helpless

Ларс приехал на удивление скоро, даже раньше, чем обещал по телефону. Наверное, так было даже к лучшему, ведь если бы он приехал через назначенные им же полчаса, то точно не застал бы в адекватном состоянии Джеймса, решившего для уверенности накатить сначала одну стопочку, затем вторую и на всякий случай третью. Именно в тот момент, когда Хэтфилд уже трясущейся рукой подносил как раз третью рюмку к губам, в дверь позвонили. Альфа вскочил со стула, по неосторожности столкнув свою водку на стол, отчего та расплескалась по недавно отмытой поверхности, а рюмка со звонком покатилась в неизвестном направлении. Джеймс не стал её поднимать — напрочь забыв про своё пагубное занятие, он побежал открывать Ларсу, ведь в том, что за дверью стоял именно он, у Хэтфилда не было сомнений. — Быстро ты, — заметил альфа, внимательно разглядывая своего гостя. По виду омеги не было похоже, что тот собирался впопыхах: его волосы были недавно вымыты и аккуратно уложены, подбородок — гладко выбрит, тщательно подобранная одежда — выглажена, что было, на самом деле, весьма нестандартно, ведь обычно Ульрих носил что-то измятое, простое и непримечательное, не считая эту деталь в своей внешности особо важной. «Ларс всерьёз к этому готовился, — подумал Джеймс, стыдливо опуская голову, — а я разве что успел снова напиться… Не понимаю только, как у него это всё хватило времени. Наверное, он заранее догадался, что я его позову, да ещё и специально назначил больше времени, чем ему требовалось на самом деле… Вот ведь хитрец.» — Пробок не было, вот и доехал буквально за пару минут, — Ульрих повесил куртку на крючок, посмотрел на альфу и подмигнул ему, — ну что, где там твой телефон? — Что? Какой телефон? — Хэтфилд начал судорожно вспоминать, причём же тут был телефон и куда он его положил. — Ну как это «какой»? — насмешливо, но в то же время мягко спросил омега. — Ты позвал меня помочь разобраться с телефоном, который ты, как сам мне сказал, недавно купил. Или ты меня пригласил для чего-то ещё? Ларс вкрадчиво посмотрел в голубые глаза омеги, требуя ответа. — Т-точно, — отчего-то замялся Джеймс, — так и есть. Я не знаю, как его включить и всё такое… — Ты чего так волнуешься? — поинтересовался Ульрих, делая вид, будто бы он совершенно не понимал причины. «Я не волнуюсь, — хотел было ответить альфа. Он действительно чуть это не сказал, а затем вдруг понял, что Ларс был прав. Он словно знал, через что пришлось пройти Джеймсу, чтобы позвонить, да и совершить все эти нелепые махинации с покупкой мобильника, понимал, что тот воспринимал всё это как измену Дэйву, как нарушение своих же обещаний… Или же не понимал? Но, в любом случае, невероятная интуиция подсказала омеге, что Хэтфилду было не по себе, — ладно, Ларс, ты прав — я чертовски волнуюсь, и всё это из-за тебя. Ты же сделал всё, чтобы только усилить моё волнение — и эти тряпки напялил, и патлы помыл, и даже надушился какой-то необычной, но приятной фигнёй, отчего мне хочется оказаться ближе к тебе, чтобы вдохнуть её, да и просто побыть рядом с тобой… Ты всё это специально, маленькая сволочь…» — Джеймс? — позвал Ларс, пощёлкав пальцами перед его лицом. — Мобилу гони сюда. — Ах да, — спохватился Хэтфилд, — уже несу. Слегка пошатываясь, альфа добрался до своей комнаты, отыскал среди хлама телефон, который на самом деле был даже не распакован, быстро вытащил его из коробки и принёс Ульриху. — Ого, смотрю, ты не пожалел на него денег, — восхитился моделью мобильника омега, — и чего ты там не понял? Это же «Нокиа», тут разбираться не в чем! Смотри, вот на эту кнопку нажимаешь, чтобы включить… Джеймс слушал голос Ларса, полностью увлечённого объяснениями, и тщетно пытался хоть что-то запомнить. В голове альфы, словно лягушки или какие-то жуки, беспорядочно прыгали разные мысли. Как себя чувствует Дэйв, хорошо ли ему спится? Что будет после того, как Ульрих закончит свой мастер-класс по использованию телефона? Нужно ли завтра идти на репетицию? Были мысли и поглупее — сказывалось не самое лучшее влияние алкоголя на мозг. Стоило ли представлять Дэйва на месте Ларса, когда они будут делать «это»? Какую смазку использовать — с клубничным ароматом или с банановым? «Твою мать, Хэтфилд, — одёрнул себя Джеймс, — какую нахрен смазку, чёрт тебя дери? Он пришёл мне с телефоном помочь и не более того.» -… можно отправлять картинки. Эй, Джеймс, ты где витаешь? Хэтфилд протёр глаза и посмотрел на Ларса недовольного тем, что его игнорируют с телефоном в руках. Так, нужно вспомнить, о чём он говорил в конце. Это было… — Спать хочешь, что ли? — с какой-то заботой, от которой Джеймсу мгновенно стало стыдно за свой эгоизм, спросил Ульрих. Вновь обдумав все проблемы и расстроившись из-за их приличного масштаба, Хэтфилд не нашёл лучшего выхода, чем кивнуть в ответ. Завтра всё решится, сейчас просто нет настроения. — Так бы и сказал, а то я стою тут, впариваю тебе эту херню… У тебя, наверное, уже голова болит и не хочется ничего слушать… Вопреки ожиданиям альфы, — тот думал, что Ларс начнёт обвинять его и спрашивать, зачем же его позвал, — омега ничуть не обиделся на Джеймса, чем изрядно пристыдил последнего. — Какой же я мудак, — виновато начал Хэтфилд, пытаясь исправить положение, — сам пригласил тебя и совсем не слушаю. Прости, что заставил потратить на меня время. — Забей, Джеймс, — Ларс тепло улыбнулся, махнув рукой, — со всеми такое бывает. Поеду домой, что ли? — Нет! — вдруг слишком громко выкрикнул блондин — То есть, можешь остаться у меня. Там же темно, не хочу, чтобы ты ночью куда-то ехал, я буду за тебя волноваться. — Не похоже, что ты делал это раньше, — с прежней обидой процедил Ульрих, а затем спохватился, — извини, ты этого не слышал. Короче, постели мне где-то. — А разве ты не хочешь лечь вместе со мной? — уверенно спросил Джеймс, взяв Ларса за руку. Он был готов поставить что угодно на то, что омега согласится, но тот неожиданно выдернул свою руку из хватки Хэтфилда и отрицательно помотал головой. — Не у тебя одного голова болит, — он сдержанно улыбнулся, — извини, точно не сегодня. Пошли уже спать. Джеймс чуть не упал со стула от удивления. Ларс, всегда охотно соглашавшийся на такие предложения, ему отказал! В смысле, как такое вообще возможно? Наоборот должно быть — это Хэт его динамил, как же так вышло? Отойдя от шока, альфа взял себя в руки и спокойно сказал, что сейчас всё постелит. Выкурив сигарету, запачкав пеплом только что застеленный диван и торопливо всё стряхнув, Джеймс позвал Ларса и ушёл в другую комнату к Дэйву. Нужно помочь ему с процедурами, необходимыми перед сном. Хэтфилд уже настолько привык ко всему этому, что больше почти не вспоминал прежнего, по-настоящему живого Дэйва в это время. В последние дни альфе казалось, что Мастейн таким был и будет всегда, и воспоминания о его прошлом являлись ничем иным, как плодом воображения. Наверное, так люди и забывают всё хорошее, вытесняя его из памяти мрачной новой реальностью. Иногда, конечно, Джеймс отгонял эти нехорошие и в корне неправильные суждения, но сегодня он просто