Our Mercurial Selves

Луна поднялась высоко и горела ярко этой зимней ночью. Ветер хлестал по деревьям, стряхивая остатки листьев с их ветвей. Особняк Малфоев, известный своим величественным видом и роскошным декором, высоко и холодно возвышался над сверкающей ночью. По грязной тропинке к парадной двери тащился одинокий человек, согнувшись под ледяным ветром. В кабинете Нарцисса Малфой стояла у окна и, прищурившись, смотрела на приближающуюся фигуру. — Он здесь, — объявила она, выплевывая слова, как будто они были кислыми на вкус. — Ему не стоило приходить к усадьбе, даже ночью. Надеюсь, он понимает, какому риску подвергает нас. Ее муж встал из-за стола и поправил мантию. — Не говори так угрожающе, Цисси, — поддразнил он, пытаясь разрядить обстановку. — Мы делаем это для Драко. Разве мы не решили, что это в его интересах? Она не ответила ему, но про себя признала правду в его словах. — Кроме того, — Люциус наклонился, чтобы поцеловать жену в щеку, — это была твоя идея. — И не дав ей времени ответить, он бросился к двери. — Я схожу за нашим гостем. Спустя несколько минут он вернулся, ведя за собой улыбающегося Альбуса Дамблдора. — Нарцисса, я так рад тебя видеть. Надеюсь, ты не замерзла? — тепло поприветствовал он ее. Женщина лишь сухо ответила: — Добрый вечер, профессор Дамблдор. Дамблдор даже не упомянул их последнюю встречу с Нарциссой, когда ведьма бросилась к его ногам и умоляла спасти ее новорожденного сына от Лорда Волан-де-Морта. И хоть она не сожалела о своем решении, ее щеки горели от стыда при воспоминании о том, как она вела себя в тот вечер. Малфои предложили выпить чай, попутно обмениваясь вежливыми — хотя и натянутыми — любезностями с гостем. Однако все это время Нарцисса наблюдала за профессором, пытаясь понять, почему он попросил о встрече. После ее последнего разговора с этим человеком прошло три месяца мучительного молчания, а сегодня утром прилетела почтовая сова с короткой запиской от Дамблдора о срочном деле. Но мужчина, сидящий перед ней, весело обсуждал преимущества шерстяных туфель. Она смотрела, как он хихикает над чаем, вцепившись пальцами в подлокотник кресла. «Я прокляну его, если он в ближайшее время не перейдет к делу», — поклялась она себе. Наконец Дамблдор поставил чашку на стол. — Полагаю, вы удивлены моим прибытием сюда сегодня? Нарциссе потребовалась вся ее выдержка, чтобы не закричать на раздражающего мужчину. Вместо этого она просто кивнула. — Полагаю, вы знакомы с Тибериусом Лестером? Люциус издал насмешливое шипение: — А кто нет? Этот безумец известен всем чистокровным волшебникам в Европе! — Значит, вы знаете о его плане, связанном с магглорожденными детьми? — взгляд Дамблдора был тяжелым, когда он взглянул на Малфоев. От его прежнего веселья не осталось и следа. — Ну да, — осторожно ответил Люциус. — Я слышал о плане. Темный Лорд решил, что это слишком безрассудно. — Так оно и было. План был необдуманным и плохо выполненным. Лестер не сделал ничего, чтобы замести следы, и мракоборцы поймали его в первом же доме… Голос Нарциссы перебил Дамблдора: — Подождите, о каком плане идет речь? Но ее вопрос был проигнорирован. Люциус не сводил глаз с Дамблдора. — Лестер вбил себе в голову, что если он похитит всех магглорожденных детей в Британии, то сможет создать армию рабов и уничтожить маггловский мир. Это было совершенно нелепо! Дамблдор, вы же не думаете, что он действительно проник в министерство и нашел список… — …и нашел список детей, наделенных даром волшебства, рожденных магглами? Да, Люциус, боюсь, что это так. — Но его остановили. Так почему мы говорим о нем? — Нарцисса нахмурилась, ее ногти еще сильней впились в край стула. Дамблдор откашлялся. — Дело в том, что мракоборцы прибыли слишком поздно. Лестер уже убил родителей ребенка, которого собирался украсть. — В Пророке ничего не было. — Конечно, нет, Цисси, Министерство никогда бы не признало этого. Представь себе, какой бы развернулся скандал! — воскликнул хозяин поместья. — Люциус прав. Министерство немедленно все закрыло. Лестер тут же получил поцелуй