Ole oma itsesi

1971 год. Лето после школы. Из одного из дальних залов доносится музыка. Мелодичные звуки скрипки льются, даря ощущения спокойствия и блаженства. Все окна в сад открыты нараспашку, впуская в дом свежий воздух и звуки щебетания птиц. Внутренний двор мэнора шикарно оформлен в серебристых тонах. В несколько рядов стоят резные скамейки для приглашённых гостей, аккуратная дорожка выложена из белоснежного гравия, а впереди сооружено подобие алтаря — высокая арка, которую переплетают листья растений и белые розы. Блэк-мэнор выглядит прекрасно как никогда. Ярко светит солнце, и стоит жара. Да, Андромеде невыносимо жарко. А ещё ей не спокойно. Тугой корсет платья больно давит на лёгкие. Она бы ни за что в жизни не надела такое, но она была обязана. Девушка стоит в одной из боковой комнат в ожидании. Они слишком затянули со своим планом, поэтому приходится делать всё в последний момент. К горлу подкатывает тошнотворная паника. Всё утро Меда не могла унять дрожь в руках и заставить себя улыбаться сёстрам, которые помогали ей собираться. Да, она точно помнит, что рядом с ней, помимо домовых эльфов, были Беллатриса и Нарцисса. Но потом они исчезли. Сквозь полупрозрачную штору Андромеда наблюдает, как в саду собираются гости: Кэрроу, Яксли, Гойлы, Паркинсоны, Мальсиберы, Селвины, Нотты. Девушка гадает, у скольких из них под рукавами рубашек красуется метка Волдеморта. Промелькнул Люциус Малфой вместе со своим отцом. Также девушке удаётся рассмотреть Присцилу Бёрк и её родителей. И, конечно же, там стоят многочисленные дальние родственники Блэков, в том числе Орион и Вальбурга. Регулус тоже с ними. А вот Сириуса нигде не видно. Он должен прийти, ведь Тед ждёт её уже по ту сторону. Количество чистоты крови на квадратный метр в данный момент в поместье Блэков было максимальным во всей магической Британии. А денежное состояние всех собравшихся могло бы решить проблему мирового голода на пятьдесят лет вперёд. Казалось, окружающая атмосфера буквально пронизана духом богатства и аристократии. Колечко на пальце у миссис Паркинсон стоит больше десятилетней выручки преподавателя Хогвартса, а за часы мистера Селвина можно было бы выстроить второй Хогсмид. Рядом с ней появляется отец. Его губы шевелятся, произнося какие-то слова, но Андромеда не может их различить. Часы в гостиной бьют двенадцать раз. Сигнус Блэк заботливо берёт свою дочь под локоть и ведёт к выходу. Всё сливается в единую серую массу, и вот они уже оказываются у алтаря. Всё вокруг выглядит в лучших традициях маггловских любовных романов XIX века, что раньше иногда читала Меда. Это не должно так выглядеть. Девушка озирается по сторонам в поисках двоюродного брата. Но его по-прежнему нигде нет. В первом ряду стоят мистер и миссис Лестрейндж, но Рабастана не видно рядом с ними. Андромеда не помнит, забрал ли брачный договор юноша с собой. Также она и не помнит, где в этот момент находится её палочка. Звуки скрипки становятся всё громче, к ним подключается фортепиано. Музыка больно отдаёт в голову, ожесточённой пульсацией стуча в висках. Мерлин, где же Сириус? Шнуровка корсета является самой ненавистной вещью в этой момент. Пожалуй, с ней сравнится только Рудольфус. Да, Лестрейндж уже стоит почти вплотную к ней. Блэк чувствует ту ненавистную липкую ауру, исходящую от него. Она снова в западне. Юноша наклоняется к ней ближе, его губы растягиваются в улыбке: — Я же говорил, что бежать некуда. Андромеда в ужасе открыла глаза и резко подскочила с постели. Сердце было готово выскочить из груди, в ушах стоял ужасный гул. Все суставы ломило от страха, который словно железными оковами стягивал тело. Блэк провела руками по лицу, отбрасывая назад волосы. Она находилась в своей спальне. Это был просто ночной кошмар. Кошмар, грозивший стать явью. Девушка поднялась с кровати и проследовала в ванную. Босыми ногами она нетвёрдо ступала про мраморному полу, холод которого приятно отрезвлял. Умывшись и простояв над раковиной, бессмысленно