Какудзу/Хидан сборник

Хидан видит Какудзу в золоте. Он и знает, что это сон, потому что Какудзу в золоте — в жизни он слишком скуп, чтобы как-то демонстрировать богатства. Какудзу носит деньги в чемоданчиках и управляет ещё большими деньгами, но словно и не наслаждается этим. Хидан не собирается разбираться, почему Какудзу такой, какой есть, он просто наслаждается картинкой, которую подкидывает ему воображение, пока он спит, прислонённый к дереву, даже без костра, прикрытый только тяжёлым взглядом напарника и собственным плащом. Тело Какудзу сложено почти идеально, и золото покрывает его тоненькой бронёй. Идеально сочетается с цветом кожи. Кажется даже, что это золото жидкое, что оно перетекает по коже вместе с потом, но это просто игра света. Тонкий слой металла складывается своими очертаниями в какой-то дикий узор, напоминающий о смерти — невероятная красота. Какудзу сидит, пьёт вино, он расслаблен и доволен, он показывает всем видом свою мощь. Вид на миллион. Таким Хидан и видит Какудзу, таким он его представляет, если откинуть условности. Если бы Какудзу перестал слишком много думать и быть таким дотошным, а сосредоточился на удовольствии, то всё точно было бы так. Золото не прикрывает шрамы, а подчёркивает. Мышцы медленно перекатываются под кожей, Хидан с удовольствием скользит по ним взглядом. Выступы и впадины, и шрамы (все, о которых он знает), и склад твёрдой руки. Хидан не может придумать, где, когда и при каких обстоятельствах это происходит, почему Какудзу мог бы сидеть, нарядившись, вот так, но это словно и не важно. Хидан просто смотрит. Какудзу не просто Какудзу, а произведение искусство, творение тёмного Бога. В такт этой мысли кровь омывает стопы Какудзу, и он разминает пальцы, как в шуршащей холодной реке поутру. Это заставляет тело Какудзу ещё больше расслабиться, Хидан нехотя отрывает взгляд и следит за кровью, а зрелище становится всё лучше. Мозг точно знает, что Хидан хочет видеть. Кровь течёт из-за спины Какудзу, не разглядеть, откуда точно, а стопы, уже омытые кровью, устраиваются удобнее на черепах. Чуть ниже торчат и другие кости, но ближе к Какудзу — самое лучшее, самое выразительное. Присмотревшись, Хидан видит и трон из сплетения рёбер, и то, как золото разливается с тела Какудзу, смешиваясь с кровью, и безупречное тело Какудзу — без прикрас, без лишнего. Вид так хорош, что Хидан пропускает вдох, и так и просыпается. Наваждение сходит за секунду, даже если Хидан не открывает глаза. Видение словно светилось жёлтым и красным, словно всё происходило в центре какого-то пожара, а теперь за веками у Хидана только темнота, это до больного ясное осознание реальности. Хидан стонет перед тем, как открыть глаза. Какудзу встречает его взгляд через секунду, весь закрытый своими одеждами, что за упущение, и говорит: — Ещё спи, выходить нескоро. Хидан как-то рассеянно мычит в ответ и уговаривает себя, что проснуться было не так уж плохо — во сне Какудзу сидел молчаливо, а живой Какудзу очень даже говорит. И его строгий голос — то же золото в мире звуков. Стоит того, чтобы слушать. Так что Хидан придумывает простую мерзкую схему о том, как вывести Какудзу на разговор.