Our Mercurial Selves

Два года спустя. Весна в этом году наступила рано, Гермиона сидела на траве на кладбище Малфоев. Люциус был похоронен в дальнем углу, под ивой. Вокруг было место для жены и детей, поэтому Нарцисса выбрала именно этот участок. — Я получила официальное прощение в прошлую пятницу, — сказала она надгробию. — Кингсли сам доставил его матери, я думаю, он выжидает, прежде чем начать ухаживать за ней, — последнее она произнесла, фыркнув, и сорвала травинку. — Я могу официально воссоединиться с обществом, — девушка покрутила травинку между пальцами. — Беллатрикс притворяется довольной, но, по-моему, втайне ревнует. — Гермиона поерзала, не обращая внимания на то, что ее желтая мантия может быть испачкана. — Она говорит, что ей повезло получить пожизненный домашний арест вместо тюрьмы, — Гермиона понизила голос, подражая Кингсли. — В качестве официального жеста благодарности от Министерства, — она засмеялась и выбросила траву. — Мы собираемся расширить Чертополох, чтобы он включал в себя небольшой лесок для Беллатрикс. И она согласилась работать с программой обучения мракоборцев, чтобы помочь обучить их более тонким механизмам боевой магии. Она работает со строительной бригадой, чтобы добавить новый уровень с учебной комнатой, чтобы обучающиеся могли приходить в дом. Брюнетка вздохнула и протянула руку, чтобы убрать грязь с надгробия. — Мама чувствует себя лучше, — произнесла она. — Она получила Орден Мерлина первого класса за связь с Патронами. Очевидно, они провели контрабандную операцию, которая спасла более двух тысяч магглорожденных. Все они уехали в Бретань, — Гермиона улыбнулась. — Она согласилась преподавать в Хогвартсе. Защиту от темных искусств. Думаю, это хорошо для нее, — она прикусила нижнюю губу. — Мама не была в поместье со дня свадьбы, она все время проводит в Лесном коттедже, или с нами, или с тетей Энди. Думаю, ей не помешает отвлечься. Хотя Корам с этим неплохо справляется, — она засмеялась. — Он хороший шутник, позволяет ей зацикливаться на его учебе и тому подобном. Он становится хорошим волшебником, я думаю, ты будешь гордиться. Солнце пробивалось сквозь облака и согревало ее кожу. Девушка подняла руку и посмотрела на свое обручальное кольцо, сверкавшее на солнце. — Драко вернулся к свадьбе, — сказала она. — Он проводил меня к алтарю. До этого он был занят путешествиями по миру. Сейчас он в Африке, охотится на миниатюрных драконов. Чарли Уизли подговорил его, они были близки с тех пор, как Драко остался с ними в прошлом году, — Гермиона нежно улыбнулась. — Мама в ужасе. Думаю, она втайне надеялась, что они с Гарри будут вместе. Улыбка вдруг исчезла, и Гермиона вздохнула. — Жаль, что тебя здесь нет. Кингсли нашел мне место в отделе регулирования и контроля магических существ. Я начала в понедельник, — она прищурилась. — Они называют меня «убийцей Малфой», когда думают, что я не слышу, и никто не приглашает меня на их еженедельный ланч, — брюнетка оторвала еще одну горсть травы и позволила ей просочиться сквозь пальцы. — Мама велит не обращать на них внимания, а Беллатрикс считает, что я должна заколдовать их, чтобы они боялись меня. Она закрыла глаза, и на мгновение боль в груди стала такой же мучительной, как и в первые недели после смерти отца. — Я скучаю по тебе, папа. Ответа не последовало. Он никогда больше не ответит ей. Моргнув, Гермиона заставила себя улыбнуться. — Мне нужно идти. Я обещала Белле, что не буду задерживаться, — девушка взмахнула палочкой, наколдовав венок из белых роз. Он покрывал большую часть надгробия, но позволял видеть слова «Люциус Малфой, любимый отец и муж». В поместье Малфоев было тихо и темно. По коже Гермионы пробежали мурашки, когда она шла по пустым коридорам. Все эльфы перебрались в Лесную хижину к ее матери. Мебель была покрыта белыми простынями, ее шаги отдавались эхом. Люциус оставил поместье ей и Драко, но ни один из них не мог оставаться в своем старом доме. Драко был уверен, что она унаследует все это. — Я никогда не смогу там