таращась в зеркало добрых десять минут, Меда вернулась в комнату. В окна медленно и лениво пробивались первые лучи рассвета. Ночь была тихая и безветренная. Блэк застыла в нерешительности, пытаясь вернуть своим мыслям нормальных ход. Им действительно надо было поторопиться. Андромеда вернулась из школы всего два дня назад, но каждая минута дома казался невыносимой пыткой, каждый час отсрочки делал положение более затруднительным. Но Рабастан должен был прийти только завтра. Как только они с ним разберутся с контрактом, можно будет переходить к следующему этапу. Меда, Тед и Сириус подробно обсудили все детали плана. Осталось только, чтобы он сработал. В районе груди у неё по-прежнему разрастался пожар волнения. Она до боли стиснула веки в попытках прогнать картинки ночного видения. Андромеда решила посмотреть в шкафу, не осталось ли там успокаивающих зелий или зелий для сна. Полки встретили её своим до странного пустынным видом: большая часть одежды девушки уже была упакована и незаметно отослана по адресу Поттеров, где сейчас находился Сириус и где они условились встретиться с Тедом через два дня. Вдруг, отодвинув коробки со старыми вещами, на глаза Блэк попался замаскированный ею же конверт, что она спрятала в углу полки почти ровно год назад. Всё ещё подрагивающими руками Меда вытащила его и, зажёгши на кончике палочки свет, присела на край кровати. Она смотрела на пергамент бездумно и в то же время с тысячью мыслей в голове. Крауч сказал, что открыть письмо нужно будет позже, возможно, через пару лет. Но также юноша сказал, что она всё поймёт. Возможно, эта ночь как раз была самым подходящим временем. Андромеда неровным краем разорвала конверт и с замирающим сердцем достала оттуда сложенное послание. Пожалуй, хуже ужасных снов с участием в них Рудольфуса ничего уже быть не могло, так что Блэк глубоко вдохнула и резко развернула письмо. «Здравствуй, Андромеда. Я не знал, как начать и что вообще сказать. Думаю, формальности и вежливость тут излишни, поэтому перейду сразу к делу. Это письмо отдаёт тебе Барти не из июня 1970, но, полагаю, ты тогда не заметила отличий. Теперь ты понимаешь, по какой причине на следующее Рождество я говорил, что ничего не помню из событий дня твоего рождения. К этому моменту ты уже будешь знать, что у меня есть маховик времени. Клянусь, то был последний раз, когда я его использовал. Моей светлой магии больше не хватает для того, чтобы запустить маховик в работу. Я погряз во тьме, как ты и говорила. Знала бы ты, как мне было больно тогда смотреть на тебя в последний раз. Но так было нужно и так было правильно. Надеюсь, у тебя хватит сил меня простить. Потому что я до сих пор себя не простил. Нет никакого особого смысла, зачем я вернулся в прошлое и почему так важно было отдать тебе это письмо, наверное, он был для меня. Всё, что я хотел — это извиниться. Я не смогу больше уже сказать тебе этого, но я знаю, насколько сильно я виноват перед тобой. Это не должно было так закончиться, но по-другому закончиться не могло. Прости за всю боль, что я причинил тебе и, возможно, ещё причиню. Пожалуйста, не соглашайся ни на какие мои уговоры и не принимай никакие мои предложения. Ни сейчас, ни в будущем. Я не могу сказать, чем они могут обернуться. Если вдруг в этом письме ты искала какие-то подсказки, то вот она: беги. Потому что один раз ты уже убежала, я знаю, что сможешь. Будь счастлива и любима, ты этого заслуживаешь как никто другой. Барти Крауч, просто тот, кто был тебе дорог»