смирился и позволил им развиваться дальше. — Спасибо большое, — подошедший со спины Ларс придирчиво осмотрел свою кровать, но не стал никак критиковать Хэтфилда за криво расстеленную простынь и лишённую наволочки подушку, — я чай заварил. Будешь? — С удовольствием, — согласился Хэтфилд и последовал на кухню. С наслаждением попивая горячий чёрный чай с чуть ли не лошадиной дозой сахара, — в последнее время блондина дико тянуло на сладкое, — Джеймс ощущал, как постепенно его начинало клонить в сон; веки стали словно свинцовыми, тело едва слушалось и соображать было гораздо труднее, чем раньше. Значит, действительно пора ложиться. Но перед этим нужно обязательно сделать одну важную вещь, главное — не забыть. Поблагодарив Ларса за чай, Хэтфилд ушёл в ванную чистить зубы, стараясь как можно быстрее с этим покончить — спать хотелось уже просто до невозможности, а та самая вещь до утра подождать не могла. Вернувшись в гостиную, где омега уже лежал на диване, перед сном читая какой-то бестолковый журнал, Джеймс подсел рядом, нагнулся и притянул Ларса к себе, целуя его взасос и не давая возможности как-то вырваться. К его удивлению, Ульрих не стал ни сопротивляться, ни отвечать — спокойными глазами он смотрел на Хэтфилда, пытавшегося заставить его открыть рот и сам не производил ни малейшего движения. — Спать ложись, — устало произнёс он, когда Джеймс, наконец, отстранился. — Прости, — смущённо пробормотал Хэтфилд, краснея от своих неразумных действий. Ларс безразлично махнул рукой и отвернулся. Почувствовав себя совсем уж неловко, альфа вышел из комнаты, лёг на кровать рядом с Дэйвом и почти сразу же уснул.

***

Будильник, принесённый Ларсом в дом Джеймса и спрятанный им же под подушку, зазвонил ровно в семь утра. Отключив его, омега встал с дивана и тихими шагами отправился в ванную умываться. Он не боялся ненароком разбудить Джеймса, — подсыпанное ему в чай снотворное будет действовать ещё достаточно долго, примерно до двенадцати, — но некоторую осторожность соблюдать всё-таки стоило. При мыслях о Хэтфилде лицо омеги просветлело, и на губах заиграла хитрая улыбка. Всё-таки правильно он с ним поступил, — нельзя, чтобы этот придурок начал считать Ларса безотказной давалкой, пускай уж сначала его добивается! «Ну, а потом всё-таки можно, — решил Ульрих, — я и сам уже по нему соскучился.» Всё ещё думая о Джеймсе, Ларс приводил себя в порядок, собираясь выйти на улицу. За эти пять часов — пока Хэтфилд не проснётся — ему предстояло съездить в разные места, где обычно Ульриху находиться было совершенно неприятно. Но ради Дэйва можно было и потерпеть. Вернее, не Дэйва, а Джеймса — из-за Мастейна Ларс точно не хотел доставлять себе неудобства, но видя, как из-за него Хэтфилд не находит себе места, омега всё-таки решился на всё это. И первым делом он зайдёт в церковь, именно оттуда и начнутся его расследования. Вообще-то Ларс никогда не считал себя религиозным человеком, он спал с кем попало, нюхал кокаин, да и это было первое воскресенье за год, когда Ульрих пошёл туда. На это его сподвиг как раз-таки Мастейн — рыжий омега, в отличие от Ларса, действительно был верующим, — точнее, лишь в последнее время начал приобщаться к Богу, в сотый раз пообещал завязать со всей гадостью и стать правильным, — а значит, наверняка на исповеди («Или как это называется?» — спросил себя Ульрих) рассказал священнику о своих планах. Ведь если придерживаться изначальной теории, то Дэйв сделал с собой это целенаправленно и оказался в таком состоянии не просто так.

