Столпы Церкви

Каждая девушка из приличной семьи должна почитать отца и мать, не ходить без сопровождающих (за них мог сойти один голем) и правильно выйти замуж. Испокон веков в тихом городе Асареф эти неписаные традиции чтились и соблюдались. И даже слава по земле ханнеев шла о том, какие почтительные и скромные девушки живут в Асарефе. Но… ‒ Сосед, ‒ перегнувшись через низенькую ограду, окликнул хозяина Менахем. Тот повернулся к нему и жестом пригласил войти. Менахем, засуетившись, чуть не наступил на края симлы, но подобрал их и, как положено, призывая благословение Созидающего на дом, вошёл. Сосед жестом же пригласил гостя сесть в тени виноградника на мягкие подушки. Менахем, как велел обычай, сел напротив хозяина и только собрался прочесть хвалу, как его перебили: ‒ Что-то случилось в Асарефе? Менахем неодобрительно покачал головой, но спохватился, что это невежливо, и поспешно объяснился: ‒ Нет-нет, сосед, всё хорошо в славном городе Асарефе, хвала Созидающему… ‒ Да восславится Он во веки веков, ‒ сухо кивнул сосед. И вопросительно поднял брови, наливая себе и гостю прохладной воды. Менахем вздохнул и, пригубив немного из чаши, перешёл к насущному вопросу. ‒ Сосед, не моё это дело, но дочь ты свою замуж когда отдашь? Дуреет же у тебя девица! Матери у неё нет, чтобы научить всему, чем должна гордиться женщина, вот и ведёт себя неподобающе. А ведь только скромность украшает… ‒ Скромность не помешала двум уважаемым жёнам жить в блуде и покрывать свои семьи позором, ‒ перебил его сосед. ‒ В чём же моя дочь ведёт себя неподобающе? Разве срывает она ткани в храме Создателя нашего и хулит деяния его? Разве поносит веру нашу и во всеуслышание объявляет, что нет Его, начала и конца? ‒ Что ты, что ты, сосед, ‒ замахал руками Менахем, ‒ да за такое побили бы дочь твою камнями! ‒ Разве ходит она в одиночестве и не обращает взор свой к земле? ‒ продолжил допытываться сосед. Менахем чувствовал себя неуютно. Всё же уважаемый человек, пусть и приехал из Ифелема. Дочь вот растит один, старается… ‒ Что ты, сосед. Ходит она, потупив взор свой, и голем с ней. Правда, мастера не знаю, кто делал. Сосед улыбнулся. ‒ Я и сделал для моей дочери, единственной и любимой. Но, сосед, как же она неподобающе себя ведёт? Уж не потому ли, что нет мужа у неё, оговор идёт? Так я её не неволю… ‒ Так не почитает она мать свою! ‒ в сердцах воскликнул Менахем. Сосед склонил голову и посетовал, что почитать мать трудно, когда её не знаешь. В глазах его же притаились искры смеха, точь-в-точь как у его дочери, когда она говорила, что послушание ‒ корень всех добродетелей. ‒ Я поговорю с ней, сосед, ‒ пообещал он. ‒ Послушай, не знаешь ли ты, кто ищет жену себе? Менахем задумался и сказал, что зайдёт, если кто изъявит желание. Сосед его многословно поблагодарил и проводил до ограды, как и полагалось. На том Менахем и успокоился. ‒ На тебя опять жаловались, ‒ обратился вечером одинокий отец к своей дочери. ‒ Опять выводила из себя старых людей? Смотри ведь, замуж выдам. Дочь, набросив свою симлу на руку голема, удивлённо подняла брови. ‒ Отец, разве старый Менахем не говорил, что я бросила камнем в старика, унижавшего хромого мальчишку? Разве виноват ребёнок в своей хромоте? Будь воля Созидающего, велела бы голему затоптать всех этих гнусных лицемеров! Отец, разве велел Он нам ненавидеть и кривить душой? Разве должны мы попрекать телесным недугом? Отец обнял дочь. ‒ Не знаю, дочь моя. Но знаю, что скоро придут, чтобы накинуть брачное покрывало на твою светлую голову. Не думаю, что во всём Асарефе нет ни одного мужа, не желающего себе жены. ‒ Я пойду мудрствовать, ‒ потупила взгляд дочь. ‒ Так велит обычай. Отец, ты отдашь меня замуж? ‒ Я отдам тебя твоей матери. Пусть решает. Послушай, что я скажу… ‒ …таким образом, ‒ закончил свой рассказ маленький ученик, ‒ за шесть лет до начала Эры Веры Пресветлая Дева покинула Асареф и отправилась мудрствовать. А вернувшись, она стала проповедовать те заповеди, которые мы все чтим и соблюдаем, и бродить по земле ханнеев со своими спутниками.