Our Mercurial Selves

В конце концов, именно Невилл предложил им выйти всем вместе. Они встретились в вестибюле, дезориентированные и потерянные, и Невилл взял лидерство в свои руки.  — Мы выйдем вместе, для Гарри. Профессор Люпин сдавленно всхлипнул, а Гермиона увидела, как Джинни закрыла лицо руками. Она нашла Драко, брат немедленно заключил ее в объятия. — Ты ранена, — сказал он, глядя на укус Гермионы. Она улыбнулась. — Это ничего, — Его глаза были красными, и она почувствовала, как слезятся ее собственные глаза. — Это не может быть правдой, Драко. Это ложь. Брат кивнул, но не смог вымолвить ни слова. — Гермиона! — голос отца эхом разнесся по толпе, обернувшись, она увидела, как он протискивается мимо профессора Стебель. Ее мать шла за ним. — Драко! О, слава Богу! Они все вместе обнялись. — Слава Богу, — вздохнула мать. — Когда я услышала об этом, то подумала, что один из вас может быть с ним, когда… Драко шмыгнул носом и уткнулся лицом в плечо матери. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона отца. Она знала, что мать захочет помочь из-за Патронов, но отец ясно дал понять, что намерен держаться как можно дальше от Темного Лорда. Люциус мрачно улыбнулся. — Я не могу позволить своей семье рисковать жизнью без меня. — Как храбро с твоей стороны, — протянула Беллатрикс, но положила руку ему на плечо и сжала. В центре вестибюля послышался шум, Гермиона, обернувшись, увидела, что дверь приоткрылась. Снегг шагнул вперед, подходя к профессору Макгонагалл. — Минерва, — сказал он достаточно громко, чтобы все услышали. — Если это будет последняя для нас битва, я прошу вас позволить мне встать рядом с вами. МакГонагалл одарила его проникновенным взглядом. — Я верю, что ты всегда оставался в наших рядах, — сказала она. Послышался приглушенный шепот, но Орден поддержал ее. Слабый розовый оттенок появился на щеках Снегга, он пошел в ногу с профессором трансфигурации. — Мы все еще можем уйти, — прошептал ее отец семье. — В подземельях есть проход, который ведет к озеру. Если мы… — Я никуда не пойду, — холодно ответил Драко. Гермиона кивнула. — Мы не можем жить в бегах, папа. Он найдет нас, куда бы мы ни пошли. Люциус болезненно улыбнулся и переглянулся с матерью. — Тогда помните, — тихо сказал он, — костоломные проклятия, направленные на ноги. Это даст вам преимущество. Беллатрикс было рассмеялась, но затем напряглась, когда Невилл призвал их всех встать в строй. Вся комната собралась и, казалось, сделала общий вдох. Затем двери распахнулись, и Невилл повел их наружу. По обе стороны от Гермионы стояли родители. Беллатрикс стояла за ее плечом, а Драко — по другую сторону от матери, и Гермиона решила, что если так она умрет, что ж. По крайней мере, с ней будет ее семья. Каким-то образом они оказались впереди, с Невиллом. Ее нога пульсировала так сильно, что девушке едва удавалось удерживать свой вес, рука Беллатрикс нашла ее руку и сжала. Шел дождь. По крайней мере, Гермиона почувствовала себя немного лучше. Она не вынесет, если будет светить солнце. Из леса вышла большая толпа. Там было несколько великанов, целая орда акромантулов, оборотней, которые приняли свои волчьи формы. Темный Лорд вел их, подняв палочку, как маяк. Рядом с ним в цепях шел Хагрид, в его руках лежала скрюченная фигура. — О