***

После возвращения из школы за Андромедой в особняке особенно пристально следили. Родители закидывали десятками двусмысленных вопросов, суть которых неизбежно крылась в предстоящем её замужестве. Нарцисса почти всё свободное время проводила рядом с ней, следуя за сестрой повсюду, как будто бы между ними не было никакой размолвки. Хотя за такое поведение Меда была даже ей благодарна, так было проще делать вид, что действительно ничего не случилось и не случится. С Цисси они больше не затрагивали эту тему. Так же как не обсуждали Люциуса, Рудольфуса или Беллу. Последняя, кстати, практически не появлялась в мэноре, всё чаще пропадая на своих заданиях, известно каких. О чём и велись разговоры, так это о свадьбе. Друэлле не терпелось наконец выдать среднюю дочь замуж, а потому дату торжества назначили на конец июня — то есть уже через неделю. Андромеда решила, что это был особый вид извращения от её родни — совместить её день рождения и день свадьбы. По мере того, как проходили дни, росло напряжение. Причём наблюдалось оно у каждого члена их семьи. Блэки пребывали в состоянии, граничащим между возбуждением и нервозом. Рудольфус, похоже, решил не появляться до самого торжества, чему Меда была только рада. Однако она желала видеть его младшего брата. Басти прислал короткую записку, в которой была указана только дата, всё остальное упоминать было слишком опасно. Девушка с нетерпением ждала назначенного срока, когда Лестрейндж прибыл бы в поместье и принёс с собой брачный договор, который, как они выяснили, хранился у них в доме. В этом заключалась главная сложность. Андромеда не представляла, как он его достанет. Также как она не представляла, как и почему продолжала доверять Рабастану. Андромеда и Нарцисса сидели в саду. Младшая сестра была занята, как и обычно, вышиванием, старшая — пыталась наслаждаться солнечным теплом и последними днями привычной жизни, всё равно ничем рутинным она заниматься не могла, даже была не в состоянии читать. Стояла знойная погода, ярко светило солнце, совсем как в недавнем кошмарном сне Меды. Редкие облачка проплывали по лазурному небу, а слабый ветерок еле колыхал страницы отложенной Андромедой книги. На деревьях, переговариваясь, щебетали птички. В стороне шумел небольшой старинный фонтанчик. Блэк-мэнор мог бы быть поистине прекрасным местом. За их спинами послышались шаги, и через несколько секунд на веранду вышел Рабастан. В руках он держал небольшую папку с документами. Не говоря ни слова, он проследовал к соседнему креслу и сел напротив девушек. Цисси вежливо поприветствовала своего однокурсника — хотя по этикету это первым полагалось сделать ему — и настороженно принялась его разглядывать. Что-то в его внешнем виде сильно не понравилось блондинке. Лестрейндж же не сводил глаз с Андромеды. Она в свою очередь пыталась придумать в голове варианты того, под каким предлогом ей с юношей можно было бы удалиться в одну из комнат и как лучше осуществить задуманное, не привлекая к себе внимания. Но внезапно Рабастан достал из кармана пиджака палочку и быстрым движением, так, что ни одна из сестёр не успела отреагировать, направил её в сторону Нарциссы. — Империо, — безэмоционально произнёс слизеринец, и яркая молния выстрелила в младшую Блэк. Андромеда вскочила со своего места и потянулась рукой к своей палочке. Но если бы Рабастан что-либо хотел сделать по отношению к ней, он бы уже давно применил заклинание. И всё равно Блэк должна была что-то предпринять. Святой Мерлин, Лестрейндж только что использовал Непростительное по отношению к её сестре! — Что ты сделал? — она еле удерживала себя от того, чтобы не закричать. — Спокойнее. Сядь. У нас не так много времени. — Ты… — С ней всё будет нормально. Потом наложу Обливейт, она ни о чём не вспомнит, — голос Рабастана звучал жёстче обычного. Андромеда послушно опустилась обратно в кресло. Нарцисса стеклянными глазами смотрела прямо перед собой, никак не реагируя на окружающих. Рабастан раскрыл принесённую папку и протянул Блэк заветный пергамент. По её спине прошёл холодок. Всё происходящее приобрело странный иллюзорный вид. Она не решилась даже прикасаться к свитку, взмахом палочки отлевитировав его к себе и заставив повиснуть в воздухе. Бегло прочитав содержание договора, Меда перевела взгляд на Лестрейнджа. Его непроницаемые, чёрные, как и у брата, глаза смотрели на неё устало и немного… грустно. Казалось, в эту секунду слизеринка разгадала таинственную мрачность Рабастана. Юноша не был закрытым или горделивым, он просто-напросто был грустным. Это осознание больно укололо Андромеду. — Так что… здесь? — она снова обратилась к находящейся перед ними бумаге, указав на строчку в конце страницы. — Да, здесь. Если хочешь, я распишусь первым, — Лестрейндж подался вперёд, наклоняясь чуть ближе. Хорошо, что ей не пришлось самой просить его об этом. После её утвердительного кивка Басти развернул к себе пергамент и, наколдовав чернила и перо, размашистым почерком вывел внизу листа «Р.