Нарцисс в цепях

— Что это? — Мне сейчас показалось, или это был наезд? С какого бы перепуга? — Мое тело. — Я решила, что сейчас самое время немного повыпендриваться. — Не зли меня. — Ооо, он действительно начинает злиться, голос выдает его настрой с головой. — Что ты хочешь услышать? — Я тяжело выдохнула и тут же решила, что это было плохой идеей по всем пунктам. Меня подкосило, и рука автоматически нашла раковину и удержала мое бренное тело от падения. Акаши это естественно заметил, еще бы он не заметил. — Выйдешь и все мне расскажешь. — Это явно не вопрос или просьба — вполне себе четкое и грозное утверждение. Я не стала спорить, а он не стал ждать ответа. Все же оставшись с собой наедине, я начала осознавать, что со мной сделала эта мелкая дрянь. И настолько разозлилась, что силы пришли по щелчку пальца. Я разделась до конца, и встав на холодную плитку душевой кабины, включила холодную воду. Мое сознание понимало, что от горячей воды меня расслабит, и я могу упасть в обморок, а вот холодная вода давала чувство противной бодрости и немного остудила мою вскипающую злость. После десяти минут, я начала чувствовать, что немеют пальцы, поэтому сменила температуру воды на более нейтральную. После душа я перестала чувствовать себя человеком, которому жить два понедельника осталось. Жизнь медленно возвращалась в мое тело. Я обернулась полотенцем — так вот зачем заходил Акаши — и вышла из ванной комнаты, где на кровати меня ждала белоснежная рубашка и короткие черные шорты. Допустим, рубашка его, но вот шорты. Я нахмурилась, мне в голову пришла только одна мысль, что какая-то мадам оставила их здесь. Моя гордость решила, что я лучше пойду в одной рубашке, чем надену эти шорты. Тем более что рубашка услужливо прикрывала то, что было необходимо. По-любому смотрелось непристойно, но мне было более чем плевать. Я только потянулась, чтобы дернуть за ручку, как она сама опустилась и дверь открылась. В проходе стоял спокойный — на мою радость — красноволосый. — Я уже думал, ты опять отключилась. — Слишком флегматичный тон для такой фразы, не так ли? — Не дождешься. — Его взгляд прошелся по моему телу жгучей тяжестью, и он ухмыльнулся. — Ты не в том состоянии. — Я не буду носить вещи твоих вещей. — Это было крайне грубо, но мне было абсолютно все равно, не ударит же он меня. Хотя хуже уже некуда. — Ты дура. — Это не вопрос. — Это моей двоюродной сестры, она оставила некоторые вещи, чтобы было во что переодеться. — Тогда почему рубашка твоя? — Резонный вопрос. — Хотел посмотреть, как я буду смотреться в ней? — Я вновь сделала этот грубый намек и выделила «я». — Да. — Лжец. — Он специально показал мне, что это ложь, потому что это было ясно, как день. На самом деле, я не знаю, смогла ли я определить врет ли он мне в обычной ситуации. — Пошли, тебе надо поесть. В этот раз я не стала препираться, ибо только что поняла, что хочу есть, как будто не ела годы. Поэтому все-таки надела шорты, и поплелась за парнем на кухню, и уже на коридоре учуяла запах свежесваренного кофе и блинчиков? На кухне действительно стояла кружка с кофе и тарелка, на которой располагались блинчики, политые клубничным вареньем. Кофе, кстати, без сливок и сахара. Я приподняла одну бровь и обратила свой откудатызнаешь взор на Акаши. — Я предположил и, видимо, угадал. — Он был доволен собой, хотя и не показывал этого. Была бы я им — всегда была бы довольна собой. — Спасибо. — Это правда слетело с моих губ? Я хотела это сказать, но не думала, что действительно произнесу вслух. Не знаю, как он отреагировал на это, ничего не сказал, да и я решила не смотреть на него, чтобы не выглядеть глупой. Присев, я принялась за трапезу, однако спешить не стала, чтобы не показывать насколько я голодная. Акаши почему-то не стал садиться, он ушел из кухни, и я не придавала этому значение. Но вот не обращать внимания на то, что он прошептал мне на ухо — я физически не смогла. — Ты расскажешь мне? — Я бы порадовалась за то, что он впервые меня спросил, а не потребовал, но вот дрожь, что волной прошлась по моему телу не дала мне этого сделать. Невольно выгнув спину и выпрямившись, я прекратила есть. Акаши усмехнулся как-то совсем невесело, и сел на стул рядом. — Что ты хочешь знать? — Когда я закидывала ногу на ногу, я посчитала, что это неплохая защитная реакция. Но вот ощущение его взгляда на моих бедрах дало совершенно противоположный эффект. Этот ни разу не мимолетный взгляд медленно поднялся на мое лицо, и я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза от безысходности. — Я хочу узнать, как ты оказалась в таком состоянии. — Так так так, это такая тактика что-ли? Что это за обворожительный голос, который заставил меня сжать бедра и облизнуться? Без преувеличений. Это максимум моей выдержки на его тембр голоса. Чтобы как-то расслабиться — я все-таки решила рассказать. — Хорошо. Есть одна мадам, которая решила, что может безнаказанно втоптать меня в землю, в прямом смысле, и уйти. Все начиналось с разговоров, но в нашу предпоследнюю встречу, она разозлила меня и я не сдержалась. — Его вскинутая бровь заставила меня пояснить. — Я прижала ее к стене и чуть нажала на горло локтем. — Я отчетливо услышала, как он хотел усмехнуться, но передумал. — И вот сегодня она решила, что может стереть мой пыл физической силой. Однако не ожидала, что все закончится так серьезно. Ее верные псины совершенно не знают, как бить, чтобы не доставлять серьезных увечий. Одна неплохо заехала по моим ребрам, это объясняет мою красоту тела, а в конце она сама испугалась, что я доберусь до нее и мне прилетело по голове. Я отключилась, меня нашла Аканэ и помогла мне незаметно выйти из школы. Точнее, я пыталась. Дальше ты сам все знаешь. Я решила не смотреть на выражение его лица, поэтому взяла кружку и сделала пару глотков — просто охрененно волшебного — кофе. После чего мне пришло в голову, что я тут сижу в его рубашке на кухне в его доме. Дернув головой, я все-таки обернулась к нему. Его спокойное выражение лица меня слегка покоробило, но я все же спросила. — Твои родители? — Все нормально, они приезжают редко. — Я кивнула и внутри выдохнула. Не хотелось бы объясняться и краснеть перед взрослыми людьми. — Ты так спокойно относишься к ситуации. Будто тебе это не впервой. Мне интересно, что произошло такого, что ты ведешь себя так, будто знаешь, что будешь дальше делать. Это немного напрягает, знаешь ли. — Я знаю, что я буду делать, Акаши. Я знала это, как только очнулась после удара по голове. — И что же, Шепард? — Он действительно выглядел заинтересовано, и мне это и нравилось и напрягало. А напрягало то, что мне это нравится. Пиздец. — Я уничтожу ее. — Похоже, мой спокойный ответ заставил его замешкаться на пару мгновений. — Ты интересней, чем я ожидал. — Тебе интересно то, что я могу это действительно сделать? — Сейчас я полностью в этом уверен. Мы оба не поняли, как начали смотреть друг другу в глаза, не прерываясь даже на моргание. Это казалось таким ненужным и несущественным в данный момент. Но вот он опускает взгляд, я очерчиваю невидимую линию направления его взгляда и понимаю, что он опять направлен на мои бедра. Он тянет руку, но я не двигаюсь, сама не осознавая почему. Холодные кончики пальцев касаются моего колена, и я вздрагиваю. Не знаю, как это работает, но по моему телу прокатывается электрическая молния и пронизывает мое тело, заставляя нервно сглотнуть. Я смотрю на его прекрасное лицо, а он все еще смотрит на мои ноги не прекращая делать то, что он задумал. Его чуть шершавые кончики пальцев начинают медленно двигаться. Он ведет ими будто нарочно лениво по моему бедру, иногда убирая одни пальцы и присоединяя другие. Я сама не замечаю как у меня мутнеет в глазах, а мое дыхание участилось, как при беге. Ком в горле дает понять, что я