нет, — простонала Гермиона. Мать положила теплую руку ей на спину. Драко открыто плакал, его палочка дрожала, когда они шагнули вперед. Третья группа подошла от ворот, ведущих в Хогсмид, и у Гермионы свело живот, когда она заметила полную фигуру Ма Грисли. — Корам сказал, что она будет драться вместе с нами, — сказала она. — Но, похоже… — Шшш, — прошептал отец. — Доверься Кораму. Он член семьи. Наша семья не предает друг друга. Гермиона сглотнула и почувствовала головокружение. Если они убьют змею, у них может быть шанс против сил Волдеморта, но если люди Ма Грисли присоединятся к нему, то у него будет почти вдвое больше вооруженных волшебников. Послушай своего отца, — успокоила Беллатрикс. Только ее рука удерживала Гермиону от слез. Когда все три группы оказались на расстоянии слышимости, Волдеморт раскрыл объятия. — Грисли, — промурлыкал он отеческим тоном, — присоединяйтесь к нам. Займите свое законное место рядом с моими воинами. Ма мрачно посмотрела на него и вздернула подбородок. — Мы стоим за Гермионой Малфой. С ней мы связаны, за нее и будем бороться. Вокруг Гермионы послышался приглушенный шепот, но Орден и ОД, отступили, освобождая место для людей Ма Грисли, которые толпились позади них на ступенях Хогвартса. Ма Грисли подошла и встала рядом с Беллатрикс, позади Гермионы. — Мой Корам в безопасности? Мать Гермионы услышала это и кивнула. Она повернула голову, чтобы она могла шептать. — Я сделала портключ, который перенес его к моей матери в Бретани. Там он будет в безопасности, если что-то случится сегодня. Ма Грисли выдохнула.  — Благодарю Мерлина за это. Темный Лорд бесстрастно наблюдал за происходящим, но затем переключил свое внимание на Гермиону. — Гермиона, вернись ко мне. Я не буду считать тебя ответственной за действия твоих родителей, или твоего… — его губы скривились в жестокой улыбке, — наставника. Останься со мной и позволь мне дать тебе все! На самом деле, — он обратился ко всей группе, — любой, кто хочет присоединиться ко мне, может это сделать. Мне нужны прекрасные молодые ведьмы и волшебники в моих рядах, я щедро вознагражу вас. Послышался тревожный ропот, но никто не двинулся с места, чтобы присоединиться к нему. — Нет? Как насчет тебя, мальчик? Невилл замер, а его бабушка ахнула. — Разве ты не хочешь сегодня одержать победу? Невилл сместился, но его голос оставался ровным.  — Думаю, что нет! Я стою за Гарри! — он повернулся и поднял кулак в воздух. — За Гарри! Ему ответили несколько десятков голосов, включая Гермиону. — За Гарри! Темный Лорд покачал головой.  — Такая трата драгоценной магии. Очень хорошо, тогда вы все скоро присоединитесь к своему любимому Гарри. Гермиона! Рука Беллатрикс сжала ее руку так сильно, что было ясно — останется синяк. — Гермиона, — продолжил он, его голос звучал мягко, — вернись ко мне, моя львица. Ты знаешь, где твое место. Гермиона облизнула губы, ее голос сорвался, когда она попыталась что-то сказать. Прочистив горло, она крикнула: — Да, я знаю. На мгновение Реддл вздохнул с облегчением, а потом девушка продолжила: — Мое место рядом с моей семьей! Черты лица Волдеморта мгновенно превратились в звериный оскал. — Тогда ты умрешь вместе со своей семьей! — его палочка быстро взлетела верх. — Авада Кедавра! Ее мать закричала. Это был