дементора. Боюсь, даже расследования не будет. Нарцисса недоверчиво фыркнула. — Неужели ты думаешь, что мы начнем расследование, Дамблдор? С этим идиотом уже разобрались, здесь больше ничего не сделаешь. Что-то промелькнуло на лице старого волшебника, на мгновение показалось, что он разочарован двумя, сидящими напротив него, людьми. Он медленно выдохнул и повернул голову, чтобы посмотреть сквозь разбитое дождем стекло. — Ребенок, как ни странно, не пострадал во время нападения. Ее перевезли в маггловский приют. Ни одного из Малфоев, казалось, не особо тронуло это замечание профессора. — Она останется там до тех пор, пока не будет найдена подходящая семья. И снова, единственным звуком в комнате, после заявления Дамблдора, было потрескивание огня. Однако скоро в глазах Нарциссы медленно появилось понимание. — Ты же не хочешь сказать, что мы будем растить магглорожденную?! — Вы сказали, что хотите, чтобы я защитил вашего сына. — Приведя в дом больного ребенка? С таким же успехом мы могли бы отдать Драко на воспитание Темному Лорду. Так он будет в большей безопасности, — воскликнул Малфой. Нарцисса бросила на мужа сердитый взгляд, затем повернулась к Дамблдору с более дипломатичным ответом. — Ребенок будет счастливее среди себе подобных. Дамблдор улыбнулся, но в его глазах было что-то жесткое. — Ты для нее «себе подобные». Она такая же волшебница, как и твой сын. И я уверен, что она здорова и ничем не болеет. Она не причинит вреда юному Драко. — Должен быть другой способ, — Люциус встал со своего места и ухватился за спинку стула Нарциссы. — Я уверен, что вы можете найти для нас что-нибудь более полезное, чем воспитание ребенка! У меня есть доступ в Министерство, я могу найти для вас любую информацию. Дамблдор откинулся на спинку стула. — Я уверен, что ты мог бы, Люциус, и я благодарен за это. Однако сейчас самое полезное, что вы могли бы сделать — это вырастить ребенка. Послушай! — его голос немного ожесточился, когда Люциус открыл рот, чтобы вмешаться. — Родители ребенка только что были жестоко убиты сторонником превосходства крови. Она будет знать это всю оставшуюся жизнь. В данный момент, если я оставлю ее там, где она есть, у нее есть шанс быть принятой в любящую семью, — он глубоко вздохнул, — но и есть вероятность, что ее не удочерят. Что она вырастет, полная ненависти к обществу, которое позволило убить ее родителей. Если мы не будем осторожны, у нас на руках может оказаться еще один Темный Лорд — но уже тот, кто стремится уничтожить всех чистокровок. — Но почему, Во имя Мерлина, ты хочешь, чтобы мы вырастили ее? — спросил Люциус. — Возможно, другая семья не будет возражать. Уизли едва ли заметят лишнего ребенка в своем выводке. Дамблдор склонил голову: — Уизли — отличный выбор, — продолжил он, не обращая внимания на недоверчивое фырканье Люциуса, — но я думаю, что у девушки здесь есть более важная цель. Нарцисса тоже склонила голову набок и пристально посмотрела на старика, ожидая продолжения. — Если ребенок будет воспитываться в узком кругу Темного Лорда, со всеми преимуществами, которые дает принадлежность к чистокровной элите… Люциус гордо выпятил грудь. -…Тогда весьма вероятно, что Волдеморт захочет включить этого ребенка в число своих ближайших товарищей. -Ты хочешь, чтобы ребенок стал Пожирателем Смерти? — спросил мужчина. Дамблдор покачал головой: — Не совсем. По крайней мере, не полностью. — Он протянул руку, чтобы поправить свои очки. — Я намерен воспитать ребенка так, чтобы он соответствовал обществу чистокровных, в то же время, сохраняя знания о ее истинном происхождении. В конце концов, я верю, что преданность ребенка будет принадлежать тем, кто не убил бы ее родителей за то, что они были магглами. Вырастить такого ребенка будет нелегко, но я уверен, что вы двое справитесь с этой задачей. Он устремил на них еще один выжидающий взгляд и сделал раздражающий глоток чая. В очередной раз это была Нарцисса, кто первым полностью осознал то, что на самом деле хотел от них Дамблдор. — Итак, — сказала она, — вы хотите, чтобы мы вырастили для вас шпиона.

