Ole oma itsesi

1971 год. Конец 7 курса. Возвращение с каникул снова оказалось не радостным: в последнюю ночь перед началом учёбы были жестоко убиты два профессора. Преподаватели по Маггловедению и Астрономии были найдены утром в своих комнатах, отравленные неизвестным ядом. Конечно же, Министерство не могло оставить произошедшее без внимания. В первую очередь обязаны были быть проверенными все ученики, оставшиеся на Пасху в замке. Весь день в школе стоял ужасный переполох, связанный как с прибытием авроров, так и с ожиданием приезда учеников. Во время ужина Дамблдор произнёс сдержанную речь, не раскрывая подробностей случившегося, но по столам неизбежно расползлись слухи о том, что данные убийства — дело рук Пожирателей Смерти. Многих студентов захлестнула новая волна ужаса. Директор сменил цвета флагов на чёрный. Нарцисса Блэк побледнела так, что цвет её лица мог сливаться с её тарелкой, которая весь вечер оставалась пустой. Она так хотела бы поверить, что Прорицания — наука не точная. Внешний вид Рабастана, сидящего рядом с ней, казалось, стал ещё более суровым и холодным. Андромеда ловила тревожные взгляды Теда, что сидел напротив неё за пуффендуйским столом. Тем временем как Регулус следил за этими самыми переглядками кузины. В его голове крутились мысли, связанные с недавним его посещением поместья Блэков. Ужин прошёл не то, чтобы празднично, он прошёл ещё хуже, чем просто «буднично». В головах учеников ещё не укладывалось, как можно продолжать вести свою обыденную жизнь, как можно продолжать спокойно сидеть под неустанным взглядом авроров, которые не собирались покидать Хогвартс как минимум ближайшую неделю. В крайне гнетущей атмосфере студенты медленно и тихо начали покидать Большой зал. Слизеринцы же были теми, кто совсем не спешил. Они всё с тем же высокомерным видом восседали за столом своего факультета, стараясь оставаться максимально отрешёнными и невозмутимыми. Если все беспокоились, то им ни в коем случае нельзя было этого делать. Во-первых, многие из них имели косвенное отношение к приспешникам Волдеморта, будучи связанными через свои семьи. Во-вторых, представители Слизерина теперь всегда оставались по другую сторону, они были обязаны противиться всему, что поддерживал «светлый» лагерь. Андромеда собиралась поговорить с Нарциссой в их спальне, ожидая вестей из дома и желая узнать, что младшей сестре известно о случившемся. Но, похоже, Цисси совсем не собиралась покидать общество других своих одногруппников. Более того, рядом с девушкой образовался своего рода кружок, в котором активно обсуждались последние события. Меда узнала среди говоривших четверокурсников Арчи Паркинсона и Эвана Розье, свою бывшую подругу Присцилу Бёрк и, конечно же, своего кузена Регулуса. Прозвучал призыв одного из авроров разойтись ученикам по своим комнатам. Сотрудники Министерства ожидаемо пристальней всего наблюдали за студентами змеиного факультета. Удивительно, что они ещё никого из присутствующих не заставили засучить рукава, хотя, возможно, до этого недалеко. — Вы слышали аврора, пора в гостиную, — Андромеда поднялась со своего места и прервала разговор собравшегося кружка. — Конечно-конечно, мисс Староста, как прикажете, — оскалился Паркинсон. У Меды внутри тут же стало разрастаться негодование от такого его ответа: как четверокурсник смел разговаривать с ней в таком тоне! Нет, как представитель аристократической семьи смел разговаривать с ней, тоже наследницей великого дома, в таком тоне! — Мы много чего слышали, была бы из этого половина правдой, — подал голос Розье, и сидевшие рядом ученики, уже вовсю вовлечённые в происходящее, разразились смехом. — Вы снова нарываетесь на неприятности, только в этот раз… — Блэк не дали закончить фразу. — Иди поучи кого-нибудь другого, — перебил её Регулус и злостно сверкнул своими синими глазами. — Своего грязнокровного дружка Тонкса, например. Ой, «мистера Главного старосту» я хотел сказать. — Замолчи, Рег! — Андромеда с ужасом смотрела на своего брата, она не могла до конца осознать, с какой чудовищной скоростью происходили все изменения в нём, в её однокурсниках, в их семьях и в волшебном мире. — Я просто умею видеть в людях то, что другие не способны, — злобно процедила она. Тот самый мракоборец приблизился к столу Слизерина и громче повторил указания проследовать в гостиную. Младшекурсники начали подниматься со своих мест. — А то что? Пожалуешься… кому? Может быть, Краучу? — усмехнулся Регулус. — Или своему жениху Рудольфусу? Даже не думаю, что кому-то из них есть до этого дело. — О, ты хочешь узнать «а то что»? — Меда совершенно не хотела уступать в этом противостоянии, которое так глупо, да