***

— Что ты хотел, сын мой? — раздался низкий голос из деревянного окошка. Ларса, конечно, покоробило от такого обращения, но, вспомнив, что стенах церкви оно было совершенно нормальным, он взял себя в руки, выдохнул и спросил: — Я бы хотел узнать, когда сюда в последний раз приходил Дэйв Мастейн и что он Вам говорил. Ульрих был точно уверен, что это и есть та самая церковь — он видел, как именно из неё выходили Джеймс и Дэйв после воскресной службы. И, как выяснилось, он не прогадал — с минуту подумав, священник ответил: — Боюсь, я не могу тебе этого сказать, сын мой. Мне нельзя разглашать такую информацию. Ларс, ожидавший и такого, засунул руку в карман, уверенно сжал лежавшую там стопку купюр и произнёс: — Я всё понимаю, святой отец. Но как Вам идея договориться? Вы мне расскажете, что же Вам говорил Мастейн, а я… — Если ты думаешь, что сможешь меня подкупить, — бесстрастно ответил мужчина за дверцей, — то можешь уходить обратно — ты попал не в то заведение. — Но Вы не могли бы сказать хоть чуть-чуть? Для него сейчас это важно, очень… — Я вижу, что ты пришёл сюда с добрыми намерениями, — задумчиво произнес священник, — так не положено, но… Уайт Стрит, 31. Больше я тебе ничего не могу сказать. Приди туда, и всё узнаешь. — Огромное спасибо, — поблагодарил Ульрих, желая уже побыстрее свалить из этого места. Информацию он получил, значит, нечего задерживаться. — Да прибудет с тобой Бог, — сказал на прощание священник, но Ларс уже выходил на улицу, вертя в руках коробок спичек. Отойдя ради приличия на небольшое расстояние от церкви и закурив, омега мысленно стирал из головы всю эту разговорную шелуху, не считая, конечно, адреса. Так, один этап уже пройден, надо двигаться дальше. Он заказал такси и сразу же полез за кошельком — как выяснилось, эта неизвестная Уайт Стрит располагалась достаточно далеко, и ехать до неё нужно было весьма долго. Эх, ещё и тратиться на этого Мастейна… Ларс надеялся, что его труды окажутся действительно полезными, и что в конце концов ему удастся всё решить и вернуть себе Джеймса, совсем уже потерявшего голову от горя. Здание, стоявшее на месте, указанным священником, оказалось обычным жилым домом с кафе на первом этаже. Рядом с вывеской висела надпись: «Закрыто», однако Ульрих ради интереса дёрнул ручку, и она поддалась. Терзаемый сомнениями, он зашёл внутрь. Кругом валялись стройматериалы и прочий мусор. Ларс прошёлся вокруг, печально смотря по сторонам и созерцая царившую вокруг разруху. Неужели его обманули? — Извините, мы закрыты, — обратился к нему каковой мужчина с длинными волосами, так незаметно сидевший на загромождении деревянных брусьев, что, казалось, его не существовало вообще, и он являлся лишь призраком, привидевшимся Ульриху в облаке пыли, которой в помещении было в избытке. — Простите, — совсем уже подавленно пробормотал Ларс, собираясь уходить, — одну секунду… Крис Поланд? Он был точно уверен, — память на лица у омеги была что надо, — что перед ним стоял дружок Мастейна, торчок похуже него самого, за что его, к слову, рыжий и выгнал из своей группы. Ларс был немного с ним знаком — в восьмидесятых ему доводилось зависать вместе с Megadeth, даже несмотря на личную неприязнь участников друг к другу — что только не сделаешь ради этого чёртова «ЭмТиВи» и их бабок! — Ты знаешь меня? — удивлённо спросил мужчина, не скрывая выступивший на лице испуг. — А, погоди, ты же тот чувак из Металлики! Ларс… -…Ульрих, — напомнил омега, — я тут по делу. Сюда когда-то заходил Мастейн? Встретившись со знакомым, Ларс сразу начал себя чувствовать гораздо увереннее и сразу же спросил, всё, что хотел узнать. — Возможно, и заходил, возможно — нет, — многозначительно ответил Крис, хитро смотря на Ульриха, — думаешь, я тебе просто так всё выложу? Прости, но у нас секретный клуб, и информацию мы не разглашаем. — Тогда я хочу стать членом вашего клуба, — предложил омега, вновь засунув руку в карман, чтобы убедиться, что деньги были на месте, — если нужен какой-то взнос, то могу расплатиться. Десятка