Просто держи меня за руку

*** – Гарри, – голос Джинни пробивался будто сквозь толстое ватное одеяло, – тебя вызывает Кингсли, нам надо… Пожалуйста, Гарри, послушай.       Гарри привалился спиной к стене, закрыв глаза. Голова раскалывалась, мысли вяло шевелились как полудохлые флобберчерви. Ныла ушибленная рука, которой он в порыве злости саданул по спинке кровати. Что теперь делать? Неужели это все? Может, позвать еще кого-нибудь? Или аппарировать в Хогварц за слезами феникса? Или, может, кто-нибудь из невыразимцев мог бы… – Гарри, – Джинни крепко ухватила его за руки, – нужно что-то делать, Кингсли сказал… – Да пошел он, – процедил Гарри, зажмурился, несколько раз стукнулся затылком о стену и, наконец, посмотрел на девушку. По ее лицу текли слезы, и она то и дело вытирала их рукавом, еще больше размазывая грязь по щекам. – А где Бен? – Я его не видела, – Джинни шмыгнула носом и неловко переступила с ноги на ногу. – Там журналисты собираются. Что нам делать?       Гарри перевел взгляд на сдвинутые койки, избегая смотреть на лица лежащих на них людей. Сглотнув, облизал потрескавшиеся губы: – Я не знаю. – Их надо забрать отсюда, – тихим, безжизненным голосом произнес Драко. Он подошел ближе и замер в изножье койки Снейпа, цепляясь за спинку белыми от напряжения пальцами. – Может… может, они еще… не слишком далеко ушли, и… какой-нибудь ритуал… или… – Сдурел совсем? – прошипела Джинни, обернувшись. – Сделать из них инфери? Не думаю, что они хотели бы вернуться в таком виде. – И что, просто вот так сдаться? – Они умерли, – голос девушки сорвался, она всхлипнула и опять вытерла лицо рукавом. – Если даже колдомедики ничего не смогли… Просто не трогайте их. Пожалуйста. Не надо больше…       И расплакалась, зарывшись носом в грудь Гарри. Он машинально обнял ее, тупо пялясь в пол. Драко зажал рот ладонью. Его лицо исказилось, будто он изо всех сил пытался сдержать слезы. Луна, подойдя ближе, зачем-то аккуратно поправила волосы Гермионы, легонько погладила забинтованную руку. – Ей там будет лучше, – прошептала она чуть слышно. – И они вместе. Нам нельзя плакать. Наши слезы могут задержать ее здесь, а это… это плохо для нее. Она бы не хотела… – Драко прав, надо забрать их отсюда, – вмешался Невилл. – Иначе к вечеру их фотографии будут в «Пророке».       Джинни, всхлипывая, ощупала куртку Гарри: – Что это тут у тебя?       Он похлопал по груди и вытащил порванный портрет: – Нашел внизу. Я даже не знал, что у них был…       Джинни взяла рамку в руки и наморщила лоб: – И чей это? – Гарри? – донесся голос из-за рамы, и на портрете появился Дамблдор. Опершись рукой о стену, служившую фоном, он перевел дыхание и вытянул шею. – Дилис говорит, что вам удалось доставить… ох…       Джинни поспешно перевернула портрет. Гарри забрал его и покачал головой: – Колдомедики сказали, что… ничего не смогли сделать. Извините, профессор.       В палате воцарилась мертвая тишина. Дамблдор судорожно схватился за грудь и опять исчез. Гарри аккуратно опустил портрет на тумбочку у койки Гермионы и снова привлек к себе Джинни. Он не знал, что еще сказать. Что вообще полагается делать в таких случаях? Наверное, кому-то из них придется все же выступить с заявлением, и организовать похороны, и…       От подобных мыслей шрам на лбу начинал саднить, а в груди затягивался тугой узел.       