ещё и публично начал её кузен. Девушка была уверена, что сможет зайти настолько далеко, насколько это от неё потребуется. Мерлин, она была бы готова даже противостоять Регулусу на дуэли, лишь бы этот несносный мальчишка прекратил своё выступление. Возможно, это слова о Теде так сильно задели её. Или же эта ярость всегда жила у Андромеды, только она глубоко прятала её внутри. — А ну, прекратите! — ожесточённым шёпотом произнесла Цисси. Она не могла занять чью-либо сторону в этом вопросе, но ей хотелось остановить развернувшуюся между кузенами ссору. Молодые люди явно не собираясь прислушиваться к словам Нарциссы. От необдуманных действий слизеринцев останавливали лишь неусыпные пристальные взгляды авроров и нескольких оставшихся профессоров. — Боюсь-боюсь. Ты совершенно ничего из себя не представляешь, знаешь ли, — закатил глаза младший Блэк, встав с места. — Вижу, как много ты представляешь из себя. Жду не дождусь твоих великих свершений, — все собравшиеся с интересом наблюдали за перепалкой родственников. — Ты будешь первой, кому я сообщу, — его подбородок слегка подрагивал. — Хочу видеть твоё лицо, когда ты поймёшь, что всё, во что ты верил, было полной чушью, — Меда вернула себе хотя бы видимость самоконтроля, но её сердце продолжало учащённо биться, гулким эхом отдавая в висках. — Всё лучше, чем то, во что веришь ты, — чистокровные убеждения один за одним слетали с губ младшего Блэка, он продолжал повторять всё то, что он слышал в своей семье день ото дня, год за годом. — Да что ты можешь знать про меня? — их взгляды встретились, и девушка вновь почувствовала, какими же чужими людьми они являлись друг другу. — Я знаю, что ты ведёшь себя не сообразно своему статусу. Ты же Блэк! — прорычал Регулус. — И всегда ей буду, — в отличие от Сириуса, Меда никогда не кичилась тем, что происхождение ничего не значит. Оно значило, и от него нельзя было отречься. — Да я, может быть, больше Блэк, чем ты. — Ну знаешь…! Ты никогда не разделяла ценностей нашей дома! — А ты разделяешь, да? Вперёд! Положи свою жизнь на жертвенный алтарь семьи! Последняя фраза была брошена девушкой, когда она направлялась уже к дверям. Регулус с немым вопросом в глазах продолжал смотреть ей вслед. Он бы хотел иметь хотя бы половину той решимости, что была у Андромеды или у Сириуса.

***

По мере того, как разворачивалось наступление Пожирателей Смерти, Барти Крауч сходил с ума. Механизм, запущенный ещё в детстве его отцом, продолжил работу под давлением Рудольфуса и Беллатрикс. Поначалу юноша не понимал, насколько сильно на него влияют его напарники, пока этот процесс не стал необратимым. Он стал зависимым от парочки Лестрейнджа и Блэк, а также от насилия. Параноидальные мысли и незначительные сдвиги в нервной системе появились у него уже на последних курсах школы, однако его безумному поведению нужна была подпитка, и в рядах последователей Волдеморта он её получил. Ото всех действий, что он совершал, невозможно было остаться в здравом уме. А и так травмированную, хрупкую психику Крауча было особенно легко повредить. Спустя несколько месяцев он стал адаптироваться, принимая происходящее за норму и подстраиваясь под новую реальность. Барти не смог бы выжить по-другому, ему оставалось превратиться в настоящего психопата. Использование тёмной магии тоже накладывало свой отпечаток как на внешний облик, так и на внутреннее состояние. Губительное влияние от использования непростительных заклинаний нельзя было переоценить. Каждая его клеточка, казалось, была отравлена. Крауч погряз во тьме настолько, что уже перестал эту тьму замечать. Но самым ужасным, пожалуй, было то, что он был искренне предан своему делу и Тёмному Лорду. Он восхищался им, он обожал его, он боготворил его. Волдеморт стал главной фигурой в его жизни. Барти был готов до конца жизни играть на шахматной доске, где были выкинуты все фигуры, кроме короля, и быть той самой пешкой, которая однажды дойдёт до противоположного края. Ещё Барти всё чаще начал замечать провалы в памяти. После разговора с Андромедой он пытался проанализировать события последнего года, попутно наблюдая за происходящим в настоящем, и нашёл у себя несколько несостыковок. Он отбросил мысль о том, что Волдеморт может стирать какие-то воспоминания, потому что в этом не было никакого смысла. Крауч предполагал, что дело в прогрессирующих психических отклонениях. Он стал подвержен вспышкам гнева и резким перепадам настроения. И те самые минуты агрессии он мог не помнить напрочь. Наверное, он не хотел их помнить. Также и стирались из памяти немногие счастливые моменты. Подсознание блокировало воспоминания об Андромеде или о Регулусе, в основном