Пристани. Вэнь Нин как-то незаметно завладел чайной доской. От разлитой воды и влажно блестящего яйца дракона исходил пар. Целитель наполнил его пиалу, не обойдя ее своим вниманием, и принявшись рассуждать о значении нанесенного рисунка. Цзян Чэн даже не задумывался раньше о том, что бамбук может означать что-то, кроме бамбука. Вань Инь наконец смог разозлиться, когда неосторожным движением опрокинул пиалу и горячий чай попал на пальцы. Однако злился он на себя. Цюн Линь отложил кисточку, которой только что водил по горячему боку чайника, вырисовывая тут же испаряющейся водой какой-то иероглиф. В этот раз Цзян Чэн не дал ему себя коснуться, слишком неловко от этого делалось. Тогда целитель заново наполнил чашу. И когда Цзян Чэн уже не ожидал, что этот инцидент получит какое-то продолжение, снова зазвучал тихий голос. – Господин Цзян, я могу помочь, – терпеливо, как ребенка, уговаривал его Вэнь Нин. – Сестра меня научила и, говорят, довольно неплохо. Целитель мягко взял его руку и, несмотря на сопротивление, удержал. Ловкие пальцы распустили завязки мешочка Цянькунь на поясе и выудили оттуда фарфоровую баночку. К аромату чая прибавился тонкий горьковатый аромат трав. Несколько быстрых мазков и жжение утихло. Цзян Чэн, завороженно наблюдавший за действиями другого заклинателя, мотнул головой, словно сбрасывая с себя морок. – У нас в Ци Шань бамбук почитают за его силу и целеустремленность и называют другом зимы, потому что даже сейчас, укрытый снегом, он продолжает расти, – заклинатель продолжил свой рассказ, будто и не прерывался, чтобы смутить Сжигающего ядра своей заботой. Растрачивать целебные травы на такую ерунду, да что он вообще о себе возомнил? – В наставлениях моего давнего предка можно прочитать, что заклинатель должен уподобиться стеблю бамбука: быть гибким, но несломленным. – Почему вы запомнили именно эти слова? – зачем-то спросил Цзян Чэн. – Не знаю, – простодушно отозвался целитель, снова наполняя чайничек с золотым лотосом. – Просто так вышло. Сегодня много что вышло именно так, а не иначе. Так получилось, что Вэнь Нин пострадал вместо У Сяня. И сложилось так, что это он теперь заваривал для Цзян Чэна чай. И почему только Вэй Ин настоял на этом? – Я рад, что прибыл сюда, – заметил целитель, мечтательно глядя то ли на собеседника, то ли куда-то за его плечо. Тот обернулся. Солнце садилось в лиловые тучи и было похоже на алый огненный шар. Закатное зарево заливало оранжевым половину неба, а другой конец небосклона уже налился глубокой синевой, в которой скромно проглядывали первые звездочки. – И вы не держите зла? – спросил Цзян Чэн на всякий случай. – Я ведь тоже сделал вам больно, – тот заметно смутился и погладил крышечку чайника, чтобы занять руки. – Но я не мог стоять в стороне… Вы позволите процитировать еще одно наставление? Моя сестра часто повторяет его: «Умеющий управлять другими силен, но умеющий владеть собой ещё сильнее». Заклинатель поставил пиалу на доску и сжал кулаки. Только что в самой благожелательной манере собеседник обозвал его несдержанным и не способным контролировать собственные действия. И хуже всего было то, что стоит только вспылить, и Цюн Линь тут же окажется прав, чего Цзян Чэн допустить ну никак не мог. Пришлось как-то взять себя в руки и задвинуть поглубже жгущую изнутри силу, требующую выхода. – Я верю, что вы не хотели зла ни мне, ни молодому господину Вэй, – мягко сказал Вэнь Нин. – И отдавали себе отчет в своих действиях, но подумайте, каково заклинателю, который не знает, насколько серьезны намеренья Сжигающего ядра? Разумно ли играть с духовными силами? – Вы не поверите, но именно это я постоянно повторяю своему шисюну, – проворчал Цзян Чэн, которому теперь почему-то стало совестно и перед Вэй Ином. – Но не стоит об этом. Кажется, вы хотели взглянуть на Храм Предков? У нас есть еще немного времени до темноты. Вэнь Нин с радостью принял его приглашение, но сразу же засмущался и потупил взор. Он слишком открыто показывал интерес к архитектуре Пристани Лотоса. Из-за близости воды древесина быстро темнела, что придавало резиденции Юнь Мэн Цзян мрачный и таинственный вид, особенно в наступающих сумерках. Храм Предков торжественно покоился на вершине небольшого холма к востоку и как будто взирал на прочие постройки свысока. В больших каменных чашах по обе стороны от лестницы ведущей к его дверям не разжигали огонь – это делалось лишь в определенные дни. Заклинатели молча выразили свое почтение тем, чьи духи могли незримо витать в этом священном месте. Вэнь Нин с благоговением коснулся старой выщербленной древесины кончиками пальцев. От нее так и веяло древностью, как и от всей постройки, которая помнила те далекие времена, когда клан Цзян еще не был никому известен и не обзавелся последователями. Мало кто мог похвастаться столь же давними постройками, даже Храм Предков в обители безмятежного блаженства не сохранился в своем первозданном виде, обзаведясь новой черепичной кровлей. Впрочем, на заклинателя, выросшего в Пристани Лотоса, Храм не производил особого впечатления, поэтому он больше смотрел на гостя, лицо которого озарила робкая улыбка. Он даже попросил разрешения обойти строение по кругу, чтобы рассмотреть его со всех сторон. – Если вас интересует архитектура, вам стоит посетить Юнь Мэн весной, – заметил Цзян Чэн. – Лучше во время цветения. – Для меня будет великой радостью получить приглашение от молодого господина Цзян, – тут же перекрутил его слова заклинатель, ведь Вань Инь не говорил, что собирается его приглашать, показывать местные красоты, или тем более любоваться вместе с ним вишнями. Даже матушка с отцом этого не делали, хотя прожили в браке много лет. Странно, что Вэнь Нин вообще мог подумать о чем-то таком. Это вместе с избранницей пристало собирать отцветшие лотосы, хотя о них-то как раз речи не шло. Цзян Чэн снова помотал головой, в которой сегодня царил какой-то беспорядок. Наверняка он как-то попал под влияние Вэй У Сяня! Никто не разберет, что у него в голове, особенно с тех пор, как состоялась свадьба. Наверное, Ван Цзи и правда был единственным человеком, способным… нет, не понимать супруга, а просто принимать его как есть. Он вспомнил тот разговор за обедом и недовольно скривил губы: с чего он должен волноваться за названного брата? Ничего-то ему не сделается! – Я вас чем-то расстроил, молодой господин Цзян? – осторожно спросил Вэнь Нин, считав окончательно испортившееся настроение. – Просто иметь такого шисюна – сущее наказание, – ответил тот. – Молодой господин Вэй – хороший человек, – по голосу и интонации не было понятно, согласился с ним Цюн Линь или же пытался спорить.