Острие безмолвных чувств

      Одна мысль не давала покоя Шэнь Цинцю. Это началось с тех самых пор, как сюжет романа «Путь гордого бессмертного демона» сделал новый виток и главный герой упал в Бездну, дожидаясь шанса, когда он сможет воздать Учителю по заслугам.       Чтобы избежать кровавой расправы и противостоять Бинхэ, ему понадобится кто-то сильный. Лю Цингэ, благородный и доблестный воин, как нельзя лучше подходил на роль защитника, и Шэнь Цинцю не жалел сил, чтобы наладить с ним дружеские отношения. А что сближает двух хозяев вершин лучше, чем совместное обучение следующего поколения великих заклинателей?       Юэ Цинъюань поначалу не был в восторге от его идеи, но спорить с непреклонным Шэнь Цинцю (а точнее, с его грустными умоляющими глазами) он не смог. Как удобно, что его бесподобная в своей силе и красоте цель оказалась и его лекарством.       Лю Цингэ проявил себя как человек исключительно надёжный, заботился о нём, когда требовалась помощь, и Шэнь Цинцю даже чувствовал укол вины за то, что ему приходится использовать этого самоотверженного и чистосердечного человека в своих корыстных целях.       Но не это беспокоило больше всего на тот момент.       Первое время после перехода на новый уровень силы, духовные меридианы испытывают перегрузку. Пусть сейчас Шэнь Цинцю не должен вмешиваться в чужое сражение или волноваться за Лю Цингэ, но тому всё же не повредит подстраховка. Поэтому глава Цинцзина с готовностью наблюдает поодаль.       Тем более что для заклинателей их уровня долгое время оставаться под водой совсем не проблема (во время длительных медитаций тело совершенствующихся может вообще обходиться одним неглубоким вздохом примерно раз в час).       Короткая вспышка демонической Ци поблизости тут же обрывается, когда Лю Цингэ перерезает бьющемуся в агонии монстру глотку. Что-то чернильно-чёрное вырывается из раны, быстро растворяясь в воде, и Бог войны морщится, отходя назад.       Шэнь Цинцю, вскользь переглянувшись с Лю Цингэ, торопливо поднимает со дна веер, чтобы закрыть шиди плечом и отогнать прочь отравленную воду, проклиная про себя Шан Цинхуа. Именно после такого случая в романе во время путешествия с Ло Бинхэ, Лю Минъянь проглотила вместе с водой немного отравляющих паров, и единственным спасением от стремительного и необратимого разрушения меридианов было, конечно же, пресловутое па-па-па (совсем не оригинально, брат-Самолёт!!!)       Не похоже, что Лю Цингэ знал о таком коварном свойстве яда водяного монстра... Повезло ему, что Шэнь Цинцю всё же последовал за ним.       Отогнав пары, владыка Цинцзина медленно обернулся, преодолевая сопротивление воды, чтобы оценить состояние Лю Цингэ.       Лоснящиеся волосы, собранные в конский хвост, рассыпались вокруг него чёрным ореолом, а глаза, словно две Луны, выделялись на утончённом лице. В целом, глава Байчжаня выглядел вполне нормально; только глаза вспыхнули каким-то лихорадочным блеском, стоило ему взглянуть на упирающееся в его грудь плечо Шэнь Цинцю. Он так и застыл, нахмурившись, лишь бледная кожа приобрела красноватый оттенок. Неужели злится? Или, может, это всё-таки искажение ци?       Не успел Шэнь Цинцю начать волноваться, как в тусклом свете блеснул Чэнлуань. Это Лю Цингэ взмахнул им по дуге, и от этого простого движения вода отхлынула в сторону, а затем закружилась под ними.       Тёмные глаза Бога войны при этом не отрывались от лица Шэнь Цинцю, застывшего в замешательстве и позволившего взять себя за руки прежде, чем оба начали подниматься обратно на поверхность.       В этот момент их с Лю Цингэ разделяло расстояние меньше одной головы. Веер оказался плотно зажат между их сцепленными ладонями, а взгляд суровых глаз соскользнул на приоткрытые губы Шэнь Цинцю.       Оказавшись посреди водоворота, последний практически лежал на твёрдых руках воина. Стоило только захотеть, и капли усилия стало бы достаточно, чтобы их уста встретились. Чисто теоретически!       А вообще губы Лю Цингэ, когда не сжаты в тонкую полоску, выглядят такими… мягкими…       «Опять больная фантазия разыгралась… Чтоб тебя, Самолёт Стреляющий в Небеса!» — упрекнул про себя знакомого Шэнь Цинцю, едва сдвинув брови. И при этом радуясь, что Бог войны не может читать мысли: они бы ему точно не понравились.       Фигура Лю Цингэ слишком чиста и неприкосновенна для этого.       Когда под ногами появляется твёрдая поверхность, а напряжённые горячие руки отпускают его, Шэнь Цинцю может наконец выдохнуть и со спокойной душой забыть об этих нелепых и не пойми откуда взятых мыслях.       Но к Му Цинфану покрасневшего Лю Цингэ всё же стоит отвести.       А то мало ли в какой момент он мог вдохнуть ядовитых паров?