меня правда смешит твоя правда

***

Поздняя ночь. Проливной дождь. Крупные капли дождя громко барабанят по крыше и вбиваются в окна, мешая людям спать. Ужасно холодно. Тина сидит на кровати, поджимая колени под себя и трясётся от холода и страха. Гром и гроза. Певица вздрагивает. Она с детства жутко боялась грома, грозы и молнии. До одури страшно. Знает, что выглядит как маленькая девочка, но ничего не может с собой сделать. Дрожь пробирает с головы до пяток. В голову врезается лишь одна мысль — она не справится с этим сама. Ну, и что что она взрослая самодостаточная женщина? Сейчас ей страшно. Ей нужна помощь. Оглядывается в поисках телефона. Дрожащими руками ищет хоть какой-то номер. Издает истерический смешок. Кому она может позвонить в два часа ночи? Кто и чем может ей помочь? Как она объяснит своё поведение? Господи, идиотка… На что она надеется? Кароль откладывает телефон, понимая, что все это бессмысленно. Но слыша очередной грохот мозг отключается. Дико страшно и плевать абсолютно на все. Трясущими от страха руками берет в руки телефон и глаза автоматически видят лишь одно имя. Дан… Она понимает, что это глупо. Не знает, что сейчас ему скажет. Но почему-то интуитивно чувствует, что может ему позвонить. Чувствует, что он ей поможет… Тина ждёт угнетающих гудков, но их нет — Дан практически сразу берет трубку. Она замирает, не зная, что ему сказать. Лишь тяжело дышит. Мужчина пугается. Он искренне не понимает, что могло заставить позвонить эту «железную леди» ему в два часа ночи? — Кенгуруш, что случилось? Угнетающая тишина. Она продолжает молчать. Это пугает Балана еще больше. — Тина, не молчи, скажи хоть что-нибудь. Не пугай меня. Он не на шутку пугается и вскакивая с постели мечтая услышать хотя что-то. — Дан, мне страшно, приедь, пожалуйста, — судорожно произносит женщина. От этого дрожащего и напуганного голоса тело певца пробирает дрожь. Что у неё там происходит, черт возьми? Слыша взволнованное «скоро буду» Тина сбрасывает вызов и раздумывает о правильности своего поступка. Артистка садится на пол, продолжая трястись. Все она сделала правильно. Сейчас приедет Дан и успокоит ее. Сейчас. Все будет хорошо. Просто нужно дождаться.