об Андромеде, конечно. В его голове теперь задерживалась только необходимая информация по миссиям, для бесполезных и глупых эмоций там не было места. Барти больше ничего не испытывал в момент совершения убийства. Истинной злости для произнесения «Авады» у него хватало сполна. Насилие стало рутиной. Насилие стало необходимостью. Он даже приходил в своего рода восторг от использования сложных атакующих чар или изобретения новых заклинаний для пыток. Крауч получил возможность демонстрировать своё превосходство. Головные боли стали практически верными его спутниками. Но Барти научился не замечать назойливую пульсацию в затылке. Ничто не могло помешать ему. Но в тот день его голова почти что разрывалась, мешая даже чётко видеть перед собой. Он вместе со своими новыми друзьями явился на встречу с Тёмным Лордом, чтобы отчитаться о совершённой миссии. Юные Пожиратели привычно сидели за длинным столом в зале собрания. Шторы были плотно задвинуты, под потолком покачивалась одинокая люстра. Громкий голос их предводителя гулким эхом разносился по коридорам: — Понравилась вам забава, которую вы устроили? Проникнуть в Хогвартс прямо под носом у этого жалкого старика и убить двух его преподавателей… Как… замечательно — растягивал слова Волдеморт. — Теперь они будут понимать, что они не в безопасности. Все собравшиеся сдержанно кивнули. Том Реддл поднялся со своего места и принялся обходить по очереди молодых людей. — Люциус, твои зелья, — он положил руку ему на плечо, — Рудольфус, Рабастан, ваш портал, — мужчина продолжил продвигаться по мере называния имён, — Беллатрикс, Бартемиус, ваши заклинания. Вы все невероятно одарены! Вы все достойны того мира, за который мы боремся! Размеры тёмных кругов под глазами Крауча были прямо пропорциональны времени, затраченному на эту операцию. В основном, они ожидали отлаживания механизма работы портала, а затем приготовления нужного яда. Барти же отвечал за обход охранных чар и применения заклинаний маскировки. Это была сложно составленная, содержащая в себе несколько заклятий одновременно магия. Но в конец концов им удалось обойти защиту самого Хогвартса и посягнуть на жизни преподавателей. — Я вижу, как горят ваши глаза. Я вижу, как вы доказываете мне свою преданность день ото дня. Что ж… я рад иметь рядом с собой таких друзей, как вы, — Волдеморт развёл руками, что означало высшую степень одобрения. Новая волна чудовищной головной боли захлестнула Барти.

***

Учебный год близился к завершению. Выпускники всё больше были озабочены сдачей экзаменов. Но ещё больше каждый из них был озабочен войной. Мало кто из них представлял, что их ждёт после выхода со школьной скамьи. В Хогвартсе всё было просто и понятно, взрослая же жизнь и так пугала своими туманными перспективами, а теперь она пугала скорее их отсутствием. Магглорождённые волшебники переживали больше остальных. Среди них почти каждый желал стать аврором или как-либо ещё помочь в борьбе с Пожирателями Смерти. Среди этих панических настроений Тед, казалось, был вообще ничем не обеспокоен. На вопросы о выпускных экзаменах он отвечал, что уже ничем не сможет себе помочь в оставшиеся недели и что он считает, что выучил за семь лет достаточно для сдачи. От разговоров по поводу будущей профессии он уворачивался, многозначно пожимая плечами и таинственно улыбаясь. У Тонкса всё было под контролем ровно настолько, насколько должно было. Более того, лёгкость и спокойствие Теда охватывали и других пуффендуйцев, с кем он больше всего проводил времени. Наверное, именно по этой причине его друзья согласились на один вечер отложить свои многочисленные конспекты и учебники и собраться на тихое празднование дня рождения Тонкса. Андромеда была рада снова оказаться в общей комнате Пуффендуя, её маленькое желание провести там ещё одну вечеринку сбылось. Начало мая выдалось жарким, все окна в гостиной были открыты на распашку, и с улицы врывались громкие голоса гуляющих учеников и яркие солнечные лучи. Всё в помещении казалось ещё более яркого жёлтого цвета. Многочисленные растения довольные тянулись ближе к свету, больше обычного шевеля своими веточками и игриво цепляя студентов. Солнечные зайчики, отражаясь от разбросанных стеклянных шаров и зеркал, бегали по стенам и лицам собравшихся, заставляя их щуриться или то и дело менять своё положение, прячась от солнца. По последним рассказам Сириуса — который стал на удивление более общительным в последнее время — в гостиной Гриффиндора дела обстояли иным образом. Там всё больше преобладали воинственные настроения, все выпускники бордово-золотого факультета этого года собирались поступать на мракоборцев, кто-то даже организовал