Лев Николаевич, простите

Время тянулось медленно, нехотя, словно получало удовольствие от мучения школьников, просиживающих штаны на бесконечных уроках. Погода за окном портилась, становясь всё гаже и гаже. Теперь даже послеурочные прогулки пришлось задвинуть. Серое беспросветное небо все дни напролёт изливало тонны воды, а северный ветер пронизывал сквозь тёплые куртки. То тут, то там слышались шмыганья носом, чихи и кашель. Треть школы была на больничных, отлёживаясь и борясь с простудными заболеваниями. Здоровые же ученики надеялись, что школу закроют на карантин и дополнительная неделя каникул скрасит унылое течение жизни. — Who is on duty today? — англичанка подняла глаза на класс, ожидая реакции, и, когда Лиза встала с места, указала на стопку, лежащую на краю стола, — Liza, hand it out. Please. Хоть Лизавета и была одной из примерных учениц класса, но непогода подкосила и её. Недовольно вздохнув, она неторопливо и устало забрала со стола учителя стопку брошюр и принялась раскладывать по партам пособия. — Oh! Thank you very bitch! — учтиво произнёс Репин, когда брошюра приземлилась перед его носом, собрав при этом множество взглядов, обращённых к нему. — Fuck you! — буркнула Лиза, направляясь дальше. — А что? Я разве что-то не так сказал? — невинно охнув, театрально возмутился парень. Учитель тактично пропустила мимо ушей его комментарии, однако прорывающиеся смешки учеников пресекла, начав урок чужой речи. — Может, после уроков в теннис поиграем? — предложила я соседке под мерный бубнёж Виктории Муратовны о времени глагола Past Indefinite. С английским языком у нашего класса как-то сразу не заладилось, за пять лет учёбы сменилось пять учителей. В связи с чем была такая текучка преподавателей непонятно, да и разбираться в этом не было никакого желания. Но каждый новый учитель по-своему преподносил материал. Года шли, а уровень знаний так и оставался на начальном этапе изучения. Виктория Муратовна прекрасно это понимала и не требовала от нас многого. Она жалела нас и сочувствовала нам. Мы, своего рода, были сиротами, которых возвращали в детский дом раз за разом. — Опять очередь будет, неохота ждать, — автоматически чиркая в тетради латинские буквы с доски, ответила Катя. — Так мы парней зашлём, а сами пока в столовке перекусим, — решила я и, развернувшись к парочке через две парты, позвала. — Псс, псс. Ватсон. — Чё? — отозвался тот, усиленно борясь со сном. — В теннис зарубимся? Учительница воззрилась на нас с Катюхой и стала что-то сердито говорить на английском. — Wha-a-at? — протянула я, зная, что её убеждение говорить на уроке английского только по-английски непоколебимы. Она руками развела в стороны, давая понять, что нужно расширить мой вопрос. — What did you say? I don’t understand. Please translate, — озвучила я фразу, которую уже хорошо выучила, так как прибегала к ней довольно часто. — Я сказала: если вы, девочки, занимаетесь посторонними делами на уроке и отрываете мальчиков от занятия, то, будьте любезны, при этом обращаться к ним по-английски! И, чтобы не отвлекать остальных, в письменном виде, — внятно проговорила учительница, надеясь, что хоть это пойдёт на пользу уставшим от учёбы старшеклассникам. — Пфф… No problem, — заверила я. — Thank you for understanding. Расширенные глазища Кати уставились на меня: — Я что в параллельной реальности? Она серьёзно разрешила нам фигнёй страдать на уроке? Я с улыбкой до ушей довольно закивала. — Ты скрываешь от меня, что ходишь на курсы английского? — недоверчиво скосилась на меня соседка. — Я же говорила, что от компьютерных игр тоже есть польза. — Нам нужен словарик, — Катя забегала глазами по столам одноклассников. — Зачем? — А как ты будешь записку писать? — Есть мысль… Спустя пять минут пыхтений. — Hey, boys. Letter for you, — прошептала я, метким броском забросив записку на стол парням. Они развернули листок и несколько минут втыкали непонимающим взглядом в наши каракули. Но вдруг прозрели и, улыбаясь, закивали. «Privetstvyem Vas, gospoda! V etot ynilii serii den’ dve prekrasnie dami hotiat skrasit’ vash dosyg legkoi igroi v nastolnii tennis. V nashi tiazholie vremena konkyrencii i beskonechnih ocheredei, v kotorih proletaut lychshie godi zhizni, serdechno prosim posle yroka zaniat’ mesta, poka vashi opponentki perekysom popolniat zapasi zhiznennih sil posle vimativauschego trydovogo bydnia. S nailychshimi nameren’iami Ekaterina Velikaia i Deva Mariia». Дождавшись своей очереди, мы поделились на пары, и теперь команда «Долговязых» — это я и Ватсон, усердно пытались уделать команду «Приземлённых», которые не собирались сдаваться просто так. Мячик упорно отскакивал от стола и, натыкаясь на резиновую поверхность ракетки, вновь пересекал границу — сетку. — Как она? — уступая мне место для удара, тихо бросил Дима. — Кто? Катька? — не уловила я, о ком он заговорил. — Ну да, — подтвердил он, посылая закрученный низкий мяч Андрею, — как она восприняла? Одновременно отбивать теннисный мяч, который вытянул Шерлок, и вести смутный диалог оказалось не просто. — Похоже, нормально, — сам ответил парень, оценивая увлечённую игру девушки на том конце стола. — Ты о чём? — пытаясь собрать прыгающие мысли, уточнила я. — Блин, он чё ещё ей не сказал? — пробормотал себе под нос Ватсон. На мгновение отвлекшись после отскока мяча, я бросила хмурый требующий пояснения взгляд на партнёра. — Никич уезжает в Питер. Я думал, он ей сказал, — словно извиняясь за брата, сконфуженно произнёс он. Я аж опешила от новости, уставившись на парня, так что сразу пропустила свой удар, и мяч, звонко отскочив от стола, улетел в темноту коридора. — Е-е-е, — заголосил Шерлок, давая «пять» своей напарнице, которая радостно хлопнула по его ладошке в ответ, — восемь — восемь! — Давай, подавай, — торопила подруга, находящаяся в эйфории от захватывающей партии. Отправив мяч на сторону соперников, я коротко спросила: — Когда? — Через неделю. — Вставь ему по первое число! Чтобы сегодня же сообщил, — злясь на нового друга, прошептала я так, чтобы никто, кроме Димы, не услышал мой возмущённый голос. — Конечно, — понимающе закивал Ватсон, пропуская вёрткий мяч. Пару недель после отъезда Цыгана Катя скучала и грустила, но, в целом, поправка шла практически безболезненно. Благо расставание и прощание подруги и братца-музыканта прошло полюбовно. Оба прекрасно понимали, что развитие отношений на расстоянии нереально. Да и назвать любовью то, что было между ними, вряд ли можно. Их дружеские отношения переросли в более тёплые, сопровождаясь объятьями и поцелуями. Наверно, у большинства людей она такая — первая юношеская почти платоническая любовь. Тоскливо размышляя о любви и близких отношениях, я не сразу уловила всплывающий в голове образ черноволосой женщины, так часто навещающий меня во снах. Мне нужно её отпустить.