сойдёт? — Десятка? — переспросил Поланд, засмеявшись. Ульрих в это время вытаскивал свою «десятку», взяв половину купюр в другую руку — в одной они просто-напросто не умещались. — Чушь не неси, что я смогу на неё купить? Подожди, ты про тысячи… Всё, чувак, ты принят! По рукам! — Продажная сучка, — тихо в сторону сказал омега, пожимая костлявую руку. — Что ты там вякнул? — Ничего, забей, — добродушно улыбнулся Ларс, — так что там с Мастейном? — Хотел тебя спросить об этом же, — загадочно ответил Крис. — То есть? — не понял вопроса Ульрих. — Ну, как он там, замутил он в итоге со своим Джеймсом или нет… — Я не знаю, откуда тебе известно про Джеймса, — перебил его омега, всё сильнее раздражаясь, — но если тебе это так интересно, то твой Мастейн валяется овощем, а Джеймс торчит вместе с ним круглые сутки, кормит его с ложечки и подтирает ему жопу. — А я его предупреждал, — Крис рассмеялся злым, недоброжелательным смехом, но увидев, как Ларс, заведя речь о Джеймсе, сразу же помрачнел и опустил взгляд на покрытый пылью пол, он похлопал его по плечу и предложил сигарету. — Спасибо, — Ульрих жадно затянулся, благодаря большой дозе никотина сразу позабыл про былую печаль и снова спросил, — а теперь поподробнее, что значит «ты его предупреждал»? — Ну смотри, есть такая… — несмотря на то, что кроме их двоих никого в помещении не было, Крис воровато огляделся по сторонам, зыркнул куда-то вбок и тихо добавил, — а пройдём-ка внутрь, я всё расскажу. — Но куда? — удивлённо переспросил Ларс. Не став отвечать, Поланд встал со своей деревянной скамьи и подошёл к самому приметному и крупному нагромождению стройматериалов. Отодвинув доски, он открыл взгляду Ульриха потайной люк, совершенно невидимый для непосвящённых и случайных прохожих, вероятно, часто заходивших в недостроенное кафе и получавших отказ в каком-либо обслуживании. Подняв люк, Крис начал осторожно спускаться по спрятанной под ним лестнице, к слову, весьма прочной с ярко выделявшимися ступеньками, о надёжности которых не стоило и сомневаться. Ларс последовал за ним, рассматривая стремительно менявшееся окружение. Под абсолютно отталкивающим своей грязью наружным убранством кафе скрывался вполне приличный клуб, дорого обставленный и даже очаровывающий своей мрачной эстетикой. Ульрих засмотрелся на украшенные в готическом стиле стены и диваны и не заметил, как Крис продолжил свой рассказ. — Постой, можно ещё раз? — виновато попросил омега, отводя взгляд от барной стойки из чёрного дерева и обилием напитков за ней. — Потом осмотришься, сейчас слушай, — грубо заметил Поланд, начиная заново, — в общем, есть у нас такая книга, она исполняет желания за особую плату. Мастейн попросил её сделать так, чтобы он был вместе с этим… Хэтфилдом, верно? Неважно, но он заплатил, и желание исполнилось, всё просто. — А чем он заплатил? — решил уточнить Ларс, не поняв ровным счётом ничего из рассказа Криса. — Не деньгами, конечно, — усмехнулся Поланд, — Книга такое не принимает, так что не надейся. Он отдал ей свою душу, а без души человек, можно сказать, умирает, и остаётся от него лишь… Ну ты сам всё видел. — И ты в это веришь? — Ульрих точно не знал, рассказывал ли этот возможно и даже точно не бывший наркоман и вор всё это всерьёз, но сам он точно не собирался воспринимать такие бредни как правду. — Ну, а какие ещё у тебя есть версии? — вопросом ответил Крис. — Думаешь, Мастейн действительно попал в автокатастрофу, как сказали по телеку? Не думаю, что ты так считаешь, раз пришёл сюда. — И то верно, — признал Ларс, — слушай, а можно ли как-то эти желания, ну, как сказать… откатить? Вернуть всё обратно? — Конечно, можно, — задумчиво кивнул Крис, удивляясь подобным вопросам, — но не всё так просто. Нельзя взять и забрать у Книги уже пожертвованную душу, не отдав ей ничего взамен. Нужна другая душа — чья угодно, хоть собственная, это уже неважно… Слушай, а зачем тебе это? Хочешь спасти Мастейна? Влюбился, что ли? — Нет, конечно, — Ульрих манерно скривился, — мне жаль Джеймса, он такими