Тишину вдруг нарушил громкий хлопок, заставивший всех вздрогнуть. Гарри подскочил на месте от неожиданности, мгновенно выхватил палочку и развернул Джинни, заталкивая ее за спину, но это оказался всего лишь Добби. Его огромные глаза были наполнены слезами. Едва аппарировав в палату, он огляделся, увидел койки, взвизгнул и ринулся к Гермионе: – Мисс Гермиона! Добби не выполнил контракт, не выполнил, не уберег, о, позор, позор, что же теперь будет, Добби не заслуживает жить дальше, Добби не уберег мисс Гермиону, Добби должен…       Луна ухватила рыдающего эльфа поперек туловища и оттащила подальше, что-то лихорадочно зашептала ему на ухо, но он рвался из ее рук, пытаясь попутно стукнуться обо что-нибудь головой, чтобы хоть как-то наказать себя. Для Гарри это было уже чересчур. В комнате вдруг стало душно и тесно, как в склепе, и ему отчаянно захотелось на улицу. Хотя бы глоток воздуха, подальше отсюда, только бы не видеть… не думать… Он чувствовал себя до ужаса пустым, выжатым, выпотрошенным и смертельно уставшим. Может, если он отправится домой и ляжет спать, наутро все окажется лишь страшным сном? Он обернулся к двери, у которой плечом к плечу стояли близнецы Уизли. Таких помертвевших лиц и потухших глаз он у них еще ни разу не видел. Наверное, это и вправду конец. – Добби, – позвал он и для верности легонько встряхнул эльфа, которого все еще удерживала Луна. – Нам нужна твоя помощь. Ты можешь…       Договорить он не успел, потому что Снейп внезапно вдохнул и захлебнулся кашлем. Во все стороны полетели кровавые брызги. Одной рукой он схватился за грудь, другой за горло, будто пытаясь ослабить невидимую удавку.       Драко ахнул и кинулся к койке. Фреда и Джорджа мгновенно вынесло за дверь, и они принялись дружно орать в коридоре, подзывая кого-нибудь из целителей. Добби отпрянул, прижав уши, упал на пол и принялся колотиться лбом о выцветший линолеум, призывая на свою голову все возможные наказания и винясь перед «мастером Северусом» за то, что не выполнил приказ. На него больше никто не обращал внимания. В палату бегом вернулся главный целитель, взмахом палочки отогнал всех от коек и склонился над задыхающимся Снейпом. Гарри с надеждой посмотрел на Гермиону, но она оставалась все такой же бледной и неподвижной. – Все вон отсюда! – рявкнул целитель. В дверь протиснулись еще двое. Воздух заискрился от магии и диагностических схем, из шкафчика полетели флаконы и со звяканьем заплясали в изголовье, дожидаясь, пока их возьмут. Гарри неверяще глядел, как все столпились вокруг Снейпа, а Гермиона все так же лежала на своей койке, позабытая и, похоже, больше никому не нужная… – Нет! – вскрикнул он. – Спасите ее! Спасите и ее тоже! – Мистер Поттер, выйдите! Вы мешаете работать!       Снейп, высвободив руку, слепо шарил ею вокруг себя, будто что-то искал, и только хрипел в ответ на все вопросы колдомедиков. – Успокойтесь, мистер Снейп, дышите, – донеслось до Гарри. – Вам нельзя шевелиться, у вас внутреннее кровотечение. Да помогите же, кто-нибудь, ну!..       Снейп опять закашлялся, но сопротивляться не прекратил. Ему даже удалось сесть и открыть глаза. – Где?.. – прохрипел он, хватаясь за грудь. Его лицо исказилось от боли. Один из колдомедиков направил на него палочку и уложил обратно. Остальные тут же обездвижили его и принялись потихоньку вливать в рот какие-то снадобья.       А Гермиона так и не шевельнулась.       Гарри схватился за голову, запустил пальцы в волосы. В палате возникли еще двое и принялись выталкивать всех «лишних» в коридор. Снейп обмяк на койке. Гарри, которого уже почти выпихнули из палаты, вытянул шею и зло прошипел в пространство: – Уж лучше бы ты, чем она!..       Дверь захлопнулась перед самым его носом, отрезая все звуки, но в ушах по-прежнему стоял этот жуткий хрип. Гарри треснул по двери кулаком и сунул костяшки пальцев в рот, чтобы не заорать в голос.       Он отказывался верить. Отказывался.