***

Барсук был одним из самых уважаемых пабов в волшебной Британии. Он был основан Пуффендуйцами, как было видно из названия, и поэтому имел все символы их дома. Желтые и черные знамена свисали со всех стен, изображения барсуков были повсюду — от штампованных столовых приборов до гобеленов на стенах. И как будто посетители еще не поняли об ассоциации паба с самым дружелюбным домом Хогвартса, над камином висел гигантский портрет Хельги Пуффендуй. Внутри всегда царила веселая атмосфера. Большие медные птицы сидели на стропилах и хрипло пели, отбивая ритм. В углу играла скрипка без музыканта, а над столами мерцали сотни свечей. Часто по вечерам выскобленные деревянные столы отодвигали, чтобы создать импровизированный танцпол. Все, кто проходил через круглую дверь паба, уходили счастливее. Это было самое гостеприимное место в Косом переулке… Вот почему это было идеальное место для лорда Волан-де-Морта, чтобы встречаться с наиболее приближенными Пожирателями смерти. Снег хрустел под ногами Люциуса, когда он проходил через главный вход «Барсука» и поднимался по шаткой лестнице в задней части здания. Он надеялся, что Темный Лорд был в хорошем настроении этим вечером. Видимо, так оно и было, потому что как только блондин вошел в комнату с низким потолком, Волдеморт улыбнулся и закричал: — Люциус! Присоединяйся к нам. Если бы не его красные глаза и болезненный цвет лица, Волдеморт мог бы быть красив. Он сел в мягкое желтое кресло перед камином и поманил Люциуса, как нетерпеливый наставник своего лучшего ученика. Малфой впервые осознал, как неправильно находиться в этой маленькой комнате с самыми презренными людьми, которых он когда-либо встречал. Конечно, он считал себя одним из этих людей. Но в комнате было уютно и по-домашнему. Там стояли мягкие кресла, и половицы вибрировали от веселья внизу. Они могли бы быть школьниками на собрании их тайного общества. Но это было не так. Люциус изобразил на лице интерес, взяв поднос с кексами и стакан огненного виски. — Могу я попросить у вас аудиенции, мой Лорд? — Слова, которые он когда-то произносил с таким почтением, звучали нелепо и по-детски. Глаза Волдеморта вспыхнули от любопытства. — Ну, конечно, — он отложил Вечерний Пророк и наклонился ближе к Люциусу, его лицо представляло собой маску беспокойства. — Что тебя беспокоит, Люциус? Люциус вспомнил слова, которые Дамблдор написал для него прошлой ночью. — Мой господин, вы знаете, что моя жена — Нарцисса — гордится своими щедрыми пожертвованиями. Волдеморт кивнул, а за спиной сестра Нарциссы, Беллатрикс Лестрейндж, напряглась и подошла ближе, чтобы лучше слышать их разговор. Люциус проигнорировал ее.  — Она довольно много времени проводила в одном из детских домов, и в прошлые выходные я понял, почему. Кажется, она влюбилась в одного из находящихся там детей, девочку по имени Гермиона. Она попросила меня подумать об удочерении этого ребенка. Волдеморт снова кивнул, но выражение его лица было незаинтересованным. — Почему это должно беспокоить тебя, Люциус? — Мой Лорд, девушка - полукровка. Дамблдор настоял на том, чтобы он сообщил Волдеморту, что девушка была полукровкой, директор, казалось, придерживался мнения, что весь успех их плана зависит от этого факта. Очевидно, он знал, о чем говорит. Волдеморт выпрямился, теперь