***

Дан гнал по городу как ненормальный. Он правда не понимал, что заставило Тину позвонить ему так поздно? Услышав ее дрожащий голос и такую спонтанную просьбу рассудок затуманился. Он натянул на себя первую попавшуюся одежду и умчался к ней. Пофиг что дождь. Пофиг что промокнет до нитки. Пофиг на себя. Главное побыстрее добраться до нее и выяснить что у неё случилось. В голове возникали самые страшные мысли, а воображение рисовало самые страшные картины. Должен успеть. Он должен успеть. Спустя полчаса певец уже парковался около дома коллеги. Балан выбежал из машины, даже не застегивая куртку и подбежав к двери начал колотить в дверь изо всех сил, параллельно зовя женщину. Спустя пару минут он понял, что дверь открыта. И это напугало артиста ещё больше. — Черт, — выругался мужчина, заходя в дом. — Тина, Тина, ты где? — Дан пытался найти женщину, заглядывая в каждую комнату. Но ответа не было. Становилось страшно… Сердце бешено колотилось от мысли что с ней что-то произошло. Он не знал, что с ней и именно это его и пугало. Пугала неизвестность. — Тина, Тиночка, что с тобой? Дан нашёл ее в одной из дальних комнат. Она сидела на полу, обхватив колени руками, положив на них голову. Выглядела как напуганный зверёк, дрожащий от страха. Мужчина подлетел к артистке и сев перед ней на корточки пытался понять причину её состояния. — Тина, девочка, моя, что случилось? Тут кто-то был? Кто-то обидел тебя? Что произошло, Тин? Дан и сам был напуган видя коллегу в таком состоянии. Певец начал трясти её за плечи, чтобы выбить из неё хоть слово. Тина подняла глаза и Дан утонул в этом взгляде. Столько боли, столько страха, столько разочарования. Бедная, моя девочка… — Дан, ты приехал, — она лишь слегка улыбнулась уголками губ. До сих пор не верила, что он приехал. До сих не верила, что он рядом. Казалось это все сон и мираж. — Что, случилось, малышка? Мужчина вытирает большим пальцем слезы с ее лица. Тина растворяется в этом жесте. Так хорошо, что он рядом. — Мне страшно, — хрипо произносит артистка, — на улице ливень, а я с детства боюсь такой погоды. Дождь, гроза, молния. Мне страшно, Дан. Безумно страшно. Кароль смотрит на Балана будто он последний человек на земле. Будто это её последняя возможность увидеть его. Будто он ее спасение… Женщина протягивает руки, и мужчина без слов прижимает её к себе. Гладит по волосам, пытаясь унять дрожь в ее теле. — Ну, тише, тише, моя хорошая, я уже рядом и все хорошо, — тихо произносит артист, а Тина, слыша этот убаюкивающий голос лишь крепче обхватывает руками его шею. Дан улыбается, не отпуская ее. Такая нежная. Такая трепетная. Такая хрупкая. Снаружи взрослая женщина, умеющая скрывать свои эмоции — внутри маленькая девочка, со своими переживаниями и страхами. Такими детскими и наивными. Но становится так тепло от мысли что доверила ему этот страх. Что позвонила именно ему в два часа ночи. Что не побоялась и доверилась ему. Что сейчас прижимается к нему, дрожа от испуга. — Кенгуруш, а чего ты на полу? Боже, да еще и в одной ночнушке. А внутри ухмыляется. Два часа ночи. А он видит самую сексуальную женщину Украины в одной лишь ночнушке. По-моему, это мечта каждого мужчины. Но сейчас ему не до этого. Она в ужасном состоянии. И главное сейчас успокоить ее. Остальное неважно. Остальное потом. — Подъем, давай, давай. Дан помог Тине подняться и усадил ее на кровать, а сам куда-то удалился. Она испугалась, но спустя пару минут вернулся с ее халатом. — На, надень. Кароль кривится, дав понять, что не хочет выполнять его просьбу. Дан выдыхает. — Тин, ну не спорь, пожалуйста. Сейчас не место и не время. — А ты полежишь со мной если я надену? — шёпотом интересуется певица. Балан теряет рассудок от такой просьбы. Что происходит с ней сегодня? — Полежу, полежу, — мужчина слегка улыбается. Женщина натягивает на себя халат и ложится на кровать. Дан садится рядом и берет ее за руку, согревая ее своим теплом. Заглядывает ей в глаза и в очередной раз видит там страх. Балан не понимает, что ее тревожит. — Тин, что тебя ещё беспокоит? Я же вижу, что твоя боязнь никуда не ушла. Что не так? Дан понимает, что ее страх — это только прикрытие. Причина кроется глубже. Намного глубже… — Дан, просто понимаешь, в детстве, произошла такая ситуация и после этого… Она тряслась. Мужчина мигом приложил палец к ее губам от чего певица вздрогнула. — Тише, можешь ничего не говорить, я же вижу, как тебе тяжело. Просто знай, что рядом и все будет хорошо. Она улыбается, тем самым вселяя в него надежду. Дан думает, что она окончательно успокоилась. Но ошибается. Даже спустя долгое количество времени она продолжает дрожать. — Боже, что же тебя так трясёт, — мужчина дотрагивается до ее щёки, — что же мне с тобой делать? Он улыбается. Она смущается. В воздухе витает магия. — Малышка, у тебя алкоголь в доме есть? — Что? — она не понимает сути и смысла вопроса. — Спиртное имеется, спрашиваю? — он смеётся слегка. — Ну, да, — растерянно произносит артистка, — шампанское в холодильнике и вино в шкафчике. — Точно, вино, лежи здесь, я сейчас. Дан вскакивает с дивана и отправляется на кухню. — Дан, что ты задумал? — Кароль пугается, приподнимаясь, — Дан? — Тина вновь пугается, ибо не знает, что от него ожидать. — Лежи, сказал, я сейчас вернусь, — Тина слышит какой-то немного грубоватый голос из кухни. Спустя пару минут дом наполняют приятные ароматы. Корица, гвоздика и ещё что-то такое приятное, но вот что именно Тина понять не может. Лишь теряется в догадках. Какие-то странные ощущения от мысли что этот горячий молдаванин в два часа ночи находится у неё на кухне, что-то готовя. Как-то странно все это… Но все сомнения быстро испаряются, когда она видит перед собой Дана с чашкой какого-то горячего напитка. — Ну, Дан, — смущённо протягивает Кароль, — ну не стоило, -женщина улыбается, отводя взгляд в сторону. Что он с ней творит? — Ну, что значит не стоило. Мне не сложно, а тебе это действительно нужно. Так, что держи, — артист протягивает чашку, а та старается уловить каждую нотку аромата. — Это что алкоголь? — возмущается Тина. — Ну, да, — спокойно отвечает мужчина, — это глинтвейн. Конечно, с молдавским вином было бы вкуснее, но этот тоже ничего, — Дан улыбается, боясь посмотреть коллеге глаза. — Дан, я не буду это пить. Это же спиртное. — Солнце, выкинь все принципы из головы. Тебя вон колотит всю, ты трясёшься, я не хочу и не сделаю тебе ничего плохого. Я хочу тебе помочь и успокоить. Ну, пожалуйста, выпей. Тебе легче станет, честно. Он исцеляет взглядом, прожигая душу. — Тина, — с какой-то особой интонацией протягивает певец. Она сдаётся. Ну разве можно устоять перед мужчиной, который в два часа варит ей глинтвейн на её кухне? — Ну, ладно, ладно, — женщина закатывает глаза, пробуя напиток. — Вкусно? — с трепетом интересуется Балан. Будто от ее слов сейчас зависит его жизнь. Тина кивает, смущённо улыбаясь. Ему становится тепло от мысли, что она успокоилась. Что он сумел забрать ее страх и дрожь. — Ты обещал со мной полежать. У обоих сейчас дрожь в теле. — Тина, ты… — Балан хочет что-то сказать, но не успевает. Очередной грохот на улице. Тина смотрит на коллегу умоляющим взглядом и тот без слов все понимает. Аккуратно ложится рядом прижимая ее к себе. Шепчет что-то успокаивающее от чего Кароль растворяется. — Я рядом, ничего не бойся, слышишь, я же с тобой. Дан лежит практически не шевелясь. Боится разрушить эту гармонию между ними. Певица лежит у него на груди, слышит стук его сердца, проводит пальцами по его торсу и просто благодарит всех богов за то, что он сейчас с ней. Оба боялись. Боялись нарушить эту слишком откровенную близость, в которой не было никакого подтекста. Лишь глубина. Глубина их душ. — Расскажи, что-то о себе, — он первым нарушает молчание между ними. И она начинает рассказывать. Сама, не зная почему, но открывается ему. Рассказывает ему конечно не все, но даже эта информация слишком личная. Слишком интимная что ли. Но она хочет, чтобы он знал об этом. — Так, что после того что сегодня произошло, после того какой ты меня видел сегодня можешь назвать меня Таней, если хочешь, — тихо шепчет женщина. Кажется, Дан на секунду забывает, как дышать. — Ты сама этого хочешь? — уточняет молдаванин, смотря на нее. До сих пор не верит происходящее. Сердце бешено колотится от мысли, что позволила ему это. — Хочу, — тихо произносит Тина, ещё крепче прижимаясь к нему. Дан выдыхает, нежно перебирая ее волосы. Это точно сейчас с ним происходит? — Ну, тогда спокойной ночи, моя Таня. Певица замирает. С его уст это звучит так волшебно…