Лестрейндж». Слизеринец слегка ухмыльнулся — он всё ещё не был до конца уверен, что их затея сработает. Как можно спокойнее, Андромеда забрала из рук юноши перо, хотя ей хотелось почти что выхватить его, чтобы быстрее покончить с этим вопросом. Через несколько мгновений рядом с предыдущей подписью появилась вторая — «А.Блэк», и пергамент на секунду озарился золотистым светом, что означало, что магический контракт вступил в силу. — Получилось… — на выдохе произнесла Меда. Все её страхи и опасения касательно Рабастана и злополучного договора плавно отступили. Впервые за три дня она даже смогла почувствовать себя радостной. — Спасибо, Басти, — она вновь подняла на него голову и встретилась с тем же пронзительным взглядом. — Всё, что угодно, чтобы сделать тебя счастливой, — ответил ей Лестрейндж и улыбнулся. Но эта улыбка почти тут же погасла, потонув под натиском озадаченного выражения лица его собеседницы. — Ты одновременно удивительно проницательна и абсолютно слепа к очевидным вещам, происходящим у тебя под носом. — Что ты имеешь в виду? — тугой узел затягивался у неё внутри, в районе солнечного сплетения. — Я имею в виду, что я влюблён в тебя уже несколько лет. И ничего не могу с этим поделать. Андромеда нервно заправила на ухо волосы, которые вообще-то нисколько не мешались, и отвела глаза в сторону в попытках за что-нибудь зацепиться взглядом. Казалось, всё вокруг было не только иллюзией, но и сумасшествием. Мир вокруг сошёл с ума. А она действительно была поразительно слепа. Неужели она настолько доверчива? Неужели она настолько не хочет видеть подвоха? Какого чёрта она вообще делала на Слизерине? — Не беспокойся. Прими эти слова как данность и… наверное, смирись с ними. Я ничего от тебя не прошу. Мне правда всего лишь хотелось тебе помочь, — Рабастан поднялся из кресла и забрал брачный контракт. — Постараюсь вернуть его на место, чтобы у тебя было больше дней в запасе для осуществления своего плана. — Откуда ты знаешь про план? — наконец смогла произнести Блэк. — Ну, разумеется, он у тебя должен быть. Это всё не для тебя, — он усмехнулся себе под нос и затем снова направил палочку в сторону Нарциссы, что так же продолжала неподвижно сидеть на своём месте. — Обливейт. Лицо блондинки слегка дёрнулось от боли. Она быстро заморгала и с недоумением повернула голову к старшей сестре. — Я как будто что-то почувствовала, странное жжение… — Цисси заметила стоящего рядом Лестрейнджа. — Рабастан! Ты… — Здравствуй, Нарцисса. Кажется, ты неважно себя чувствуешь. Возможно, виной солнце. Здесь так жарко. Так можно и словить солнечный удар, — юноша вернул себе привычный невозмутимый тон. — Правда, наверное, я лучше пойду в дом, — блондинка встала и всё ещё с растерянным видом направилась в сторону ближайшего входа в особняк. — Я помогу тебе, Цисси, — Меда подхватила сестру под руку и вошла с ней в мэнор. Молодые люди пересекали залу — ту самую, где проходило празднование дня рождения Андромеды — как с противоположной стороны в дверях показался Рудольфус. Он замер, прожигающим взглядом оценивая картину. Из-за его спины вышла Беллатриса. Они оба были облачены в дорожные чёрные мантии, в которых можно было узнать одежду Пожирателей Смерти. Андромеда крепче сжала в руке волшебную палочку, которую она теперь всегда держала при себе. Она гадала, вернулись ли они раньше с миссии случайно или каким-то образом прознали о происходящем. — Куда вы собрались? — успел только раздаться возглас Беллы. Дальнейшие