темпами скоро свихнётся. Неужели Мастейн не подумал о последствиях? Какая же он эгоистичная сука! — Не могу не согласиться, — на этот раз уже дружелюбно рассмеялся Поланд, найдя общую тему для обсуждения, — ну ты, короче, решайся. Только если будешь приносить в жертву чужую душу, убивать, проще говоря, предупреди меня, там особый ритуал нужен. Ларса передёрнуло. Этот конченный говорил о лишении человека жизни так, словно обсуждал погоду или цены на молоко в супермаркете. Омеге всё меньше и меньше хотелось находиться в этом ужасном месте. — Без проблем, — стараясь не показывать лицом свои подлинные эмоции, Ульрих коротко выразил своё согласие этой совершенно обыденной фразой, — ну, я пойду. Спасибо за информацию. — Приходи ещё, — наверное, вспомнив про недавно обретённую тяжесть в кармане номиналом в десять тысяч долларов, Крис счёл необходимым тепло попрощаться с Ларсом, — тебе теперь здесь всегда рады. Обязательно познакомлю тебя с другими членами клуба, может, узнаешь кого-то из своих, всё возможно. И ты понял, наверное — никому ни слова про нас, запомнил? Ларс приложил большой и указательный палец к губам и провёл рукой, изображая застёгивающуюся молнию. Стараясь не смотреть на окружавшую его сначала — дорогую мебель и старинные картины, а выше — пыльные доски и непонятного происхождения опилки, Ульрих вышел на улицу, купил в соседнем магазинчике две бутылки недешевого тёмного пива и пачку сигарет, заказал такси, прибывшее на место так быстро, что он даже не успел пригубить напиток благородного коричневого цвета, спросив разрешение у водителя, всё-таки начал распивать пиво и в итоге доехал до дома Джеймса, практически не смотря по сторонам всю поездку. Мысли его были только о прошедшем разговоре — несмотря на свой скептицизм, Ларс, за неимением других версий произошедшего, полностью поверил Крису и теперь ломал голову, как же всё вернуть обратно. Убивать ни в чём не виновного и не причастного к этой Санта-Барбаре человека… Разве так можно? Но тогда остаётся одно — убить себя. В последнее время Ульрих, абсолютно довольный успехом группы и исходящими из этого приятными последствиями в виде кучи денег, девушек, наркоты и всего, что можно только пожелать, редко задумывался о самоубийстве. Вернее, таких мыслей у него просто и не было. До сегодняшнего дня. Кому от этого станет лучше? Джеймсу? Сложно точно сказать. Возможно, так и есть, но это ничего не меняет — Ларс не был готов к таким серьёзным решениям и тщетно продолжал искать другие варианты, постепенно теряя уверенность в их существовании и приходя в отчаяние. Ни пиво, ни даже сигарета, которую ему разрешил выкурить великодушный водитель, подкупленный, конечно же, автографом, никак не помогали снимать полученный стресс; Ульрих просто не знал, куда от него деться, и только остановка машины у нужного дома помогла ему отвлечься и сосредоточиться на настоящем.

***

На часах было одиннадцать утра, и Хэтфилд, как выяснилось, всё ещё спал и даже не подозревал, чем занимался в это время его гость. Когда Ларс зашёл в комнату, альфа перевернулся на другой бок, сквозь сон выдал наполовину нечленораздельную матерную тираду светившему в глаза солнцу, а затем через пять минут всё-таки проснулся, смотря заспанными глазами на стоявшего в проходе омегу. Если говорить точнее, то первым делом Джеймс, не изменяя своим привычкам, заприметил пиво в его руках — ту вторую бутылку, которую Ларс купил именно для него. Не говоря ни слова, Ульрих кинул пиво в руки Хэтфилду, едва проснувшемуся, но на удивление ловко поймавшему бутылку и сразу же открывшему её. — Лучшее начало утра, — довольно произнёс альфа, выпив залпом чуть ли не половину и смачно рыгнув, отчего Ларс, не приходящий в восторг от деревенских замашек Джеймса, поморщился с неприязнью, — слушай, чувак, я тут такой сон видел… Короче, мне приснилось, что я зачем-то довёл тебя до суицида, прикинь… Я сейчас прям с таким облегчением смотрю на тебя, и представить не можешь… — Странные у тебя сны, — заметил Ульрих и нервно засмеялся.