***

      Когда Северус вдруг исчез в тумане, Гермиона дернулась было следом, но страж загородил дорогу и покачал головой: – С тобой мы еще не закончили.       Гермиона замерла, вцепившись пальцами в складки мантии. Поначалу это непонятное существо показалось ей совсем не страшным, а плащ, сотканный из мириад чужих воспоминаний и жизней, только подогрел любопытство. Но теперь, оставшись с ним один на один, она начала паниковать.       Это сон, это сон, это всего лишь сон, я скоро проснусь и…       Черта с два.       Она помнила, как коснулась камня, как энергия Каслригга текла через нее все быстрее, как усиливалась мощность потока, пока внутри все не начало гореть, и как Северус оттягивал на себя все, что мог, и как они целовались будто в первый и последний раз… Она помнила его запах, его волосы под пальцами, его дыхание на своей щеке, дрожь его тела, когда он прижимал ее к себе, а потом внутри что-то лопнуло, и она упала, но не вниз, а вверх, ее подхватило, закрутило в водовороте и выбросило в кромешную темноту. Она металась там и кричала, охваченная ужасом, что больше никогда не увидит Северуса, пока под ногами не загорелась знакомая золотистая дорожка, которая и привела ее в это странное место. Увидав Джеймса, Сириуса и Лили, окруживших Северуса, она поняла. Но почему-то не расстроилась. Раз они здесь вдвоем, значит… это значит…       А что это значит, собственно?       Видеть Сириуса было странно, она помнила его гораздо старше и не таким беззаботным. Однако ее куда больше интересовала Лили, а когда та вдруг кинулась обнимать Северуса, Гермиона едва совладала с собой. Эта... эта... еще смеет прикасаться к нему после того, как сама же оттолкнула? Ну уж нет. Она понимала, что Лили, вероятно, еще имела какую-то ценность в глазах Северуса как подруга детства, и нельзя просто взять и забыть все, что он сделал в память о ней, ведь именно так он стал тем, кем стал. Но видеть их обнимающимися... Это было глупо, по-детски, но она ничего не могла с собой поделать – разыграла из себя какую-то снежную королеву, хотя вокруг было столько интересного, что она с трудом сдерживалась, чтобы не начать нетерпеливо подпрыгивать на месте, тряся рукой в воздухе, и сыпать вопросами.       Впрочем, ей было бы и вовсе плевать на Лили и на то, как здесь все устроено, если бы Северус остался с ней. Но его, похоже, только что вернули обратно, и один Мерлин ведает, в каком он состоянии, нашли ли его, смогут ли оказать помощь. Тут она вспомнила, что Гарри наверняка найдет ее по маячку и…       Ее бросило в дрожь, когда она представила, что он почувствует, увидев ее мертвой. А уж если увидит рядом живого Северуса…       Страж плавно качнулся ей навстречу, пряча руки в рукавах: – Ну, и что мне с тобой делать? – А есть варианты? – встрепенулась Гермиона. Страж пожал плечами: – Ты опять нарушила естественный порядок вещей. И если первый раз еще можно было списать на твое желание спасти друзей, то сейчас все куда серьезнее. Ты представляешь себе, что ты натворила, начав подпитывать аномалию?       Гермиона сглотнула, усилием воли заставляя себя стоять смирно и не дергаться. – Аномалия Каслригга оттягивала… часть магии на территории Британии? – несмело спросила она. – Из-за нее у нас рождалось меньше магов, чем могло бы? – И так было последнюю тысячу лет. С тех самых пор, как Салазар Слизерин, отчаявшись вновь «усыпить» пробудившуюся лей-линию, принес первую кровавую жертву под каменным кругом.       Об этом она уже догадалась. Равно как и о том, почему к ней после активации явились Основатели. – Значит, до этого в Британии рождались только маги, сквибов вообще не было? – Были. Но они считались редкостью. Впрочем, и чистой крови в колдовских семьях было больше. Перегрузив аномалию, ты уничтожила ее. И как ты думаешь, куда девалась вся лишняя магия, копившаяся в ней столетиями?       Гермиона зажала рот руками. Это что же, сейчас по всей стране начали «просыпаться» новые волшебники?.. – Сколько их? – попыталась выговорить она, но голос не слушался, и из горла вылетел лишь сдавленный писк. Страж, однако, понял ее даже без слов. – Много. Достаточно, чтобы поставить Статут под угрозу. Вряд ли ваш министр обрадуется. Будь ты сейчас среди живых, тебе наверняка бы не поздоровилось. Вот я и спрашиваю – что мне теперь с тобой делать?       Гермиона в полном ступоре таращилась на него, не зная, что и думать. Больше всего на свете ей хотелось, как в далеком детстве, забраться в укромный угол, завернуться в одеяло с головой и притвориться, что раз она никого не видит, то и ее не увидят. Потому что от малейшей попытки осознать масштабы того, что сейчас творилось в стране – по ее вине! – у нее начинало темнеть в глазах, а внутренности скручивало от страха.       