свой дуэльный клуб, где они практиковали боевые заклинания, а перемывание костей слизеринцам стало уже обыденным вечерним занятием. Гостиная Пуффендуя же оставалась по-прежнему островком спокойствия и уюта. Казалось, из громких звуков здесь мог быть только звук смеха. Теда поздравили почти все студенты его факультета. Каждую минуту кто-то проходил мимо него и либо бросал на ходу несколько вежливых фраз с пожеланиями, либо откладывал свои дела, останавливаясь поболтать подольше. Тонкс вовсе не был против и с удовольствием уделял время каждому. Кажется, он действительно неспроста в начале года был назначен Главным старостой. Меган и Билли принесли с кухни праздничный торт, наотрез отказываясь слышать, что Тед не будет есть сладкое, и заставляя его взять кусочек в честь своего дня рождения. Присоединилась к ним и Рита. Андромеда почти всё время ловила её пристальный взгляд из-под полуопущенных век. У Скитер прямо-таки был талант смотреть в душу. В этой скромной компании они провели несколько часов. Меда сыграла несколько партий во взрывающиеся карты со всеми по очереди и даже выиграла у Билли. От этой забавы девушка получила большое наслаждение: на Слизерине никто не играл в такие глупые игры, почти всегда их развлечением были шахматы. Рита рассказала все последние сплетни Хогвартса, затем они обсудили свежие новости из журнала «Спелла», что выписывала Меган, после чего Билл заявил, что ему срочно нужно почитать учебник по арифмантике, чтобы восстановить свой уровень мышления до нормального. Но вообще никто был не против подурачиться и пообсуждать ерунду. Им всем было это необходимо. Наконец, Тед решил распаковать подарки, которые принесли ему друзья. Он нарочно оттягивал этот момент до последнего. Меган и Билли преподнесли ему новое издание самого полного справочника по Травологии, а Рита подарила кожаный блокнот и самопишущее перо, закатив глаза и сделав замечание ужасному почерку Тонкса. Тед на это посмеялся, что делает это специально, чтобы у него никто не просил списывать. — Я тоже кое-что приготовила, но забыла сегодня утром в Башне старост, — как можно более безобидным тоном произнесла Андромеда. — Да, конечно, давай сходим. Всё равно скоро выходить патрулировать коридоры, — улыбнулся Тонкс. — Обязанности старосты никто не отменял даже в день рождения. Они начали подниматься со своих мест и прощаться с другими ребятами. Направляясь к выходу из гостиной, Тед поймал на себе взгляд Скитер. Ему вспомнился их разговор на Рождественском балу. Хитрые голубые глазки Риты блеснули из-за дужек очков. Она знает. Тонкс был уверен, что блондинка всё поняла про него и Андромеду. Он вежливо вскинул руку в прощальном жесте и ещё раз поблагодарил за праздник. Коридор встретил молодых людей неестественным холодом. Веселье и спокойствие остались позади, испарившись вместе с хлопнувшей входной дверью. Тонкс и Блэк почти не разговаривали по дороге в Башню старост. Каждый из них чувствовал странную гнетущую атмосферу замка и полное отсутствие какой-либо защиты, словно произносить звуки было не безопасно. А это действительно было так. Молодые люди вернулись в режим того, что каждое их движение и каждое их слово должно было быть выверено так, чтобы не вызвать никаких подозрений со стороны. Благо, Тед был мастером хранить секреты, а Меда отлично умела притворяться. Как только дверь в обитель старост захлопнулась, Тонкс прижал к себе девушку в поцелуе. Пожалуй, другого подарка ему было и не надо. Башня старост в последний месяц стала их обителью, они всё больше проводили здесь времени, скрываясь от посторонних глаз. Остальные старосты заходили только в первую залу, которая использовалась для собраний, в остальном мало кто хотел подниматься наверх, в башню. А во второй комнате на огромном круглом столе стояли наколдованные Тедом цветы, рядом с ними — принесённые Медой чашки, чайник, небольшое зеркальце. Также Блэк украсила окна симпатичными полупрозрачными шторами из лёгкого, почти невесомого материала. Стулья они трансформировали в удобные кресла. Это стало их местом. После Дуэльного зала. — Ты же не оставила подарок здесь? — Тед сверкнул своими жемчужными глазами. — Конечно, нет, — засмеялась она и потянулась к нему за очередным поцелуем. Затем Блэк ловко вытащила из кармана нечто размером с виноградину. Взмахом палочки она сняла уменьшающие чары и вернула предмету его исходную форму. У неё в руках была тёмно-серого цвета бархатная коробочка. Девушка торжественно протянула её имениннику. Тонкс вздохнул и осторожно забрал у неё из рук подарок. По одному виду коробки было понятно, что это что-то безумно дорогое. Внутри оказались позолоченные часы с элегантным