вообще прекращаю дышать, а потом с большим усилием пытаюсь восстановить свой ритм. От его пальцев идут разряды в мое тело, я чувствую, что мне и щекотно и одновременно это возбуждает до кончиков ресниц. Я вроде смотрю на его лицо, но ничего не вижу, зато чувствую очень остро. Губы пересохли от сорванного дыхания. Он останавливается на границе рубашки, и поднимает глаза, вновь заглядывая в мои. Мне становиться немного неловко, потому что я понимаю, что сейчас мои глаза покрывает непроницаемая пелена вожделения. Но мне становится в мгновение наплевать на все в этот момент. Потому что в его глазах я вижу тоже самое. Этот до невозможности интимный момент в считанные секунды рушиться. Мы оба вздрагиваем от того, как пискнула духовка. Я быстро подрываясь со стула даже не позаботилась о бедняге, который очень опасно качнулся назад, но не упал, и на том спасибо. Акаши остается на месте, а я быстрым шагом ухожу в его комнату и закрываю дверь. Тут же понимаю, что крайне тяжело дышу, будто бежала от убийцы. Сглатываю и пытаюсь успокоить свое дыхание хоть как-то. Последний глубокий вдох и выдох помогли и я открываю глаза, осматривая помещение, пытаясь понять, что мне надо делать дальше. Сумрак в комнате дает мне понять, что уже перевалило за одиннадцать. Возвращаться домой такая себе идея, тем более в таком виде, поэтому я, не особо думая, просто укладываюсь на кровать, залезая под одеяло. Уже через пелену сна я слышу приглушенное дыхание и слова, что заставили меня лечь на спину и посмотреть на говорящего. — Ты пахнешь моим шампунем. — Я чувствую, что одна его рука упирается в кровать рядом с моей головой, а он сам нависает сверху. В лунном свете его лицо просто превосходно. Он точно мраморная статуя, за которую я бы отвалила все свои деньги. И прежде, чем подумать я произношу словно сама себе: — А ты пахнешь крышесносно. Он знал, зачем пришел, а мои слова только подожгли его желание. Акаши наклоняется ближе и касается носом моего носа. Не была бы я собой, если бы не осмелилась сделать этого. Моя рука поднимается, и мои холодные пальцы очерчивают его скулу, острую линию челюсти, и останавливаются на задней части шеи. Его это не на шутку завело, и его дыхание говорит мне, что я сама на это напросилась. Парень спускается ниже и касается сухими губами моей шеи, вызывая табун мурашек вдоль позвоночника. Он только коснулся, а я готова стонать громче, чем могу себе позволить. Могу ли я вообще позволить себе стонать под ним? Ответ, естественно, нет. Но мое тело кричит твердое «да!». Уже в следующую секунду, мое сознание кричит да да, и еще раз да! Забыв все предыдущие слабые протесты. Он ощутимо проводит языком от впадинки между ключиц и до уха. Я вздрагиваю всем телом, и Акаши это чувствует. Его ухмылку мне не надо видеть, я ощущаю каждое его движение, каждый вдох и выдох — это сильный всплеск в моем теле. Ком внизу живота понемногу начинает крепчать, а я могу лишь прогибаться под этим тяжелым телом, и извиваться, как кошка. — Ты сладкая, Риан. — Мое имя из его уст кажется чем-то высоким и божественным. Мне никогда не нравилось так свое собственное имя. Но в это же время — это нехило меня отрезвляет, и я упираюсь рукой в его грудь. Боже боже боже, зачем я это сделала?! Я все понимаю, Шепард, но ты совершенно точно сходишь по нему с ума. Заканчивай, маленькая извращенка! — Мне придется тебя пристрелить после этого. — Сладких снов, Шепард. — Он обдает мое ухо раскаленным дыханием, и влажный язык проходится по моему чувствительному месту. Я готова хныкать и проситься, чтобы он не останавливался. Никогда не останавливался, но он — слава моему, еще пока целому, рассудку — отрывается от меня и уходит. Еще минут десять я тупо пялюсь в потолок и пытаюсь унять бушующее желание вернуть его и изнасиловать. Мне удается с огромным трудом успокоиться и, свернувшись клубочком, пытаться заснуть. Утро будет веселым.