Страж тем временем обернулся и поманил кого-то из тумана. За белесой завесой послышались шаги, и за спиной стража возникли четыре фигуры. – Я же говорил, что она справится, – Гриффиндор выглядел весьма довольным собой. – И теперь в Хогварце появится множество новых воспитанников. – И Хогварц лопнет от такого наплыва, – скептически заметила Хельга Хаффлпафф, тряхнув длинными русыми косами. – И кто, скажите на милость, будет учить взрослых, которые всю жизнь прожили без магии? – поинтересовалась Ровена Равенкло, строго глядя на Гермиону. Девушка в панике попятилась. Четвертый из Основателей мрачно разглядывал ее, заложив руки за спину и выпрямившись во весь рост. Так на нее обычно смотрел Северус, прежде чем сообщить, что она облажалась. – В-вы… Вы все это подстроили, чтобы я… чтобы я исправила вашу ошибку? – прошептала Гермиона, впиваясь ногтями в щеки. Ноги подкашивались, по спине бежал неприятный холодок, к горлу подкатывала тошнота. – Кто-то же должен был, – невозмутимо ответил Слизерин. – У тебя, несмотря на происхождение, есть предрасположенность к работе с лей-линиями. Нужно было лишь слегка тебя… мотивировать. Тысячу лет аномалия оставалась стабильной, но недавние эксперименты вызвали взрывной рост. Может, ваше поколение и не почувствовало, а вот следующие значительно ослабели бы. И сквибов бы рождалось все больше. Впрочем, за время нашего отсутствия чистую кровь так разбавили, что сквибы все равно будут рождаться и впредь, хоть и в меньшем количестве. Сегодняшнее… кхм… чудо – разовое событие. Однако такой резкий прирост магического населения наверняка заинтересует соседей. И магглов. Магглы-то уж точно заметят. – Как бы после этого не разразилась новая война, – заметила Хаффлпафф. От этих слов Гермиону затрясло. Война?!. Из-за нее?.. – Вижу, до тебя наконец-то дошло, – усмехнулся страж. – Сначала отняла у Смерти тех, кому давно было предназначено умереть, теперь подарила магию тем, кто родился без нее. Упрямая, неуправляемая, твердолобая, с нездоровой тягой к любым знаниям, до каких только сможешь дотянуться. Удивительно, как Британия вообще еще на месте. – Она просто еще слишком юна, – Гриффиндор одарил ее снисходительным взглядом, поглаживая рыжую бороду. – Но там есть кому… кхе… воспитывать. – Издеваешься? – фыркнула Ровена. – Он скорей присоединится к ней в любом безумстве, которое она предложит. Сюда тоже пошел без разговоров, стоило ей позвать. – Потому и пошел, – Слизерин вперил в нее суровый взгляд. – Потому что вы, женщины, делаете, не думая. А разгребать кому? – Ну уж всяко не тебе, – хмыкнула Хаффлпафф. – Ты уж вон… наразгребал так, что через тысячу лет аукнулось. Испортил девочке жизнь, зато Британию осчастливил. И что теперь? – Умолкните все! – цыкнул на них страж, и Основатели отступили. Гермиона чувствовала, что еще мгновение – и она разревется в голос. Позорище. Слезами тут точно не поможешь. А эти еще и радуются… сволочи… Им-то, конечно, отвечать не придется. – Не беспокойся, они за свое ответили и продолжают отвечать, – произнес страж, словно услыхав ее мысли. – А вот насчет тебя я не уверен. Ты опять перекроила судьбы десятков людей. За такое тебе полагается страдать до конца времен. Если, конечно, не успеешь искупить… за то время, которое у тебя еще осталось. – Скажи, что больше не будешь, – подсказал Гриффиндор, выглядывая из-за его плеча. – Конечно, будет, – уверенно заявила Ровена. – Эта никогда не остановится, влезет везде и всюду, куда не звали, и будет насильно причинять добро. Таковы гриффиндорцы. И нечего себя жалеть, – строго добавила она. – Все равно не поможет.       Гермиона покрепче вцепилась ногтями в плечи, пытаясь утихомирить бившую ее дрожь и собираясь с мыслями. Если, конечно, не успеешь искупить. Подобная формулировка ничего хорошего не обещала. – Раз аномалия начала расти, значит, в конечном итоге британские маги бы просто выродились, – срывающимся голосом заговорила она. – А раз так, то я, выходит, оказала британскому колдовскому сообществу неоценимую услугу. – Это ты им расскажешь, – стража, казалось, весьма забавляла эта беседа. – Особенно тем, кому придется разбираться с массовыми стихийными выбросами. Однако же никто здесь не ожидал, что тебе удастся нейтрализовать аномалию. И, пожалуй, нам любопытно посмотреть, до чего еще ты можешь додуматься. Особенно когда у тебя есть подходящая мотивация. – И