события происходили с такой молниеносной скоростью, что едва ли кто мог уследить сразу за всеми действиями. Рабастан и Рудольфус одновременно достали палочки, и два их заклинания сцепились в единую линию, что не хотела разрываться и перемещаться в сторону кого-либо из них. Белла собиралась также нанести атаку в сторону Меды и Цисси, но девушки успели пригнуться за стоящий рядом диван, и следом Андромеда наколдовала вокруг них небольшой магический щит. Ей было необходимо хотя бы пару секунд, чтобы понять, что делать дальше. Было поразительно, что никто не прибежал на шум. Старшие Блэки то ли уехали на очередную встречу, то ли находились в дальней части мэнора, который был таким огромным, что вполне представлялось возможным, что переполох в одной из комнат был совершенно не слышен в другом крыле дома. Кто-то из Лестрейнджей первым отвёл палочку, заставляя луч заклинания отскочить в потолок. С оглушительным грохотом на пол свалилась огромная хрустальная люстра, засыпая всё вокруг мелкой крошкой осколков. Брачный контракт, который стал теперь едва ли уже кому-то нужной бумажкой, выпал из рук юноши и присоединился к груде обломков. На удивление, Рабастан не стал применять следующее заклятие, по-видимому, решив, что тягаться с братом в магии бессмысленно, и, в один момент сократив между ними дистанцию, вцепился Рудольфусу в воротник мантии. Старший Лестрейндж с трудом мог вырваться из его хватки: мешала тяжёлая дорожная одежда, да и сам Руди был немного меньше в комплекции. Братья повалились на ковёр, устеленный перед камином. Басти ловким движением выбил из рук Руфуса палочку, и спустя непродолжительное время их попыток борьбы ему удалось оказаться в выгодном положении, нависнув над братом. Глаза Рабастана полыхали разрушительным огнём. Он занёс кулак и со всей яростью дважды впечатал его Рудольфусу в лицо. Старший Лестрейндж еле слышно зарычал от боли. — Как же давно я мечтал это сделать, — Басти тут же отпустил воротник брата и слез с него, подвинувшись немного в сторону. — Надеюсь, теперь ты доволен, — Руди оставил попытки сопротивляться и, поднявшись на локте, сплюнул кровь. — Более чем, — ровным голосом ответил младший брат, как будто бы только что ничего не произошло. — Подонок, — сквозь зубы процедил Рудольфус, принимаясь ощупывать свой нос. — Ты помешался на этой Андромеде! Совсем как Крауч. И что вы в ней нашли? — Было важно, что она находила в нас. — Но зачем, Басти? — взревел старший Лестрейндж. На его лице впервые читалось так много эмоций: удивление, негодование, злость и… разочарование. Он ни за что в жизни не ожидал, что его брат окажется тем, кто будет вставлять ему палки в колеса. Руди был уверен в двух людях в этом мире: в Рабастане и в Тёмном Лорде. В тот момент он был готов вычеркнуть первое имя из списка. — Если она не может достаться мне, то и тебе не достанется, — Басти усмехнулся. Да, вот так вот просто всё было. — И оставь уже её в покое, всё равно теперь в вашей свадьбе нет никакого смысла. Да и проблем с Медой после в дальнейшем было бы много, считай, что я оказал тебе услугу, помешав вашему браку. В ту же секунду младший Лестрейндж, привстав, резко перевернулся на полу и оказался в камине. Он бросил схваченную горсть дымолётного порошка и, произнеся адрес уже своего дома, исчез в пламени. Руфус с разъярённым выражением лица, вид которого ухудшал разбитый нос, поднялся с пола. Едва ли он собирался прислушиваться к словам Басти. Ох уж эти кровные отношения, братья разберутся со всем позже. Можно было быть более чем уверенным, что уже через пару недель Рудольфус и Рабастан вернутся в привычное русло своих взаимодействий, простив друг другу и обидные слова, и безумные выходки, которые были немного серьёзнее, чем в детстве, но всё же оставались теми же самыми глупостями. В то время как Лестрейнджи выясняли отношения между собой, сёстры Блэк устроили собственные разборки. Беллатриса обрушивала заклинания одно за другим в попытках достать сидящих за диваном