его лицо выражало интерес. — Полукровка? — Да, мой Лорд, боюсь, моя жена влюбилась в это дитя еще до того, как узнала об этом. — Ну, она не первая полукровка в нашем обществе. Многие из них могут быть превращены в респектабельных ведьм или волшебников. Я уверен, что, при правильном руководстве, она была бы честью для имени Малфоев. — Я уверен, что вы правы, но и это еще не все, — Люциус сглотнул, его глаза не отрывались от взгляда Волдеморта. — Драко — болезненный ребенок, мы… — он выдохнул, его кожа горела под взглядом Беллатрисы, — мы боимся, что он может не пережить зиму. Но даже если он это сделает, целители намекнули, что ему никогда не хватит сил идти по моим стопам. Естественно, он все равно останется моим наследником, но я боюсь, что у него никогда не будет сил участвовать в политике или быть одним из приближенных в вашем кругу. В глазах Волдеморта мелькнул огонек, и Люциус быстро продолжил: — Я хочу сказать, что Нарцисса надеется, что девушка возьмет на себя политическую ответственность и последует за мной в ваш внутренний круг. Я сказал ей, что вы не сможете принять полукровку, но она умоляла меня спросить. Люциус смотрел, как Темный Лорд обдумывает его слова. На мгновение блондин был уверен, что Дамблдор поступил глупо, подвергнув риску всю его семью. Затем…  — Что ж, я никогда не смогу разбить сердце Нарциссы, — раздался хриплый смешок, и Волан-де-Морт улыбнулся, что, по его мнению, выглядело как отеческая улыбка. — И если Драко слаб, то вполне логично, что ты хочешь предоставить другого Малфоя, чтобы он пошел по твоим стопам. Девочка мала и будет жить под руководством одной из самых выдающихся чистокровных семей. Я уверен, что вы можете предотвратить любой ущерб, который ее маггловская сторона может оказать на характер девочки. Облегчение нахлынуло на Люциуса, и оно оказалось гораздо сильнее, чем гнев, который он испытал, когда Волдеморт назвал его сына «слабым». — И последнее, мой Лорд. Эта девушка родственница Альбуса Дамблдора. Племянница или кузина. Мне это не совсем понятно. Вы же знаете, как расплывчаты все его ответы. Глаза Волдеморта расширились от удивления, но он не прерывал. — Он просит, чтобы ее приемная семья разрешала ему навещать ее раз в неделю. Конечно, я могу отказаться… — Нет! Резко сказал Волдеморт. Чего и ожидал Дамблдор, когда велел сказать о его родстве с девочкой. — Позвольте девочке развивать эти отношения, это может оказаться полезным в будущем. — Он наклонился вперед. — Приведи ее завтра вечером. Я бы хотел познакомиться с этим ребенком. — Конечно, мой Лорд, будет исполнено, — пообещал Люциус, теперь дыша намного легче. Волан-де-Морт махнул рукой: — А теперь иди, расскажи своей жене хорошие новости. Люциус встал, собираясь уходить. Направляясь к двери, он чувствовал, что Беллатриса следует за ним по пятам. В конце концов, он обернулся к ней. — Передай от меня привет Цисси, — сказала она, растягивая слова так, чтобы слышал только он. — И скажи ей, что я скоро приеду. Я бы хотела проведать милого, больного маленького Драко. Они смотрели друг на друга в течение долгого времени. Он понял, что Беллатриса знала, что что-то происходит, что-то более глубокое, чем то, что он сказал Темному Лорду. — Я так и сделаю, — коротко ответил он. Затем он повернулся, и исчез в ночи.