На острие ножа

      Генри Джекилл устало опустился в кресло. Хоть время давно перевалило за полночь, ему казалось, будто стрелки часов в его кабинете застыли, и утро никогда не наступит. Доктор прикрыл глаза и потёр переносицу. Ему совсем не хотелось смотреть на человека, сидящего напротив него по другую сторону стола.        — Чего теперь ты хочешь? Дело сделано, эксперимент завершён, а ты волен жить как тебе угодно, — глухо проговорил Генри, не открывая глаз.       Человек, до этого сидящий в тени, придвинулся ближе, и дрожащее пламя свечи, стоящей на столе, осветило его злую ухмылку, делая её ещё более жуткой и неестественной.        — О нет, Джекилл, наша с тобой игра не окончена. Ты проигрался, причём по-крупному. Подпиши эти бумаги, и тогда мы квиты. В противном случае твоя дочь не доживёт до своего совершеннолетия. Ты меня знаешь, уговор есть уговор.       Доктор резко открыл глаза, и, не в силах скрыть страха, испуганно взглянул на человека напротив. Тот вальяжно откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и явно чувствуя себя хозяином положения.        — Ты блефуешь. Ты не знаешь, где моя дочь.       Льдистый смех визитёра расколол звенящую от напряжения тишину кабинета.        — Конечно знаю. И кто она такая, и где она, и с кем живёт... Кстати, как поживает твоя жена? Не думал бросить свои бесполезные научные штучки и наконец вернуть утраченную любовь? А как же семья, Джекилл?       Генри побледнел и дрожащими пальцами потёр покрытый испариной лоб.       Посетитель ядовито оскалился.        — Видишь, я не лгу. А ты просчитался ещё тогда, когда позволил копаться в своих мыслях. Или, постой, дай угадаю... не смог не позволить?..       Доктор уловил акцент, сделанный ночным гостем на последних словах, а тот снова насмешливо продолжил:        — Ты погряз в своём тщеславии, словно в болоте, по самое горло. Возомнил себя богом и совсем забыл о последствиях. Знаешь, мне это только на руку. Пожинай плоды, Джекилл.       Генри снова закрыл глаза и вздохнул. Он и сам понимал, что попал в ловушку. Выкопал себе яму, из которой не выбраться, собственными руками. Ещё тогда, когда только начал эксперимент. Если б только он знал, чем потом всё это обернётся...       Визитёр опустил длинные пальцы на лежащие на столе документы и придвинул их к Генри. Тот молча взял перо и нервно черкнул подписи в нужных местах. Человек напротив довольно усмехнулся. Джекилл поднял на него полные отчаяния глаза и прошептал:        — Не смей трогать мою дочь. Даже не вздумай, слышишь?        — Расслабься, она не входит в мои планы. Или мне поклясться на крови? — с усмешкой спросил гость, заметив выражение лица доктора.       Цепкий взгляд визитёра ослабил хватку, и Джекиллу показалось, будто дышать стало легче. Человек в чёрном плаще поднялся, забрал подписанные бумаги и неспеша двинулся к двери. Напоследок он ещё раз, не оборачиваясь и не глядя на доктора, бросил победным тоном:        — Приятно иметь с тобой дело... Ах да, чуть не забыл... поговори со своим адвокатом насчёт меня. Надеюсь, вам удастся решить мои мелкие неурядицы с констеблями. Мне лишние проблемы ни к чему.       Дверь захлопнулась, а Генри, сжав руки в кулаки, тихо выдохнул в пустоту:        — Ненавижу...       Вот только, если бы ему сейчас задали вопрос, кого же всё-таки он ненавидит — ушедшего гостя или себя самого, — он бы не смог дать на него ответа. Потому что и сам его не знал.