кожаным ремешком — Тед предположил, что это огнеупорная драконья кожа — и клиновидной формы стрелками, которые были разделены вдоль гранью, от чего создавалась иллюзия, что половинки окрашены в разный цвет. На задней стороне корпуса была выгравирована надпись «Всё время этого мира». Часы выглядели потрясающе. Так, как только могла выглядеть вещь, выбранная Андромедой Блэк. — Я заметила, что ты всегда носишь часы, и решила купить тебе новые. — Спасибо… они чудесные! — смущённо ответил Тонкс. — Они маггловские, — поспешила заметить девушка, как будто это был невероятный факт. — Долго выбирала их, пришлось разобраться в вашей системе работы магазинов и доставки. Но это было даже интересно. Я и не думала, что в Хогсмиде есть маггловская почта! Тед ласково улыбнулся слизеринке, пытаясь скрыть неприятное удивление, что молоточком стучало на краю его сознания. Из всех возможных подарков Блэк выбрала этот. Ну откуда Андромеда могла знать, что дарить часы — плохая примета в маггловском мире. Тед отмахнулся от этой мысли, он же давно не считал себя магглом. Да и плевать на все эти приметы, он не собирался поддаваться предрассудкам. Юноша отошёл к окну, чтобы получше рассмотреть подарок. В лучах солнца часы сверкали так ярко, что ими можно было бы ослепить. Блэк заботливо взяла его за запястье и помогла надеть аксессуар. На руке они смотрелись ещё лучше, в разы лучше старых, купленных в магазине среднего ценового сегмента. Эти часы, даже несмотря на то, что были не гоблинской работы, явно стоили очень дорого. Тед прислонился боком к стене и о чём-то задумался, смотря в окно. С высоты башни открывался вид на все окрестности Хогвартса: на много миль расстилались зелёные макушки деревьев, горный массив и уходящий вдаль пролив. Андромеда, немного подпрыгнув, забралась на широкий подоконник. — Что происходит, Тед? — Блэк не сводила с него взгляда, её не покидало ощущение, что Тонкс о чём-то тревожится. — А что происходит? — весёлость в его взгляде моментально испарилась. — Может быть, ты хочешь мне что-то сказать? Может быть… про войну? Они столько раз говорили про неё. Обсуждали, как изменились их жизни. Волновались, что же ждёт волшебный мир дальше. Гадали, какие причины были у магов присоединяться к армии Волдеморта. Осуждали его сторонников. Но никогда не говорили друг о друге внутри этой войны. — Ты хочешь поговорить про войну? — вздохнул Тед. Он хотел, он давно готовил этот разговор. — Я хочу поговорить про тебя, — слизеринка, нервничая, прикусывала губы. — Ну… я знаю, что за мной, как за не чистокровным волшебником, будет охота. Я же не дурак… — Тонкс уселся на подоконник напротив девушки. — Я давно всё продумал: защитные чары, заклинания маскировки да и те же боевые заклинания. Я много времени потратил на изучение отслеживающей магии. — Ты хочешь просто… спрятаться? — осторожно спросила Меда. — Я не говорю, что… собираюсь сбегать или прятаться, но… наверное, это звучит именно так. На ближайшие годы это самый логичный вариант, — ровным голосом продолжал Тед. — А как же работа в Министерстве? Я думала, ты, как и многие, собираешься стать мракоборцем, — Блэк на самом деле так не думала, слова просто сорвались с её губ. — Возможно, когда-то я это и хотел, но потом отбросил эту идею. Знаешь, я бы скорее стал или гербологом, или магозоологом, или лесничими. Да даже специалист по зельям выглядит сейчас для меня более привлекательным вариантом, хотя я не хотел бы все дни торчать в полутёмном, холодном кабинете. Юноша прервался на секунду, ожидая реакции девушки. Андромеда продолжала выжидающе смотреть на него. — Сражаться с армией Волдеморта нас не отправят, что бы там ни напридумывали себе наши однокурсники, но только-только выпустившихся школьников не возьмут на задания, — он усмехнулся над честолюбивыми мечтами своих одногруппников. — Сперва предстоит долгое обучение в аврорате, не говоря уже о том, что нужно для начала пройти туда отбор. Да и какое это будет обучение? Все силы сейчас брошены на борьбу в войне. Лучшие мракоборцы все на миссиях. Никто не будет возиться с нами. Так что это точно не лучшее время начинать свою «карьеру». Смотри на происходящее реально, Андромеда! — Я… да, наверное, всё так, — Блэк никогда не задумывалась над работой в стане мракоборцев, ведь её совсем не интересовала эта сфера, но слова Тонкса звучали аргументировано и близко к правде. — И что же тогда ты собираешься делать? Что ты продумал? — наличие плана у Теда, бесспорно, воодушевляло Меду, хотя она не знала, что и ожидать от юноши дальше. — Отправляюсь в Финляндию, — пуффендуец слегка нахмурился, так что на лбу появилась привычная складка. Но от этого его