высокий, ужасный звук, который Гермиона раньше от нее никогда не слышала. Беллатрикс потянула ее назад как раз в тот момент, когда вспышка платиновых светлых волос коснулась ее лица. Гермиона увидела, как отец упал, приняв предназначенное ей проклятие. Он упал на бок, волосы закрыли ему лицо. В следующее мгновение в ушах волшебницы загудела кровь, а земля, казалось закружилась под ней. Ее грудь так сжалась, что она едва могла дышать. Гермиона думала лишь о том, что не сможет жить в мире, в котором нет ее отца. Это не может быть правдой. Это не должно быть правдой. Затем она услышала жестокий смешок, донесшийся с другого конца лужайки. Что-то щелкнуло внутри нее, и она, не раздумывая, полетела через двор, ее палочка уже стреляла проклятия. Гермиона, нет! Гермиона едва уловила слова Беллатрикс. Ее отец умер. Ее папа. Убит этим… существом. Волдеморт рассмеялся, с легкостью блокируя ее проклятия. — Нет, — сказал он, когда один из его последователей двинулся в атаку. — Она моя. Еще одна палочка возникла параллельно ее собственной, и Гермиона почувствовала запах духов матери. Нарцисса присоединилась к сражению, и она выглядела не менее разъяренной, чем сама Гермиона. Позади них раздался крик: — Змея! Змея! Две ведьмы кружили перед Волдемортом, который шагнул вперед, двигаясь теперь с ними по кругу, блокируя и атакуя. Мгновение спустя к ним присоединилась Беллатрикс. — Я буду прикрывать, а ты атакуй, — крикнула она. Это было бесполезно, Волдеморт был безупречным дуэлянтом. Он уклонялся от атак Гермионы и блокировал Нарциссу, в следующий момент посылая огонь проклятий в них обеих. Гермиона разочарованно зарычала и шагнула за линию щита Беллатрикс. — Итак, — промурлыкал он, — вот как все закончится. Должен признаться, я хотел, чтобы ты стала моей женой, разделила мою славу. Вместо этого, — он выстрелил из палочки заклятием, которое заставило ее ахнуть и наклониться. — Ты решила оставить единственного человека, который может любить тебя такой, какая ты есть. Заявление было настолько неожиданным, что Гермиона рассмеялась. — Ты и вправду так думаешь? — прошипела она. Он увернулся от ее оглушающего заклятия. — Ты даже не знаешь, кто я! — она выпустила проклятие и ухмыльнулась, когда он зашипел от боли. — Меня очень любят, — выплюнула девушка. Мать догнала ее, посылая проклятие, заставившее Волдеморта вскрикнуть. — Мы не можем убить его, пока змея не умрет, — напомнила Нарцисса. — Только вывести его из строя, не то он сбежит. Гермиона кивнула и ахнула, когда мать отшвырнуло в сторону. — Мама! Нарцисса упала на землю и застонала, алое пятно распространилось по ее животу. Беллатрикс сразу же упала на сестру, накладывая щитовые чары, не позволяющее Волдеморту подойти ближе. Гермиона с трудом поднялась на ноги, Волдеморт уже поднял палочку. И Беллатрикс, прижимавшая обе руки к ране на животе блондинки, вздрогнула, когда он навалился на их щит. Еще мгновение и он прорвется… — Думаю, тебе стоит сражаться со мной, Том! Колени Гермионы подогнулись, когда Гарри появился из ниоткуда. Его зеленые глаза сверкнули, а Волдеморт прошипел: — Ты! Поднялся шум. Ученики и Орден, поддерживаемые людьми Ма Грисли, бросились вперед. Они оставили пространство, где боролись Гарри и Волдеморт, а Гермиона, игнорируя всех вокруг, побежала к