особенно вдвоем с этим… – Слизерин вдруг криво улыбнулся. – И он ей еще покажет. – Пф-ф… Да она из него давно веревки вьет. – Ничего не вьет. Он знает, что делает. Отправьте ее назад, я хочу на это посмотреть. Должен же воспитанник Дома Слизерин хоть раз одержать верх над гриффиндорцем. – Это вряд ли… – начал было Гриффиндор, но страж заткнул его взмахом рукава и повернулся к Гермионе: – На самом деле, тебе крупно повезло, девочка. Оставить тебя здесь было бы слишком просто… для тебя. Не говоря уж о том, что твой якорь вполне способен разнести полстраны, если его никто не будет сдерживать. – А вдвоем они разнесут ее всю, – пробормотала Хельга. – Если она тоже вернется, он сочтет это очередным подарком. – Или проклятием, – фыркнул Слизерин. Гермиона вдруг вспомнила, что сказало это непонятное существо перед тем, как отправить Северуса обратно, и нерешительно подняла руку как на уроке: – Э-э… простите… а можно вопрос? Вы сказали… «по старой программе сроки вышли, а по новой еще рано». Что это значит? – Он должен был умереть в той хижине, – невозмутимо отозвался страж. – Но ты вмешалась и вытащила его, а заодно и некоторых других. Пришлось перестраивать его судьбу заново. Но если ты надеешься узнать, как и когда он должен умереть снова…       «Я все равно узнаю, если надо».       Подумала – и тут же отвела глаза, боясь, как бы присутствующие не прочли ее мысли.       Страж строго погрозил ей пальцем: – Но-но, вот теперь без глупостей. Посмеешь вмешаться еще раз – приду и заберу его сразу. Что до твоего наказания, как и в первом случае – тебе придется жить с последствиями своего выбора. И поверь мне, очень скоро ты пожалеешь о том, что не осталась. – Что? – не поняла Гермиона, засмотревшись на то, как Ровена и Салазар переглядываются со слишком уж понимающим видом. – Если тебе не удастся нейтрализовать последствия – не завидую я тебе, когда окажешься здесь в следующий раз. А теперь прочь отсюда, пока еще есть время. – Стойте! – Гермиона неловко взмахнула руками, почувствовав, как земля уходит из-под ног. – Подождите, я не поняла! Что я должна сделать? – Вот сама и выясняй. Ты же умная, – услышала она язвительный голос Слизерина. – Раз уж сумела подчинить себе Каслригг… почти.       Гермиона взвизгнула, когда ее подхватили невидимые руки. Она ожидала, что сейчас опять куда-то полетит, но вместо этого оказалась в таком густом и плотном тумане, что его, казалось, можно было потрогать руками. У нее закружилась голова. Полностью дезориентированная, она упала на колени и сдавила виски ладонями.       Куда теперь?       Успокойся, иначе останешься тут навсегда.       Легко сказать – успокойся. Она, конечно, привыкла ко всякому за свою сравнительно недолгую жизнь в колдовском мире – тролли в туалете, василиски, акромантулы, оборотни, кентавры, Амбридж, Вольдеморт и прочая нечисть, – но это уже перебор. Надоело. Надоело вечно быть сильной и спасать других. Надоели эти бесконечные испытания на прочность. Надоело, что на нее вечно все смотрят и ждут каких-то решений и свершений. А ей, между прочим, всего двадцать один! Очень хотелось заплакать и прижаться к…       Северус.       Стоило ей о нем подумать, как откуда-то из тумана послышались глухие удары. Гермиона прислушалась, ловя каждый звук. Туман вокруг нее запульсировал, слегка щекоча кожу. Она закрыла глаза, вызвала в памяти развевающуюся черную мантию и длинный ряд пуговиц, бледное лицо, обрамленное прямыми черными прядями, презрительно изогнутую бровь… ох, едва он узнает, что она опять натворила, одной бровью она не отделается…       Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. – Северус, – прошептала она, с трудом разлепив губы. – Северус… – Глупая девчонка, – раздалось в голове. Кто-то так сильно сжал ее руку, что она вскрикнула от боли и…       В лицо ударил яркий свет.       Над ней плавали белесые пятна, смутно напоминающие лица.       Кто-то звал ее по имени, но когда она попыталась ответить, в грудь и горло впились тысячи огненных колючек. – Твою ж мать! – услышала она совсем рядом голос Гарри. – Мы тебя уже хоронить собрались! Чтоб я еще хоть раз...       Дальше Гермиона не разобрала. Вокруг зашумели, зашаркали ногами. Боль усилилась до такой степени, что она не сумела сдержать крик, но из горла не вылетело ни звука. Она почувствовала, как по ней скользят чужие потоки магии, и спустя мгновение провалилась в спасительную темноту, где не было ничего, кроме успокаивающего, приглушенного тук-тук.       Что бы это ни было, оно больше не даст ей потеряться. Теперь все будет хорошо.