лицо совсем не омрачилось, золотистые блики от солнца, преломляясь через стекло, хаотично бегали по его лицу, придавая ему удивительно мягкое настроение. Что совсем не вязалось с настроением разговора. — У родственников на севере страны есть дом, который практически пустует. Летом я вместе с отцом занимался его обустройством. Условия, конечно, не королевские, да и климат достаточно суровый, но жить можно, очень даже неплохо. Местечко — почти что глушь, на сто километров больше ни одного населённого пункта, кроме этого городка. Пожалуй, это лучший план, что я мог придумать в данных условиях. — И ты будешь просто сидеть там? Ждать окончания войны? — её слова прозвучали без какого-либо упрёка, скорее, с уточнением. — Нет, не просто сидеть, — Тед невесело усмехнулся. — Я буду жить. Жить, как жил бы в любое другое время. Андромеда отвернулась к окну, задумчиво наблюдая за бегающими на улице первокурсниками. Студенты помладше практически не переживали о происходящих в мире событиях, они просто радовались хорошей погоде и приближению окончания своего первого учебного года. Блэк в этот момент подумала о том, как бы она хотела вернуться в детство, где всё было так легко и просто. Будущее казалось таким заманчивым и полным перспектив. Никто не знал, что за углом будут поджидать предательства, разочарования и огромный-преогромный страх. Девушка заставила себя отставить эти мысли, она в очередной раз напомнила себе, что она больше не собирается быть жертвой обстоятельств. Будущее снова будет заманчивым. Оно снова будет полно перспектив. — Знаешь, когда встаёт выбор между иметь высокие шансы умереть здесь или жить… — продолжил Тед, — где-либо ещё, неважно вообще где, я выберу второе. Может быть, странно слышать это всё, но когда на меня идёт потенциальная охота, когда я не могу спокойно ходить по улицам, когда я не могу быть свободным, то… — Нет, я понимаю это, Тед… — подала голос Меда. Слизеринка задумалась над тем, что ведь и она не может делать то, что ей хочется. Той привычной жизни у неё нет и не будет. Точно не будет, если она выйдет замуж за Лестрейнджа. А если не выйдет, то будет подвергнута тем же преследованиям. — У нас похожие ситуации. Она перевела на него взгляд. Тонкс приблизился к ней, наклонившись в её сторону так, что теперь их колени соприкасались. Он был так близко, что ощущал знакомые ароматы ванили и мёда. Он был так близко, что, если кто-то мог увидеть их в эту минуту, никакие отговорки не помогли бы оправдаться. — Я знаю. Поэтому я и предлагаю тебе пойти со мной. Андромеде потребовалось несколько секунд, чтобы до конца осознать смысл сказанных Тедом слов. Тонкс предлагал ей план, предлагал то самое решение, что было ей необходимо и что у неё самой крутилось в голове последний год. Девушка давно решила сбежать, только вариантов было не так много. Конечно, она думала, что может справиться и одна, особенно имея тот злополучный счёт в банке, о котором они говорили с Рабастаном. Но Тед… Блэк не собиралась отрицать, что ждала от своего возлюбленного предложений. Она надеялась, что у него есть видение того, что будет дальше. Что будет дальше с ними. Меда была слишком гордой, чтобы заговорить об этом самостоятельно. Возможно, если бы Тонкс ничего не сказал, они так бы и разошлись после школы. Всё-таки шла война, каждый заботился о себе. Но сейчас Тед показал, что он готов заботиться и о ней. Молчание длилось уже дольше положенного. Тревожные секунды острым ножом царапали кожу, оставляя длинные полосы и норовя впиться глубже от любого неверного слова. Знал ли кто-то из них двоих, что в тот момент, возможно, решалась их судьба? — Если ты, конечно, этого хочешь. И… ты можешь не отвечать сейчас. Ещё есть время подумать… — сбивчиво продолжил Тонкс, желая прогнать эту нависшую тишину. — Мы можем обсудить всё ещё раз, доработать план вместе. Но знай, что я всё подготовил, всё будет в порядке. И я не просто так это предлагаю… — Да… — наконец, ответила слизеринка. — Мне не о чем здесь думать. Да, Тед, я согласна. Я хочу пойти с тобой. Юноша притянул её в свои объятия, которые в этот раз ощущались совсем по-другому. В них были отчаяние, боль, тягучее осознание неизбежности и готовность к предстоящим трудностям, но также были надежда и вера в будущее. А неизменным было чувство дома. Казалось, в Блэк-мэноре Меда находила меньше домашнего уюта, чем рядом с Тонксом. Она как никогда поняла, что дом — это не место, а человек. — Я никогда не оставлю тебя, — прошептал Тед, Андромеда чувствовала его дыхание у своего виска. — Если за что я был бы готов сражаться в этой войне, то за тебя и для тебя. Ты достойна всего этого мира. Ты достойна лучшего мира.