***

Дан проснулся первым сегодня. Мужчина повернул голову и увидев спящую женщину мило улыбнулся. Заправив прядь ее волос за ухо, он постарался как можно тише выбраться из объятий певицы. Тина что-то промурлыкала, перевернувшись на другой бок. Дан не смог сдержать улыбки. Продал бы душу дьяволу чтобы каждое утро видеть ее такой.

***

— Черт, — мужчина почесал затылок, не зная, что ему делать. Дан стоял возле зеркала, осознавая, что его вещи до сих пор остаются мокрыми после вчерашнего дождя. Балану не остаётся ничего другого как снять с себя толстовку и футболку. Мужчина отправляется на кухню и кладет свою одежду на батарею, оставаясь без одежды сверху. — Надеюсь Танечка Григорьевна, ты меня не убьёшь за это, — Дан слегка ухмыляется. Мужчина оглядывается в поисках продуктов, заглядывая во все шкафчики и холодильник, раздумывая над тем, что он может приготовить. Останавливает свой выбор на блинчиках и старается как можно тише приступить к готовке, подпевая какую-то песню. Так спокойно что ли сейчас. А вообще мужчине смешно. Девять часов утра, а он стоит с оголенным торсом на кухне у самой сексуальной народной артистки Украины и готовит ей завтрак. Не знает почему, но сейчас хочется хохотать как ребёнку. Он конечно подозревал, что эта страна изменит его жизнь. Но ни настолько же… Хотя…

