Столпы Церкви

Дважды в год в древний город Ершалим приходил каждый ханнауд, искусный в создании големов. Поскольку издревле эта магическая наука была гордостью этого народа, его хлебом и оружием, то незаметно и само по себе установилось негласное правило: приходят только самые искусные да те, кто хочет себя показать. И дважды в год древний Храм, в основе основ которого лежали письмена Ишеля Шломо, приходили мастера големов из ханнауд со всей земли Ханнесемийской, и в середине празднования показывали они своё мастерство, смотрели молодых и делали угодные Созидающему дела. Обновляли печати, чинили поломанных и советовали. Йехавет шла босой по камням Ершалима к Храму, неся поломанного голема к мастерам. Обычай требовал, чтобы они помогали все семь дней, что ханнауд восславляют Его: Всетворящего, Всесозидающего, Всеопаляющего, Созидающего Творца, Начало и Конец всего их мира, такого огромного и загадочного. Но всё равно женщина беспокоилась, а потому торопилась пройти по узким улочкам побыстрее. Хотя торопливость не почиталась в женщинах; Йехавет вспомнила о благочестивом Асарефе и улыбнулась. Вот уж где ей начали сразу перемалывать косточки! И потому она чуть не споткнулась о дитя, игравшее в пыли недалеко от стены Храма. — Осторожнее, дитя! — воскликнула она, едва успев отойти. Шерстяная ткань колыхалась в такт её торопливым шагам, пока она обходила замершего ребёнка. — Где семья твоя в такой праздник? — Мати моа молится, — глядя в камни дороги, прошептал ребёнок. — А я играю и жду её. Йехавет неодобрительно покачала головой и хотела спросить, с чем же играет неосмотрительное дитя, как запнулась и во все глаза уставилась на маленького несуразного голема. В руках у него были палочки. — Скажи, дитя, — осторожно начала она, — кто тебе такого создал? — Никого не создавало, в моих руках породилось от скуки. — Пойдём со мной, дитя, — протянула она руку. — Мнится мне, что волей Созидающего встретились мы. Пойдём, дитя, пусть тебя посмотрят мастера. Дитя охотно взяло её за руку, а мановением другой обратило своё творение в пыль. Йехавет покачала головой и поторопилась в Храм, пока не началась служба. А то ведь колено Лееви не допускает до сокровенных таинств никого… Введя же дитя во Храм, она провела его к тем, кто судил состязания молодых, и сказала им: — Будь Созидающий благ к вам, мастера ханнауд. — Да восславится Он во веки веков, — отвечали ей. — Йехавет из колена Иисхарра привела вам дитя, чтобы вы смотрели его так, как смотрите мастеров. Мои глаза, по воле Его, узрели у стены дитя, которое сотворило себе голема для игры и разрушило без единого слова. — Испытаем его, — переглянувшись, решили мастера. Один из них, молодой, но уже с седой полосой в бороде, поднялся и принёс руками своего голема тяжёлую чашу, полную мелкого песка, и заговорил так: — Будь он так искусен, как говоришь ты, Йехавет из колена Иисхарра, то в крови его сама суть ханнауд, живших рабами у темноглазых. Пусть покажет, каково твоё слово. Йехавет подтолкнула дитя к чаше. Смутившись, дитя опустило взгляд в пол, но потом вскинуло голову, протянуло руку над чашей и, сунув пальцы в песок, что-то начертало в нём и стёрло. Песок шевельнулся и принялся формировать руку. Пухленькие пальцы, шевелящиеся в такт руке ребёнка, осыпающаяся кисть… — …потому одним из древнейших упоминаний Големотворца, — переведя дух, продолжила доклад аспирантка, — считается высеченная на камнях внутри Храма древних ханнауд запись о ребёнке, создающего големов одним напряжением мысли. Как известно из Книг Девы, подобное было свойственно самому загадочному её спутнику. До сих пор не установлено, к какому колену или народу он принадлежал…