***

Выпускные экзамены оказались сложнее, чем можно было предположить. Но всё равно не такими сложными, как-то, что могло ждать учеников впереди. За этот год ещё не мало студентов оставили учёбу и покинули школу: кто-то бежал из страны, кто-то уже подыскал место для работы и решил не терять время почём зря, кто-то же предпочёл быстрее примкнуть к армии Тёмного Лорда и тоже не тратить время напрасно. Андромеда, как и всегда, прилежно продолжала выполнять все задания и с особым усердием готовилась к экзаменам. Ей было необходимо вызывать как можно меньше подозрений. Даже её стычки с другими слизеринцами стали более редкими. Она практически не появлялась в гостиной своего факультета, отдавая предпочтения классам, библиотеке, Башне старост, Дуэльному зале и любому другому месту, где не было её однокурсников. Она могла днями не разговаривать со своей сестрой просто потому, что они нигде не пересекались. Меда понимала, что они окончательно и бесповоротно отдалились друг от друга. Хоть она и не винила Нарциссу за это, но каждая из них сделала свой выбор, и каждая была готова принять его цену. На финальных экзаменах у Блэк были всё те же предметы, что она углублённо изучала последние два года. С Трансфигурацией и Чарами у неё не возникло никаких проблем, особенно во время практической части. Её владение магией профессора называли одним из лучшим на их курсе. При подготовке к сдаче Защиты от тёмных искусств ей сильно помогли дуэльные занятия с Тедом, а теоретическую часть девушка настолько зачитала до дыр, что могла бы цитировать отрывки из учебников наизусть. Эти знания были необходимы ей не столько на экзаменах, сколько после выпуска из школы, и девушка понимала это. Травологией они так же занимались вместе с Тонксом, они вдвоём прочно укрепились в желании совершенствовать свои целительские навыки, так что знания лечебных растений были крайне необходимы. Последней оставалась Нумерология. Экзамен был назначен на середину июня, к тому времени все остальные ученики уже покончили со своими занятиями и сдачами. Сириус беспечно болтался во внутреннем дворе в ожидании Андромеды. Он сказал остальным Мародёрам, что хочет побыть один, так что ему не нужно составлять компанию. Он решил просидеть все два часа экзамена, хотя мог бы подойти к его окончанию. Было бы ложью говорить, что Блэк не переживал о происходящем. Он переживал, как и все. С окончанием очередного учебного года и наступлением поры отъезда из школы над юношей неизбежно нависал вопрос возвращения домой. Но Площадь Гриммо он уже не мог считать своим домом, а своих родственников — семьёй. Война внесла свои финальные коррективы, окончательно отбросив Сириуса по другую сторону баррикад. — А вот и она! Моя самая любимая и самая умная кузина! — гриффиндорец радостным голосом поприветствовал вышедшую с экзамена сестру. Андромеда ответила ему широкой улыбкой и помахала с порога, затем принялась спускаться по лестнице, ведущей из Большого Зала. Сириус вприпрыжку подлетел к ней и заключил в свои объятия. Меда подумала, что он выкурил не меньше десятка сигарет, пока ждал её — настолько сильный запах табака ударил ей в нос. — Поздравляю с окончанием школы! Урааааа! — на ухо ей закричал Блэк, чуть ослабляя хватку. — Мерлин, Сириус! — слизеринка пыталась закрыться от громкого шума, что, казалось, неизбежно сопровождал всё, что делал её кузен. Ничуть не смущённый, он с довольной улыбкой отстранился и принялся почти что с отеческой гордостью разглядывать Андромеду. Та уловила эту знакомую его ухмылку, не предвещающую ничего хорошего, и наигранно грозно нахмурила брови, взглядом предостерегая брата от глупых выходок. Юноша в ответ развёл руками в жесте, демонстрирующим, что вообще-то он не собирался ничего делать. — Последние деньки в Хогвартсе, да? — с едва уловимой тоской в голосе произнёс гриффиндорец. — Даже не верится, — рассеянно отвечала ему Меда, пока они шли по территории замка. — Я уже думаю сейчас о том, как буду скучать в следующем году. Время пролетело так быстро, хоть и казалось целой вечностью. — Да, и, полагаю, оно полетит ещё быстрее. — Да… — тоже согласился Сириус. — Я был рад, что мои школьные годы прошли рядом с такими замечательными людьми, как мои