***

Кароль проснулась как-то резко. Открыв глаза, она резко подорвалась с постели, не осознавая, что происходит. Дана рядом не было, но услышав шорох на кухне направилась женщина туда. Певица, увидев такую картину округлила глаза: мужчина стоял с оголенным торсом возле и пел что-то себе под нос. Женщина облокотилась на дверной косяк. Щеки покрылись румянцем, а внизу живота завязался тугой узел. Так хотелось наплевать на все предрассудки подойти и обнять его. Почувствовать тепло его тела. Хотелось сойти с ума. Рядом с ним Господи, что за мысли? Что за странные ощущения? Боже… — Дан? — удивлённо произносит артистка каким-то обеспокоенным голосом. Балан немного пугается от неожиданности. — О, ты уже проснулась? Доброе утро, Кенгуруш. Как спалось? — мужчина так спокойно об этом спрашивает, будто делает это каждое утро. Тина не может сдержать шок. Что он делает? Почему он в таком виде? Что позволяет себе вообще? Но почему все так? Почему ей так спокойно сейчас? Почему она испытывает что-то непонятное… Вроде должна сейчас убить его за то, что он тут хозяйничает в таком виде, но нет. Хочется, чтобы это вошло в привычку. Ведь ей так давно никто не готовил завтрак. Никто не спрашивал, как ей спалось. Никто не улыбался ей так искренне как он сейчас. — Дан, — она осматривает его с ног до головы, и мужчина ловля на себе ее удивлённый взгляд все понимает. — Ой, Тин, прости за такой вид, просто мои вещи до сих пор влажные после дождя. Я их на батарею повесил, надеюсь ты не против. Сердце бешено колотится у обоих. Балан смотрит на коллегу, а та, облокотившись на дверной косяк, любуясь мужчиной — Надеюсь, я тебя не смущаю? — артист ухмыляется, а в душе-то чёртики танцуют. Женщина на секунду замирает. — Да, нет, абсолютно. Певица скрещивает пальцы опуская глаза вниз. Ну, да, действительно как ее может смущать обаятельный горячий молдаванин, который с оголенным торсом жарит блинчики ей с утра. Нет, вы что? Не смущает. Ни капли. Абсолютно. Дан улыбнулся, увидев ее реакцию. Дураку понятно, что она врёт. Хотя мужчине тоже не легко. Она ведь в одной ночнушке. Прекрасное утро…

***

— Дан, спасибо тебе огромное, обо мне давно так никто не заботился. — Тина, — он слегка касается ее руки, — мне сейчас нужно уехать по работе, но, если ты хочешь я могу все отменить и побыть с тобой. Он смотрит на нее таким пронзительным взглядом. Будто утягивает в свой таинственный мир. Ей сейчас хочется плакать. Правда. Он готов забить на все только бы остаться рядом. Мелкая дрожь и растерянный взгляд. Никто не шёл на такие жертвы ради нее. — Дан, я тебе благодарна, но не стоит. Я себя намного лучше чувствую, правда. Не хочу, чтобы ты рушил из-за меня свои планы. — Хорошо, я уеду, но обещай, что если что-то, то ты наберёшь меня. — Обещаю.