жить, — сказал он. По правде говоря, Гермиона тоже. Возможно, когда-нибудь ее дети воспользуются им. Она, конечно, надеялась на это, девушка не могла допустить, чтобы поместье пришло в негодность. И продать его она тоже не могла. Поместье стояло как памятник тому, чем семья Малфоев была в расцвете сил. Она зашла в библиотеку и быстро нашла книги, которые мать просила ее принести. Еще несколько книг привлекло ее внимание, и она сунула их в сумку, чтобы разместить в библиотеке Чертополоха. Затем ее взгляд упал на семейные дневники. Это была длинная полка, полная личных дневников всех лордов и леди Малфоев, начиная с Норманнского завоевания. Гермиона пробежала пальцами по корешку последнего журнала и провела пальцами по серебряному тиснению с надписью «Л. М.». На мгновение она заколебалась. Технически, дневники должны были перейти Драко. Но за последние несколько лет Драко ясно дал понять, что не хочет иметь ничего общего с наследием Малфоев. Прежде чем она успела что-то обдумать, Гермиона сжала их и положила в сумку. — Я наследница Аргента, — рассудила она. И она настояла, чтобы Беллатрикс взяла имя Малфоев, чтобы семейная магия оставалась активной. Ведь Драко намекал, что, в конце концов, предпочел бы быть Уизли. Перед уходом Гермиона заглянула в кабинет отца и взяла со стола его часы. Она осторожно сунула их в карман. Они были холодными и тяжелыми. Затем, чувствуя себя так, словно покидает могилу, она вернулась на свежий воздух. Верцингеторикс сидел в своем старом стойле, все еще в сбруе, и девушка вывела его из конюшни. — Всего одна остановка перед домом, — сказала Гермиона пегасу. Она быстро сотворила согревающее заклинание (воздух там был намного холоднее) и крепко держалась, пока Верцингеторикс взлетал. Они приземлились на мягкую землю возле Лесного домика, и Гермиона спрыгнула на землю. — Спасибо, — сказала она эльфу, который пришел ухаживать за пегасом. Она так давно не была в Лесном коттедже. Почти два года домашнего ареста сделали выход из дома невозможной задачей. Кингсли извинился, но объяснил, что другие, более известные Пожиратели Смерти должны сначала пройти судебный процесс. — Чем скорее мы доставим их в Азкабан, тем лучше. Большая часть внутреннего круга и худшие из Пожирателей были схвачены. Гарри возглавлял команду, которая стремилась поймать оставшихся союзников Темного Лорда. Ходили слухи, что Гойл-старший бежал в леса Финляндии, а Забини был замечен в Мексике. Оба дяди Теренса были пойманы несколько месяцев назад, но Гермиона втайне радовалась, что сам Теренс все еще на свободе. На дни рождения она получала таинственные подарки, которые, как она подозревала, приходили от него. Они были подписаны «Т». Беллатрикс фыркала на дорогие украшения, но Гермиона помнила, как он был важен для нее в самые одинокие дни ее жизни, и дорожила подарками. — Мама! — крикнула она, заходя в дом. — Гермиона! — из гостиной донесся голос матери. — Входи, дорогая, мы только что говорили о тебе. Гермиона проследила за ее голосом и улыбнулась, увидев вторую фигуру, одетую в черное. — Дядя Сев! — девушка бросилась к мужчине и поцеловала его в щеку. — Что я говорил тебе о ненужных проявлениях привязанности? — зарычал Северус, но нежно похлопал ее по спине. Кроме матери, он был одним из немногих, кто навещал ее во время домашнего ареста. По субботам они еженедельно обедали, обсуждая книги. — Вижу, тебя сегодня выпустили пораньше. — Я закончила всю работу, которую они мне поручили, — Гермиона решила не добавлять, что они, похоже, назначают ей больше работы, чем кому-либо другому в ее должности. — Поэтому мой руководитель разрешил мне уйти. Ты рано закрыл магазин? — Я нанял второго помощника, — фыркнул дядя. — Дорогая, ты останешься на ужин? — мать поставила чашку на кофейный столик. — Северус остается. — Я не могу, — извинилась Гермиона. — Беллатрикс готовит ужин дома, чтобы отпраздновать окончание моей первой рабочей недели, — она переминалась с ноги на ногу. — Я просто зашла, чтобы оставить книги. — Книги! — мать