друзья. И как ты, конечно, — поспешил добавить он. Девушка слегка усмехнулась его словам. — Я, к сожалению, едва ли могу похвастаться тем же, но… было здорово всё равно, — она задумалась над тем, что им впервые за последние года придётся разлучиться так надолго. Блэк даже не знала насколько. — Было здорово… — его выражение лица моментально изменилось и стало серьёзным. Юноша собирался что-то сказать. — Знаешь… я принял решение не возвращаться больше домой. Совсем. Они замерли на подходе к мосту. Сириус стоял, засунув руки в карманы джинс и слегка раскачиваясь на пятках. Он всё с той же довольной ухмылкой, но уже чуть более грустным взглядом смотрел на свою сестру. То, что он сейчас сообщил, было вполне ожидаемо для Меды. Она не сомневалась, что брат рано или поздно сбежит из дома. В прошлом году ему исполнилось семнадцать, и он волен делать всё, что ему было угодно. По сути, и Сириус, и Андромеда проживали один и тот же сценарий. Вот только гриффиндорец собирался активно участвовать в борьбе против Волдеморта и с головой бросаться в противостоянии в войне, а слизеринка выбрала оставаться в стороне и действовать на расстоянии. — Останусь у Поттеров, — продолжил говорить юноша. — Джеймс только рад этому, да и его родители совсем не против. Всё будет в порядке. — Хорошо… Это… правильно, я полагаю. Я рада, что ты принял это решение. Это здорово, да… — Сириус был таким загадочным последний год, видимо, его личная борьба с семьёй, с предрассудками, с будущим занимала все его мысли. Но теперь Андромеда понимала, с чем могло быть связано его поведение. — К чёрту нашу семейку! На твоём месте я бы тоже не возвращался домой, даже ни на минуту, — его чёрные глаза лихорадочно блестели в лучах яркого летнего солнца. — Я вернусь собрать вещи и сразу же уйду, — Блэк внимательно следила за собеседником, считывая каждую эмоцию на его лице. — Это ты только что решила? — спросил Сириус. — Нет, это я решила давно. Просто наш с тобой план совпал, — закатила глаза девушка. — Ладно уж, у меня свои секреты, — он многозначно улыбнулся в ответ. — А у меня свои, — передразнила его Меда. — Так ты будешь с Тедом? Сириус был единственным, кто знал об их отношениях. Андромеда всё ему рассказала после Пасхальных каникул. Этому известию Блэк был удивлён не меньше, чем в первый раз новости о её отношениях с Краучем, однако на этот раз он был очень даже рад и полностью одобрял её выбор. Сам гриффиндорец уже как четыре месяца встречался со своей однокурсницей Марлин Маккинон, которую ему всё-таки удалось покорить благодаря советам кузины. — Да, мы будем вместе. Всё будет в порядке, — слизеринка повторила его фразу. — Значит, быть нам с тобой выжженными с родового дерева? — Ох, как же мы это переживём? Они дружно рассмеялись. Сириус приобнял сестру за плечи, и они продолжили неспешным шагом прогуливаться по мосту. Наслаждаясь последними минутами, которые они проводят вместе, Блэк без умолку болтал о новом альбоме группы The Doors, о недавнем их свидании с Марлин и о предстоящем лете у Поттеров. Над их головами на безоблачном синем небе ярко сияло солнце. Еле уловимый летний ветерок приятно щекотал кожу. Под мостом бежали и шумели воды реки, что спускалась с гор в пролив. Деревянные половицы моста слегка поскрипывали от шагов молодых людей. Всё вокруг было таким знакомым и родным, что эту картинку не вымыло бы из памяти и заклинание забвения. Говоря про последние дни в Хогвартсе, Сириус тоже чувствовал непреодолимую тоску по поводу их предстоящей разлуки. Они могли бесконечно винить войну, но… Но если бы не война, сложилось бы всё так, как сложилось? Чокнулась ли его семейка окончательно и решил бы Сириус уйти из дома? Сошлись бы так же Андромеда и Тед? Нашли бы они что-то общее? Насколько случайны все случайности в жизни? И как сложная паутина событий приводит к определённому финалу?

***

I tried so hard And got so far But in the end It doesn't even matter I had to fall To lose it all But in the end It doesn't even matter* ____________________________ *Отрывок из песни Linkin Park — In the end Я так старался И сделал так много, Но в конце концов Это не совсем важно. Я вдруг упал И всё потерял, Но в конце концов Это вообще не имеет значения.