***

Дан собирался в прихожей, а Кароль облокотившись на стену наблюдала за этим. Со стороны были похожи на супружескую пару. Он собирался на работу. Она с улыбкой за ним наблюдала. — Черт, — выругался певец. — Что такое? — Та куртка не высохла, мокрая до сих пор, — вздохнул Дан, — ну да ладно. На мне высохнет. — Нет, Дан, стой. На улице ливень, я тебя так не отпущу. Подожди, я сейчас. Женщина удалилась, а Дан улыбнулся. Она заботится. Похожа уже на жену. Практически. — На, возьми, — Кароль протягивает ему куртку и как-то поспешно отводит глаза вниз. Дан замечает это. — Тина, — немного грубо протягивает он, — Тина, посмотри на меня, — с его уст это звучит как приказ какой-то. Которому она подчиняется. — Это его? Он дрожит. Ее трясёт. Так страшно. — Его, — шёпотом произносит артистка. Такая боль в голосе. Такой мандраж по всему телу. — Я не возьму и не надену. Такой решительный тон и уверенность. Женщина округляет глаза от удивления. Ну, какого черта? Ну, зачем? Ей ведь сейчас и так больно… — Дан, пожалуйста, — эта дрожь в голосе убивает его окончательно. — Я сказал нет! Это частичка тебя, и я не имею на это права. — Дан, пожалуйста, — Тина подходит к мужчине практически вплотную, заглядывая ему в глаза. В эти два чёрных омута, которые и так уже затянули ее туда с головой — Его уже не вернуть, а куртка может тебе помочь. Тина на секунду прикрывает глаза, слегка прикусывая губу. — Тин, — мужчина дотрагивается до ее щеки. Чувствует, как она вздрагивает. — Дан, пожалуйста. Ради меня, — певица чуть ли не взрывается. Она отводит взгляд в сторону, пытаясь сдержать слезы, которые так и рвутся в наружу Ради меня. Ради меня. Ради меня. Эта фраза отбивается и пульсирует у нее в висках. Кому она последней раз такое говорила? Ради нее. Он уже на все готов ради нее. Между ними всего лишь несколько сантиметров. Слишком близко. Слишком откровенно. Слишком. Слишком. Слишком. Они замирают, глядя друг другу в глаза. Женщина сжимает пальцы на кулаки. Тяжело дышит. У Дана трясутся колени. Невозможно все выдержать. Губы казались слишком близко. Ну нельзя же так… Магический момент. Насколько хрупкий, что просто не хватает сил и эмоций. Но в последний момент обоих будто ударяет током, и они резко отдаляются друг от друга. Не знают, как себе вести сейчас. — Звони если что, — Балан как-то так быстро удаляется, желая оставить ее наедине. Но она этого не хочет. Дверь закрывается, оставляя за собой тишину Мое одиночество — мое вдохновение. Тина твердит себе эту фразу несколько раз, пока не усмехается. Какое одиночество? Какая тишина? Кому она врет? Он — ее вдохновение…

***

Очередная ночь в одиночестве Очередная ночь в тишине. Д о с т а л о Мужчина сидит за столом, в руках чашка кофе. Их любимый напиток. На столе блокнот, в руке ручка, в голове куча мыслей, которые никак не получается собрать в единое целое. Осталась последняя строчка. А он не может. Кажется, что все эти мысли. выплеснутые на бумагу полный бред. Нет. Нет. Нет. Фигня все это… Не может. Черт. Кидает первый попавшийся предмет в стену. Хочется кричать от безысходности. Кофе разливается на стол. Бумага, на которой только что была написана почти готовая песня сжимается в руке. Он выдыхает, думая, что это поможет. Идиот. Нихрена не помогло. Слишком неуверенный звонок в дверь. — Ну, кого там ещё принесло на ночь глядя? Артист зол. Не понятно на что. Не понятно на кого. Но открывая дверь и видя ее он резко меняется. Взгляд сразу другой становится. Нежный, заботливый. Растерянный. — Дан, — слабо шепчет она. Поджимает губы и дрожит от холода. Нет. Не от холода. Вовсе не от холода. — Таня? — ее имя так неосознанно срывается с его уст, что он не успевает осознать это. Несколько секунд певица просто смотрит на него. Да пошло оно все… Женщина сокращает расстояние между ними и целует его. Он на голову ее выше, но ей все равно. Она готова всю жизнь стоять на носочках, только чтобы чувствовать вкус его губ. Готова на все, чтобы целоваться до потери пульса. До последней капли воздуха. Готова. — Дан, — воздуха в лёгких практически не осталось, но она произносит его имя. Три буквы. Имя. Имя, в котором смысл всей ее жизни. — Тшшш, — певец прикладывает палец к ее губам, — не надо ничего говорить. Ты уже все сказала. Дан прижимает ее к себе. Она, обхватывая его спину чувствует себя защищённой. Он медленно выдыхает. Гармония. Гармония рядом с ней. — Ответь только на один вопрос: ты уверена? Он затаивает дыхание. Эти секунды кажутся ему вечностью. Ей — мгновением. Одним лишь маленьким мгновением, где она может высказать ему свою любовь. Показать себя. Тина кивает. Со всей силы, которая у нее есть. Прижимается к нему ещё сильнее, обхватывает его ещё крепче. Будто боится, что он куда-то убежит. Глупая. Куда же он от нее денется? В комнате лишь один запах. Запах ее волос. И это не чрезвычайное происшествие.

Запах ее волос — это его вечное сумасшествие…