Столпы Церкви

— Как известно, — водя пальцем по строкам в учебнике, читал школьник вслух, — ближайшими соседями ханнауд в те времена были ханнеи, которых они считали за «отпавший от Творца» народ, кашдим и шомроне… Шомроне недолюбливали ханнауд, считая слишком высокомерными и избалованными «бродячей глиной», как они презрительно называли големов. Ханнауд в долгу не оставались, считая соседей слишком ограниченными — виданое ли дело, насильно подавлять магический дар, ниспосланный Созидающим! Это в суровые-то времена экспансии всяких там ромаимов, с их безнравственной культурой! Впрочем, когда один из народов просил о помощи, другой всегда предоставлял её, будь то армия или прибежище для жён, детей и стариков. Конечно, принимающая сторона могла сколько угодно говорить, что делает это только из-за завета ценить ближних своих, но расставалась с принятыми неохотно. Вдруг ещё не закончились сражения? Но расставаться приходилось. Шомронянин присел отдохнуть под сухим деревом. Пусть оно давало слабую тень, но и то лучше, чем ничего. Солнце палило нещадно, а до Бешелема путь оставался неблизким. Следовало отдохнуть, испить воды и проверить свой кхерев. Положив прямой клинок кхерева на колени, шомронянин вздохнул. Странный, странный он заказал себе на всё наследство кхерев — старик Иуше поседел бы второй раз, пока молодой шомронянин объяснял, какое ему нужно оружие. «На всё воля Зрящего Солнцем и Луной», — сказал тогда Иуше, выслушав до конца. И добавил: «Явил раз тебе в грёзах, значит, даст моим рукам силу воплотить оружие тебе по руке». И сделал же. Окривел вконец, как кашдим какой, но сделал. — Рыцарь. Он быстро огляделся, схватившись за оружие. Места были беспокойные, пусть и замиряли ромаимы земли, которые прибирали в свою империю. Облегчённо выдохнув, он закричал и упал на спину, столкнувшись взглядом с наклонившейся к нему девушкой из ханнауд. Она рассмеялась и протянула ему руку. — Я знала, что увижу тебя здесь, Рыцарь. Это не-слово, — добавила она. Шомронянин кивнул. Не-слова приходили откуда-то из снов и посмертия, и никто не знал, что они значат на самом деле. — Но как ты узнала, что это именно я? Она кивнула на клинок. — Кхерев. Такой будут носить только бессчётные годы спустя, в холодных краях, вместе с железной одеждой. Далеко-далеко отсюда. А ты носишь его сейчас, значит, это твоё не-слово. Добрый шомронянин, могу я попросить у тебя защиты в своих странствиях? — Пока я не пройду обряды в Бешелеме, — твёрдо сказал он, — нет у меня сил защищать ни народ свой, ни соседей своих. Да и разве нет у тебя защитника? — Есть, — улыбнулась девушка, — но не могу я ходить с ним вечно. Не дал мне наш Создатель таланта сотворителя големов. А как покинешь ты Бешелем, то будет у тебя сила защищать? — Будет. Как мне найти тебя? — Я буду в Асарефе. Спроси любого о самой беспутной девице при таком благочестивом отце, и укажут тебе. Его всегда после записывали как «Кхерев». Однако чёрточки говорили, что его не-слово — Рыцарь.