***

– Где они? – бушевал у стойки дежурного Шеклболт. Палочка в его руке плевалась искрами. – Пустите меня немедленно, я их убью! – Сэр, угомонитесь, – увещевал министра дежурный, – состояние пациентов стабильно тяжелое, посетители в закрытую палату не допускаются, мы сообщим вам, как только… – Я не посетитель, я министр магии! – взорвался тот, тряхнув стойку так, что она заходила ходуном. – Да после всего, что они натворили, их не в закрытую палату, а прямиком в Азкабан! – Сэр, послушайте…       Гарри, умывшийся и слегка посвежевший, остановился в нескольких шагах от стойки, не решаясь подойти, но Шеклболт его тут же заметил, бросил дежурного, ринулся к нему и схватил за воротник: – Ты знал? Знал, что они собираются вытворить? – Откуда мне было знать? – огрызнулся Гарри, отрывая от себя руки Кингсли. – И давай…те потише, тут все-таки больница. Сэр. – Ага, теперь вспомнил о субординации, да? – Кингсли разъяренно сверкнул глазами и наклонился почти к самому лицу Гарри. – Что теперь прикажешь делать? У нас зарегистрировано уже девятьсот семьдесят восемь случаев стихийного колдовства, из них почти половина с нарушением Статута! Я вот только что от маггловского премьер-министра! Он предупредил, что если к концу дня мы все не уладим, он будет вынужден выступить с заявлением! – Хотите, я сотру ему память? – предложил Гарри, изо всех сил сдерживая идиотскую улыбку. Безусловно, положение серьезное, но ему почему-то хотелось улыбаться. – Раз уж отдел обливиаторов не справляется. – Ты издеваешься? – кажется, еще немного – и у министра из ушей повалит дым. – Ты вообще в своем уме? Куда мне девать эту чертову прорву новых волшебников? Макгонагалл чуть ли не волосы на себе рвет, пытаясь согласовать с отделом образования хотя бы предварительный список первокурсников на будущий год! А что мне делать с теми, кто полжизни прожил магглом и тут вдруг – бац, приехали! – Ускоренные курсы организовать? Гермиона бы начала с этого, точно вам говорю. – Гермиона! – прошипел Кингсли, и в приемном покое ощутимо запахло грозой. – Если она сейчас же не придет в себя и не объяснит, что произошло, я не знаю, что я с ней сделаю! – Вряд ли она придет в себя в ближайшие несколько дней, – встрял дежурный, сверившись с записями. – У мисс Грейнджер обширные внутренние повреждения, равно как и у мистера Снейпа. Чтобы их стабилизировать, потребовались усилия наших лучших целителей, которые, кстати, теперь неделю будут восстанавливаться после магического истощения, так что нам понадобится разрешение на Животворящий эликсир. Господин министр, при всем уважении…       Кингсли сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. На мгновение прикрыл глаза, и Гарри обрадовался было, что он сейчас успокоится, но когда министр вновь взглянул на него, в его глазах полыхал огонь. – Поттер, имей в виду… Если они вдруг куда-то денутся из закрытой палаты, ты сядешь. Вместе со всеми своими дружками. Видит Мерлин, я достаточно вам потакал эти два года. У палаты я поставил охрану, а ты сейчас отправишься собирать информацию. К вечеру мне нужна вменяемая версия случившегося, и желательно такая, которую можно было бы представить общественности и не вылететь из министерства всей командой. Ты меня понял? – Где же я возьму информацию? Сказали же – Гермиона пока не может говорить. – Не ври мне. Я знаю, что тебе известно куда больше, чем ты рассказываешь. И найди Маккирби, он мне нужен в Отделе. Кроме него, похоже, никто во всех этих приборах не разбирается. – Так он здесь, сэр, – Гарри махнул рукой в сторону коридора со смотровыми палатами. – Вы разве не знаете? Его жена… Она вроде как… пришла в себя и вспомнила его.       Кингсли вытаращился на него. Потер затылок: – Она же маггла. – Которая не видела ничего волшебного, даже когда оно плясало у нее перед носом, – с готовностью подтвердил Гарри. – Не знаю, что это значит, но, похоже, Гермиона что-то сделала там, внизу, и… обратила последствия некоторых экспериментов, которые проводила группа Амбридж. – И заодно высосала у Лоуэлла всю магию, – буркнул министр уже гораздо тише. Настал черед Гарри выпучить глаза: – Лоуэлл? Он что… он жив? – Жив. Его откопали в тех завалах полчаса назад. Не знаю, что с ним случилось, но он хохочет как сумасшедший и ни на какие вопросы не реагирует, а диагностика показывает, что он полностью пуст. Даже не сквиб.       