сразу встала. — Мы можем положить их в мой кабинет. Гермиона улыбнулась дяде и последовала за матерью вверх по лестнице. Нарцисса Малфой была прекрасна, как всегда. За последние два года она много раз фигурировала в «Пророке». Министерство хотело показать ей, как чистокровное общество может интегрироваться и адаптироваться к меняющемуся общественному климату. Ее мать помогала возвращать магглорожденных, которые бежали во время войны, и проводила большую часть своего времени, добровольно помогая семьям, которые пострадали. После смерти Люциуса она стала носить исключительно черные одежды. Это придавало ей элегантный траурный вид, которому аплодировала Рита Скитер. Гермиона взяла Нарциссу под руку, когда они вошли в кабинет. — Ты ведь придешь в воскресенье на ланч? Нарцисса погладила ее руку. — Конечно, я буду, — она отошла, прибирая на столе. — Минерва хочет просмотреть мои планы уроков на первую неделю. Если она одобрит, я начну уже в конце месяца. Гермиона поставила сумку на стол и начала выгружать книги, которые просила мать. — Когда вы так сблизились с МакГонагалл? — Мы с Минервой провели довольно много времени вместе, — блондинка начала складывать книги в три большие стопки. — Знаешь… она часто спрашивает о тебе. Тебе не повредит послать ей письмо. Гермиона опустила глаза и взяла алое перо. Она покрутила его в руках. — Я не знаю, что сказать. — О, Гермиона, — вздохнула ее мать. — Никто не винит тебя, дорогая. Мы все так гордимся тобой. Гермиона подумала о своих коллегах. — Не все. Мать шагнула вперед и положила руки на плечи Гермионы. — Это пройдет, Гермиона. Через несколько лет произойдет что-то еще, и наш мир наполнится сплетнями вместо того, чтобы обсуждать тебя. Люди перестанут думать о том, кем ты была во время войны, и начнут судить о тебе по тому, кто ты есть на самом деле, — она подошла ближе и обняла Гермиону. — Это пройдет, моя дорогая. В объятьях матери было тепло, Гермиона закрыла глаза. Запах цветов апельсина стал слабее, почти растворившись в запахе книг и пергамента. Но он все еще был. Она крепче обняла мать и вздохнула. — Хотела бы я, чтобы он был здесь. Мать резко вздохнула, и Гермиона тут же пожалела о своих словах. — Я бы тоже хотела, чтобы он был здесь, — наконец сказала Нарцисса. — Я знаю, он гордился бы тобой, — женщина провела рукой по кудряшкам Гермионы. Гермиона почувствовала удовольствие от этих слов и отстранилась. — Я всего лишь помощник администратора, — пожала она плечами. — Но ты еще и моя дочь, — напомнила блондинка Гермионе. Гермиона усмехнулась. Комнату заполнил бой часов, и Гермиона подскочила. — Мне нужно домой, — неохотно сказала она. — Белла… — О, она рассказала мне все о своих приключениях в кулинарном искусстве, — сказала Нарцисса. Она наклонилась и поцеловала Гермиону в щеку. — Я люблю тебя, дорогая, лети спокойно. Мать проводила ее, и дядя быстро попрощался. Верцингеторикс зафырчал, как только они приземлились в саду за домом. Тут же появился эльф из конюшни, чтобы забрать Верцингеторикса, Гермиона погладила пегаса, прежде чем его отвели в маленькую конюшню в дальнем углу. Нэпс радостно встретил ее в дверях, и она сняла туфли, прежде чем погладить его. Вуббл вернулся к своему обычному небесно-голубому цвету. Он был не таким ярким, каким был до войны, и его уши теперь постоянно были черными, но он завилял хвостом и перевернулся на другой бок, прося погладить его по животу. — Кто хороший мальчик? — спросила Гермиона, наклоняясь, чтобы поцеловать его в нос. Нэп в знак благодарности лизнул ее подбородок. Внимание девушки привлек какой-то лязг, Гермиона встала и направилась на кухню. Подойдя к двери, ей едва удалось подавить смешок. Беллатрикс была окружена горшками с разной степенью пригоревшей пищи. Она что-то яростно помешивала, стуча кастрюлей по столу. Винки и Добби сидели на ближайшей к ней стойке, первая давала советы, второй выглядел очень довольным. — Легкое помешивание, мадам, — сказала Винки, которая выглядела так, словно ей поручили успокоить дикое