На острие ножа

      Хайд вышел из тени навстречу Роуз. Когда девушка подошла ближе, он протянул ей бледно-сиреневую розу, и она, удивляясь столь редкому оттенку цветка, про себя подумала: «Какое милое дежавю».        — Вы очень внимательны, мистер Хайд, — кокетливо улыбаясь, сказала она, заглянув в его пепельные глаза.       Он подал ей согнутую в локте руку, приглашая пойти с ним, и, понизив голос почти до шёпота, произнёс:        — "Пусть у цветов, где свил гнездо порок, И стебель, и шипы, и листья те же, И так же пурпур лепестков глубок, И тот же венчик, что у розы свежей, - Они цветут, не радуя сердец, И вянут, отравляя нам дыханье. А у душистых роз иной конец: Их душу перельют в благоуханье." *       Роуз слегка нахмурилась и усмехнулась.        — Право же, у вас сегодня мрачное настроение.       Хайд обворожительно улыбнулся и ответил:        — Отнюдь. Со мной прекраснейшая из прекрасных леди, о чём мне ещё мечтать?.. Но нам стоит поторопиться, иначе нас кто-нибудь увидит, а мы ведь этого не хотим, правда?       Девушка тихо рассмеялась, покачала головой и взяла его под руку.       Кучер отвёз их в тёмный парк у реки, в самый укромный его уголок, куда даже при свете дня редко приходили люди. У Роуз по спине пробежал холодок. Хотя ей и казалось, что Эдварду Хайду можно доверять, в эту безлунную ночь, в абсолютно пустынном парке, в полной тишине, всё казалось каким-то нереальным и немного жутким. Кэб остался ждать их, укрытый ветвями деревьев, сбрасывающих свои последние покровы. Хайд ни на секунду не выпускал её руку, пока они шли ближе к реке. Одинокая беседка встретила их сырыми сквозняками, гуляющими под её крышей. Эдвард наконец отпустил Роуз, а сам, опершись плечом о деревянную балку и сложив руки на груди, обратился к девушке:        — Жаль, что я не могу вас отвезти в другое место, но лучшего выбора у меня не нашлось. Хотя, конечно, я мог бы отвезти вас и домой. Хотите?       Роуз считала, что это было бы гораздо благоразумнее, однако ей отчего-то захотелось побыть здесь, с Хайдом. Ей надоело, что все ей постоянно указывают, что делать, надоело быть вечно опекаемой, надоело, что её мысли не разделяли те, с кем она ими делилась. А с Эдвардом она чувствовала себя… свободной. Роуз даже удивлялась тому, что чужой человек, почти что незнакомец оказался ей вдруг ближе всех, кого она знала и любила.       Девушка задумчиво посмотрела на него, а затем ответила:        — Давайте просто побудем здесь. Немного.       Хайд кивнул.        — Что ж, я только рад. И польщён, что вы предпочли моё общество, несмотря на то, что и там, на том скучном вечере, был человек, способный вас заинтересовать.       Девушка внимательно посмотрела ему в глаза.        — О чём это вы?       Черты Хайда будто заострились и стали жёстче. Взгляд непроницаемых глаз, казалось, был обращён прямо в душу.        — О ком… Вы знаете, Роуз. Он вам понравился?       Роуз, почувствовав себя уязвлённой, отрезала:        — По-моему, вы забываетесь, мистер Хайд. Едва ли вас это вообще как-то касается.        — Согласен. Просто хочу предостеречь вас от ошибок юности. Он не тот, кем вам кажется. И не тот, с кем вам стоило бы связываться.       Девушка рассмеялась.        — А вы, стало быть, тот?       Эдвард усмехнулся.        — Я не по звёздам о судьбе гадаю… * — туманно произнёс он.       Роуз заинтересованно улыбнулась.        — Шекспир… значит, увлекаетесь стихами? А сами не пишете?       Хайд уклончиво ответил:        — Мне не дано говорить на языке любви…       Беседа с ним увлекала Роуз всё больше. Она не замечала, сколь стремительно течёт время, пока часы не пробили полночь. Ей, где-то в отдалённом уголке сознания, подумалось, что отец, должно быть, очень переживает, ищет её, но… Ей так не хотелось уходить.       Хайд подошёл к ней, взяв за руку.        — Нам пора, мисс Роуз. Увы…       Она с мольбой в глазах посмотрела на него.        — Прошу, давайте останемся. Ещё немного…        — Роуз…       Он стоял так опасно, непозволительно близко, глядя на неё сверху вниз, а она, не смея тронуться с места, будто чего-то ждала.       «Ну и чёрт с ним, будь что будет…» — подумала мисс Джекилл, и, поднявшись на цыпочках, оставила краткий и невесомый поцелуй на его губах.       Он будто даже не был удивлён, и, улыбнувшись каким-то своим мыслям, прежде чем Роуз успела что-либо сказать, наклонился к её губам и поцеловал в ответ. Смело, откровенно, совсем не так, как она целовала его. Ей показалось, что прошло много времени, прежде чем их поцелуй оборвался, и, когда она открыла глаза, Хайд хрипло выдохнул:        — Надо возвращаться, Роуз.       Пока кэб вёз их к дому, они оба не проронили ни слова. Мисс Джекилл, словно очнувшись от сна, стыдилась того, что произошло этим вечером. «Господи, о чём я только думала? Как легкомысленно, как неправильно… Что же теперь будет…». В темноте она не видела лица Хайда, но буквально ощущала это неловкое напряжение между ними.       Кэб наконец подъехал к дому, и Хайд, всё так же не говоря ни слова, вышел на улицу и, поддерживая Роуз за руку, помог спуститься и ей.       Молча проводив её до самой двери, он наконец нарушил тишину, держась при этом несколько отстранённо.        — Я вынужден вас покинуть. У меня есть некоторые дела.       Девушка с лёгкой обидой спросила:        — Вы не идёте? Ведь уже совсем поздно…       Он покачал головой и снова сказал:        — Мне и правда нужно идти. Доброй ночи, Роуз.        — Что ж… доброй ночи.       Хайд снова исчез в темноте, оставив её одну перед дверью. Сердце набатом стучало в груди, отдаваясь в висках неровным гулом. Предчувствуя нелёгкий разговор с отцом, она тихо постучала в дверь.