Гарри нетерпеливо взмахнул руками: – Стоп-стоп… а его… кто у него там был… дочь? Внуки? – Зарегистрированы стихийные выбросы. У всех. Похоже, эта тварь таки добилась того, чего хотела. Я бы посмеялся над иронией ситуации, но мне сейчас нихрена не смешно, – Кингсли, спохватившись, оглянулся на дежурного и, поудобней перехватив палочку, быстро подчистил ему память. – Не место тут такие разговоры вести. Короче… Что хочешь делай, кого хочешь тряси, а к вечеру чтоб у меня на столе лежал отчет, ясно? – Сегодня вроде как Рождество. И до вечера осталось не так уж много. – Мне плевать. Выходные отменяются. Свободен.       Гарри понаблюдал еще пару минут, как министр опять трясет дежурного, требуя позвать кого-нибудь, кто хоть за что-то отвечает, потом развернулся и поспешил к лифтам. Он не помнил такого длинного Рождества. От количества информации лопалась голова. После такой эмоциональной встряски ему уже начало казаться, что он больше никогда не сможет ощутить какие-либо эмоции. Когда из палаты экстренной помощи начали выползать обессилевшие, зеленые от усталости целители, он опять прорвался внутрь, и у него самого едва не случился стихийный выброс, когда он увидел, что Гермиона тоже дышит. Главный колдомедик вяло отмахнулся от всех его расспросов, что-то пробормотал про чудо и поплелся в комнату отдыха. Возникшая из ниоткуда Панси схватила Гарри за локоть, вытащила обратно в коридор и едва ли не пинками выгнала из больницы, велев прогуляться, поесть, может, даже поспать и только потом возвращаться. – Я присмотрю за ними, Поттер, – строго сказала она, и он в который раз удивился, что после шести лет сплошной ненависти и взаимных оскорблений в школе она вдруг стала… вполне нормальной. – Иди отсюда, пока не грохнулся в обморок, еще с тобой возиться, и так людей не хватает.       Но у Гарри словно открылось второе дыхание. Спать он не пошел, осчастливил новостями своих и отправился к Рону, перехватить сэндвич и выпить кофе. Странное вышло Рождество… Они с Джинни даже о подарках забыли – как ушли вчера из дома, так до сих пор не возвращались, и теперь, получив задание от Кингсли, Гарри сомневался, что ему удастся хотя бы переночевать дома. Джинни, едва узнав о Гермионе, тоже пыталась заглянуть в палату, но ее тоже не пустили, и она отправилась в Нору, к родителям, чтобы не торчать на Гриммо одной. – Я посплю пару часов и вернусь тебя сменить, – сказала она Гарри, когда они доели сэндвичи у Рона. – Скажи, если что-нибудь будет нужно. – Во дурдом, – прокомментировал Рон, наливая себе еще кофе. – Прямо как в старые добрые времена, да? Не жалеешь, что не слинял на какую-нибудь работу поспокойнее? – И сейчас бы ничего не знал, – Гарри допил кофе и встал. – Нет, я, кажется, на своем месте. Там, где и должен быть. А ты чего вообще открылся? Думаешь, после вчерашнего будут посетители? – Уснуть все равно не усну... после такого-то. Лучше поработаю, вон, гляди, народ просыпается уже, сейчас придут, голодные... Давай к нам в Нору вечером, если Кингсли тебя не сожрет. – Подавится. Приду, как только смогу.       Вернувшись в больницу, он с порога узнал про Маккирби и даже мельком видел его жену – перепуганную, растрепанную женщину, мертвой хваткой вцепившуюся в руку мужа и отказывавшуюся отпускать ее даже во время осмотра. В приемной наткнулся на Шеклболта, получил выволочку, поразмышлял, не сказаться ли раненым или больным, чтобы министр отстал, но решил, что бесполезно, и поднялся на пятый этаж. Попутно заглянул в палату к Лонгботтомам. Невилл сидел у кровати матери, привалившись спиной к стене. Луна сновала туда-сюда, развешивая рождественские украшения. Обернувшись к Гарри, улыбнулась отстраненно и приложила палец к губам, прося никого не беспокоить.       Палату, в которой лежали Гермиона и Снейп, можно было узнать сразу – у двери стоял охранник. Гарри кивнул ему. – Туда нельзя. – Я на минутку и сразу уйду. – Поттер, у меня будут неприятности. – Скажешь, что я надавил авторитетом.       Охранник хрюкнул и демонстративно отвернулся. Гарри проскользнул в дверь. Навстречу ему тут же кинулся Добби: – Гарри Поттер, сэр! Добби все время был здесь, сэр, Добби не покинет пост, Добби будет следить и ухаживать за мисс Гермионой. – Спасибо, Добби. Можно попросить тебя об одолжении? Если вдруг будут какие-то новости, сможешь сообщить мне? – Конечно, сэр, Добби сообщит, сэр, – эльф буквально сиял. – У Добби опять нет контракта, сэр, но Добби надеется, что мисс Гермиона придет в себя и снова примет Добби на работу. – О, я не сомневаюсь в этом. Как они? – Колдомедики сказали, очень плохо, сэр, – уши у эльфа поникли. – Но они выздоровеют, сэр, выздоровеют. Нужно время.       