животное. — Нежнее! Добби, который после войны попросил место их домашнего эльфа, хихикнул, сказав: — Госпожа Беллатрикс показывает, кто здесь хозяин! — он постепенно перенял на себя роль личного эльфа Беллатрикс. Гермиона никогда не была уверена, что представление Добби Беллатрикс было хорошей идеей. Но, казалось, они нашли общий язык. — Добби, — позвала Беллатрикс, перекрывая стук кастрюли о плиту, — принеси мне перцовые хлопья! — Может быть, мадам следует… — начала Винки, но Добби уже несся через кухню с корзиной банок из-под специй. — Хлопья красного перца для госпожи, — прокукарекал он, доставая одну из баночек и передавая ее Беллатрикс. Белла отсыпала щедрую порцию, а затем отыскала ложку на столе рядом с собой. Пол был усеян использованными ложками, и Гермиона подумала, сколько посуды должно пасть смертью храбрых, прежде чем Беллатрикс остановится. Ведьма попробовала то, что готовила, и победоносно воскликнула: — Ха! — она передала ложку Добби. — Гермионе понравится! Добби закивал так быстро, что у него затрепетали уши. — Мисс Гермионе понравится! Добби это нравится! В этот момент Гермиона решила заявить о себе. — Не сомневаюсь. Эльфы пискнули, а Беллатрикс поставила горшок. Спустя мгновение она пересекла комнату и поцеловала Гермиону в щеку. — Уже больше пяти? — от нее пахло хлоркой из бассейна, который они поставили год назад. Кивнув, Гермиона вздохнула. — И у меня впереди целые выходные, прежде чем я снова увижу кого-нибудь в Министерстве. Беллатрикс нахмурилась и обхватила ладонью щеки Гермионы. — Скажи только слово, и я выслежу их и заставлю пожалеть, что они не так добры к тебе. Гермиона обняла Беллу за талию. — Как бы прекрасно это ни звучало, я действительно не хочу проходить через еще одно испытание. — Почему бы и нет? Первое было захватывающим, — заметила ведьма. Она повернулась к духовке и вытащила что-то похожее на обугленный кирпич, покрытый сушеной клюквой. — Гораздо лучше! — сказал Добби, хлопая в ладоши. Винки и Гермиона переглянулись, эльф соскользнула со стойки. — Винки испечет торт, — щебетала она, — чтобы отпраздновать первую неделю работы госпожи! К счастью для желудка Гермионы, Беллатрикс согласилась. Она бросила передник на пол и сказал Добби: — Ты обслужишь нас, Доббс? На что эльф лихорадочно закивал. Гермиона наблюдала за женой, пока они ели в кухонном уголке. Беллатрикс оживленно рассказывала о ходе работ в тренировочном зале и о том, как Гарри сам одобрил проект. — Ты упустила его сегодня утром, — сказала Беллатрикс. — Он заходил на ежемесячную инспекцию. Ты будешь рада узнать, что они не нашли никаких темных артефактов… — Белла! — застонала Гермиона. — Скажи мне, что ты не говорила этого Гарри! — Он нашел это забавным! — защищалась Беллатрикс. — И он обещал достать мне экземпляр новой книги Риты Скитер. О том, как она пережила войну в качестве шпиона Ордена! Гарри говорит, что это мусор, но… — она замолчала и нахмурилась. — Голубка, что случилось? Почему ты так на меня смотришь? Гермиона закусила губу. — Белла… ты счастлива? — Конечно, я счастлива, — Беллатрикс все еще выглядела смущенной. Она наколола на вилку обугленный кусок брокколи и помахала им в воздухе. — А что? Гермиона поджала губы. — Просто… это не та жизнь, которую мы себе представляли. Иногда я думаю, не следовало ли нам выбрать изгнание, — девушка подтолкнула комок соуса к своей тарелке. — Я не хочу, чтобы ты обижалась на меня. Беллатрикс вопросительно посмотрела на нее и медленно положила вилку. — Я никогда не смогу обижаться на тебя, голубка. Если я правильно помню, это был мой выбор остаться в Великобритании, — женщина взяла Гермиону за руку. — И мы живем той жизнью, о которой мечтали. Ты в Министерстве, я собираюсь помочь обучать следующее поколение мракоборцев… — она поморщилась. — Хорошо, они точно не будут элитными воинами Британии, но Гарри говорит, что они очень стараются! — она улыбнулась и сжала руку Гермионы. — А, самое главное, мы есть друг у друга. Я могу вынести все, пока ты рядом. Гермиона