матери. — Мама, — выдохнула она, опускаясь на колени и прижимая руки к рукам Беллатрикс. Кровь — теплая и липкая — коснулась ее пальцев. — Гер… Гермиона, — мать попыталась улыбнуться. Ее зубы покраснели от крови, а зрачки расширились так, что почти поглотили синеву. — М-моя девочка. Страх пронзил ее. — Мама, пожалуйста, — взмолилась Гермиона. Сердце бешено колотилось в груди, глаза застилали слезы. Она не могла потерять обоих родителей сегодня. — Пожалуйста. — В-все хоро… просто послушай… Новый голос прозвучал из-за спины. — Гермиона? Гермиона нащупала палочку и направила ее прямо в лицо Теренса. — Держись от нее подальше! — вскрикнула девушка. Глаза Теренса были широко раскрыты и серьезны. — Я могу помочь ей, — сказал он, сбрасывая с себя одежду Пожирателя Смерти. — Я могу спасти ее. Беллатрикс издала низкий рык. — Откуда мы знаем, что это не ловушка? — потребовала женщина. Было видно, что она едва сдерживается от истерики. Ее лицо было смертельно бледным, а глаза горели. Теренс медленно покачал головой. — Я бы никогда так не поступил с Гермионой, — сказал он. — Пожалуйста. Они все равно потеряют ее. Гермиона кивнула и отошла в сторону, пока Теренс прижимал мантию к ране. — Гарри! — голос ее брата, усиленный заклинанием, заглушил рев толпы. — Нагайна мертва! Гермиона пригладила длинные волосы матери и прошептала: — Останься со мной, — дождь уже намочил золотые локоны, и Гермиона рефлекторно бросила согревающее заклинание. — Не сдавайся, Цисси, — прошептала Беллатрикс. Ее глаза были круглыми, а рука Нарциссы зажата между ее окровавленными ладонями. — Борись. — М-мои девочки, — пробормотала Нарцисса. Голос у нее был слабым. — Я люблю в-вас так с-сильно, — ее глаза закатились, а рот приоткрылся в нежной улыбке. Сердце Гермионы остановилось, когда закрылись глаза матери. — Теренс! — Она просто потеряла сознание, — объяснил Теренс. Светящаяся голубая сеть выросла из его палочки, просачиваясь сквозь одежду. — Она все еще здесь. — Мы должны затащить ее внутрь, — заныла Гермиона. — Ей нужно к мадам Помфри. — Но, — Теренс оглянулся через плечо, — битва? — Мне все равно! — Гермиона уже наложила заклинание, которое Люпин сотворил на бессознательном теле Снегга на третьем курсе. — Белла, защищай нас. Теренс, продолжай работать. Большинство сражений прекратилось, все наблюдали за дуэлью Волдеморта и Гарри. Но Гермиона смотрела только на мать, осторожно направляя ее обратно в замок. Ей пришлось пройти мимо тела отца, рука девушки ужасно дрожала, но она заставляла себя не смотреть вниз. Она не могла рисковать и бросить мать. Они уже добрались до Больничного крыла, когда раздался громкий крик. Гермиона лишь надеялась, что победила их сторона. В голове у нее все смешалось, она почти не понимала, когда Белла позвала мадам Помфри, как ее мать оказалась в постели, как целительница сразу же начала обрабатывать рану и поить мать зельями. Теренс слегка кивнул ей и ушел, когда руки Беллы обвились вокруг нее. Гермиона посмотрела на лицо матери, девушка молилась так, как еще никогда не молилась, только бы ее мать выжила. Голубка, — прошептала Беллатрикс, — с ней все будет хорошо. Должно быть. Папа… Гермиона сглотнула, и ее горло обожгло. Комната, казалось, быстро удалялась от нее, а затем она упала, поддаваясь темноте.