К горлу подступил комок. Гарри с усилием сглотнул и потрепал домовика по плечу: – Позаботься о них, ладно? И если что-то нужно, деньги, продукты… кота покормить… – Добби все сделает, сэр, Гарри Поттеру не нужно переживать, сэр.       Гарри мельком глянул на Снейпа, удостоверился, что он дышит, и, приблизившись к койке Гермионы, склонился над подругой. Осторожно взял за перебинтованную руку: – Гермиона… Ты меня слышишь?       Ее веки дрогнули. Пальцы в ладони Гарри напряглись. Он чуть крепче сжал ее кисть и склонился еще ниже: – Я тебя прибью когда-нибудь, клянусь. Ты хоть представляешь, что ты наделала? Если Кингсли все это не разрулит, точно вылетит из кресла, а если вы не поможете, он даже не станет возиться с судами или Азкабаном – просто прихлопнет вас на месте. Маггловское правительство тоже на ушах, еще немного – и Статутом останется только подтереться. Если бы ты хоть предупредила… Честное слово, если надумаешь вытворить еще что-нибудь подобное, я тебя точно прибью, и его вместе с тобой, чтоб потом не пришел мне мстить.       Гермиона слегка приоткрыла мутные глаза и тут же закрыла снова – у нее явно не было сил даже на такое простое действие. Гарри стиснул зубы. Им всем не впервой было валяться на больничной койке, но с некоторых пор он не мог спокойно на это реагировать. Особенно когда понял, что магия не всесильна и может исцелить далеко не все. – Ладно, драккл с ними со всеми. Я… мы… что-нибудь придумаем. Попробуй только не выздороветь, слышишь? С кем же я буду нарушать все возможные законы, и кто будет прикрывать мне спину?       С ее губ сорвался едва слышный вздох. Она шевельнула другой рукой, будто пыталась что-то нащупать. Гарри перегнулся через нее, морщась, подтянул руку Снейпа поближе и помог девушке. Повязка мешала ей согнуть пальцы, поэтому Гарри просто вложил их Снейпу в ладонь. Оценивающе оглядев обоих, закатил глаза. Кто бы сказал вчера, что он будет заниматься подобным – он бы плюнул этому человеку в лицо. – Надеюсь, вам будет что сказать в свое оправдание, если Кингсли потащит вас в суд. Потому что я реально не знаю, что теперь делать, – пробормотал он и покинул палату, наказав Добби следить, чтобы его подопечные не разнимали рук. Закрыв дверь, на миг привалился спиной к стене под понимающим взглядом охранника и шумно выдохнул.       Живые. Живые, чтоб их…       Похоже, в Рождество все-таки случаются чудеса.

***

– Северус… – она нерешительно протягивает руку, словно боится, что он растает под ее прикосновением, но он тянется навстречу, она хватается за пуговицы его сюртука и облегченно вздыхает. – Что происходит? Это мой сон или твой? – А есть разница? – он прижимает ее к себе, жадно проводит руками по спине, взъерошивает кудряшки на затылке. Все настоящее. Совсем как под чудо-снадобьем, столько раз спасавшим им обоим жизнь. – Наверное, нет, – она цепляется за его плечи, ощупывает шею, щеки. – Как мы сюда попали и почему до сих пор слышим друг друга? Разве Каслригг не погас? – Это просто сон. Нас так накачали зельями, что мы пару дней должны провести в отключке. – Откуда ты знаешь? – Я чувствую боль, невзирая на зелья. – Я тоже, – она испускает такой тяжкий вздох, словно лично для нее наступил конец света. – Кингсли нас убьет… – Пусть попробует. – Как думаешь, у нас осталась магия? – Понятия не имею. Но если нет… Для тебя это что-то меняет?       Она прикусывает губу и мотает головой: – Нет. Но нам нельзя долго спать. Ты же слышал, что сказал Гарри? – Твой друг склонен преувеличивать. Если хочешь восстановиться – надо спать. – А если мы никогда…       Он привычно фыркает и крепче сжимает ее в объятиях: – Мерлин, Грейнджер, ты доконаешь меня когда-нибудь. А если ты меня доконаешь, у тебя не будет ни единого шанса влезть в очередное дурацкое приключение, поставить кучу таких же дурацких и опасных экспериментов и выжить при этом. Спи уже. – Я и так сплю. – Видимо, нет, раз твой мозг до сих пор работает. – Северус… – Ну что еще? – Пообещай, что не будешь на меня кричать. – Это вряд ли. Что еще ты натворила? – Я… Кажется, нас все же посадят. Что нам делать? – Ну ты же хотела на море? Я потребую у Кингсли двойной тюремный люкс. Он нам должен. Спи уже, несносное ты создание, и дай поспать мне. Может, я хоть высплюсь, наконец.