почувствовала себя лучше, держа Беллатрикс за руку. — И ты не возражаешь, что мы не можем уехать из Чертополоха? Глаза Беллатрикс загорелись. — Я хотела поговорить с тобой об этом. Технически, мне не разрешено покидать свою собственность в Эдинбурге, — она наклонилась вперед. — Что ты скажешь о покупке всей улицы? — Всю улицу?! — воскликнула Гермиона. Добби, который пришел проверить их напитки, возбужденно кивнул и открыл рот, чтобы что-то сказать. Винки выскочила из кухни как раз вовремя и потащила его обратно в другую комнату. Беллатрикс улыбнулась эльфам и повернулась к Гермионе. — Это не очень большая улица, Гермиона. Большинство владельцев зданий заинтересованы в продаже… — Белла! Когда ты этому научилась? — Мы могли бы немного расширить улицу и построить что-то вроде диагональной аллеи на севере. Я думала, у нас будет начальная школа для ведьм и волшебников, которым не повезло с учителями, — она проигнорировала закатившийся взгляд Гермионы. — И книжный магазин, и, по крайней мере, два паба, возможно, кофейня, — взгляд Беллы смотрел куда-то сквозь Гермиону, — и парк. Да. Тогда у меня будет крошечный кусочек общества. Последняя часть была произнесена тихо, но Гермиона услышала в ней боль. — О, Белла. — Я бы не променяла его на жизнь в изгнании, — быстро сказала Беллатрикс. — И это намного лучше, чем Азкабан. У меня есть ты, не так ли? — Да, — твердо ответила Гермиона. — У тебя есть я. Затем они нашли более легкую тему для разговора, по окончании обеда, направляясь в библиотеку. — Я рада, что сегодня начинаются выходные, — сказала Белла, когда они сели на кожаный диван. Она легла, положив голову на колени Гермионы. — Тебя слишком долго не было, — она взмахнула волшебной палочкой и зажгла огонь, их окружил аромат горящего дерева. — Белла, — хихикнула Гермиона, — я бываю дома каждую ночь, — девушка запустила пальцы в кудри Беллатрикс и откинулась на подушки. — Я все еще скучаю по тебе, — упрямо сказала Беллатрикс. Она подавила зевок. — Мне нужно отвлечься. Мы должны спросить Хагрида, есть ли у него еще эти маленькие существа, копающие все вокруг. — Только не это, — простонала Гермиона, думая о малыше нюхлере, которого они нянчили несколько месяцев назад. Хагрид оказался неожиданным гостем в один из вечеров, он смущенно объяснил, что ему нужен кто-то, кто был все время дома, чтобы ухаживать за нюхлером. — Тогда, возможно, нам нужна маленькая ведьма или волшебник, — сказала Беллатрикс с блеском в глазах. Гермиона почувствовала, как ее пульс участился, а ухмылка Беллатрикс стала шире. — Цисси будет в восторге, — промурлыкала она, приподнимаясь так, что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Гермионы. — А Тедди еще достаточно молод, чтобы они могли стать друзьями. — Мне нужно поспать, прежде чем мы примем решение, — предупредила Гермиона. Она слишком устала, чтобы так быстро менять их жизнь. — Тогда поговорим об этом завтра, — пообещала Белла, целуя Гермиону. Огонь согревал ее лицо, подушки были мягкими, и Беллатрикс удобно лежала на боку. Медленно, глаза Гермионы стали закрываться. Ты идеальна, ты знаешь, — сказал внутренний голос Беллатрикс. Гермиона открыла глаза, чтобы весело посмотреть на Беллатрикс. Это не то, что ты говорила, когда мы спорили о том, какие деревья посадить в саду на прошлой неделе. Это другое дело. Ты знаешь, что ели самые лучшие. В любом случае, как я уже говорила, я рада, что мы такие, какие мы есть и где мы находимся. Я не стала бы ничего менять. Я рада, что мы были случайно связаны, и я рада, что Дамблдор выбрал тебя. И я рада, что все это произошло. Гермиона потянулась к щеке Беллатрикс. — Я тоже рада, Белла, — пробормотала она. — Я не могу представить свою жизнь без тебя. Беллатрикс повернула голову и поцеловала ладонь Гермионы. — Тебе и не придется, голубка. Я твоя, а ты моя, навсегда. Гермиона почувствовала, как любовь Беллатрикс окружает ее, почувствовала, как знакомое гудение просачивается сквозь ее кожу, возвращая сонливость. — Навсегда, любовь моя, — прошептала она.