***

— Ей повезло, что яд не распространился дальше, иначе она потеряла бы ногу. Гермиона сморщила нос от резкого запаха антисептика. Послышалось мягкое покашливание, чей-то голос спросил: — Но она будет в порядке? — Она будет жить, — ответил сухой голос, и, казалось, он считал, что этого достаточно. Губы Гермионы жгло, когда она попыталась их разомкнуть. — Воды, — прохрипела девушка. Мягкая рука опустилась ей на голову, а чашку поднесли к губам. — Вот, голубка, — промурлыкал нежный голос, — маленькими глотками. Гермиона выпила столько, сколько смогла, а затем снова погрузилась в темноту. Когда она проснулась в следующий раз, она оказалась в палате Святого Мунго. Темная фигура Северуса Снегга обмякла в кресле рядом с ней, Гермиона смутно осознала, что она заключена в объятия. Слегка повернувшись, девушка увидела спящее лицо Беллатрикс. Она потянулась за чашкой, стоявшей на подносе у кровати, и в поле ее зрения появилась бледная рука. — Они сказали, что яд поразил твою ногу, — объяснил Северус, поднося чашку к ее рту. — Но ты полностью поправишься. И тут Гермиона заметила толстую повязку на голени. Она тянулась от лодыжки до колена, а кожа вокруг повязки была красной и воспаленной. Волшебница поморщилась. — Пей, — настаивал дядя. Гермиона жадно выпила и, осушив чашку, вернула ее ему. — Мама? — ее голос был хриплым, как пила по проволоке. Северус натянуто ей улыбнулся. — Она тоже полностью поправится. Пришлось ее успокоить, т.к. она порывалась быть рядом с тобой, — мужчина снова наполнил ее чашку. — Драко сейчас с ней. Она будет так рада, что ты проснулась. — Драко, — тихо сказала она. Почему-то она уже знала ответ, прежде чем ее губы сформировали вопрос. — Война, Гарри?.. — Мы победили, — ответил Северус. — Темный Лорд побежден, Мракоборцы отыскивают остальных Пожирателей Смерти. А Поттер, без сомнения, закажет золотую статую самого себя, чтобы поставить в вестибюле Хогвартса, когда он откроется. Снегг вздохнул. — С ним все в порядке. Он приходил, но ты спала. Я сказал ему, что он может вернуться завтра. Он и Драко переговариваются с помощью заколдованных зеркал. Крошечная надежда расцвела в Гермионе. — И… и папа? Действительно ли он… — Пей, — сказал Северус, поднося чашку к ее рту. Его взгляд был нежным, когда он смотрел на нее. — Тело твоего отца перевезли в поместье Малфоев. Когда твоя мать достаточно поправится, чтобы вернуться домой, она организует его похороны. Глаза Гермионы заполнили слезы. Как будто в ее груди образовалась дыра, и она понятия не имела, как ее заполнить. — Папа, — прошептала она. Беллатрикс пошевелилась и положила подбородок на плечо Гермионы. — Возможно, тебе стоит пойти и сказать Цисси, что она проснулась, — сказала она Северусу. Он кивнул, положив напоследок прохладную руку на плечо Гермионы. Через мгновение он ушел. Стараясь не тревожить перевязанную ногу, Белла подняла Гермиону, усаживая ее к себе на колени. — Мы должны были быть в порядке, — захныкала Гермиона. — Мы все должны были быть в порядке. — Я знаю, — прошептала Беллатрикс. — Я знаю. За пределами больницы шло празднование окончательного поражения Волдеморта. Детей выпускали из школ, развешивали транспаранты, по улицам каскадом проносились фейерверки. Но в своей палате Гермиона чувствовала только острую боль потери. Она крепче обняла Беллатрикс и заплакала. Ее единственное утешение пришло мгновение спустя, когда кровать опустилась, и мать прижалась к ее спине. — Я знаю, дорогая, — пробормотала она дрожащим голосом. Гермиона вспомнила мерцающие голубые глаза Дамблдора, мурлыканье Темного Лорда, когда он назвал ее «моя львица», и улыбку отца. Теплые объятия отца и его непоколебимая вера в нее. Отец всегда хотел только одного — безопасности для своей семьи. Он был первым взрослым, который показал ей свою любовь без каких-либо условий. Но теперь он никогда больше не будет ходить с ней по коридорам Министерства. Ее глаза встретились с глазами Беллатрикс, и она увидела в них понимание. Она наклонилась вперед и прижала их лбы друг к другу. Еще долгие месяцы, закрывая глаза, Гермиона будет видеть зеленую вспышку и упавшее тело отца.