Нарциссу и Андромеду, в основном, конечно же, Андромеду. Казалось, Беллу совсем не беспокоил тот факт, что она может навредить Цисси. Она бездумно в сумасшедшем азарте бросала заклятия, выпуская наружу всю ненависть, что копилась в ней годами. Меда не могла так поступать, Белла не могла позволить ей делать то, что ей вздумается. Белла не могла позволить ей позорить их род и подрывать авторитет. Особенно сейчас, когда их семья, наконец, вошла в приближённый к Тёмному Лорду круг. Андромеда без труда успевала отражать атаки старшей сестры. По-видимому, та не ожидала от неё такой сноровки и была немного обескуражена сначала. Но это перестрелка не могла длиться вечно, Меде было необходимо уйти оттуда. Пробраться к камину не предоставлялось возможным, а отступать дальше по коридорам было бы бессмысленно. Гораздо более безопасным вариантом представлялась возможность вернуться обратно в сад. Хоть из него так же, как и со всей территории мэнора, нельзя было трансгрессировать, на открытом пространстве был бы больший простор для действий. Атакующие заклинания сыпались без конца, казалось, Беллатрикс совсем не устала. Но Андромеда, использующая только защитные чары, тратила гораздо меньше сил. И она принялась анализировать и вспоминать всё, чему они учились с Тедом. Ослеплённая злостью Белла была крайне непоследовательна и непредусмотрительна. Перебрасываясь заклятиями, девушки вышли обратно в сад. Нарцисса перебралась к мраморной балюстраде, что вела из залы на террасу, и спряталась за её стойкой перил. Она не прекращала что-то кричать сёстрам, но те практически её не слышали. Цисси нервно выглядывала из-за своего заграждения, не в силах что-либо предпринять или занять чью-то сторону. В момент, когда Рабастан ушёл через камин, а Меда и Белла вели сражение в саду, в комнату зашли Барти и Регулус. Первый возвращался с задания вместе с Беллатрисой и Рудольфусом, но ненадолго задержался по прибытии в Блэк-мэнор, встретив там поджидающего их Регулуса. Казалось, в тот день поместье было проходным домом. Крауч быстро оценил ситуацию, поняв по разбитой люстре и сломанному носу Лестрейнджа, что дело не ладное. Но первой мыслью, что пришла ему в голову, была связанная с тем, что Блэков, как сторонников Волдеморта, раскрыли авроры. Барти вместе с Руди выбежали на террасу, где сначала увидели перепуганную Нарциссу, сидящую на полу, а затем — ведущих дуэль Андромеду и Беллатрису. — Оставайся здесь с кузиной, — Крауч осадил за плечо Регулуса, который собирался уже присоединиться к происходящему сражению. Блэк хотел что-то запротестовать, но тут уже и Лестрейндж повернулся к нему и бросил ледяной, как айсберг, способный потопить Титаник, взгляд. — Мы справимся сами. Или ты сомневаешься? — из носа и губы Рудольфуса до сих пор шла кровь, и его вид стал ещё более зловещим. Полными ужаса глазами Регулус смотрел на разбитое лицо Лестрейнджа — он гадал, неужели это Андромеда так ему приложила — и на разворачивающуюся перед ним картину, где две его двоюродные сестры вели не шуточную битву. Беллатриса выглядела особенно воинственно и устрашающе, она буквально пылала ненавистью. Но она явно была в своей стихии, чего нельзя было сказать об Андромеде. Да, девушка уже несколько минут вполне успешно отбивалась от проклятий старшей Блэк, но она совершенно не подходила для этого места и этой ситуации. Её движения были на удивление плавными, а техника ведения боя противоречила всем правилам дуэлей. Было не понятно, как и за счёт чего Меда давала отпор. Средняя Блэк краем глаза уловила движение возле террасы, ведущей из дома. Там находилось ещё три человека, а с ними Нарцисса. Тёмные фигуры направлялись в сад, что могло говорить только об одном. В этот момент Цисси вызвала заклинание патронуса, и маленькая серебристая бабочка упорхала в неизвестном направлении. Наверняка она отправила послание Люциусу, кому же ещё могла? Неизвестно, какая помощь возможна от Малфоя в данной ситуации, но всё лучше, чем ничего. Всё лучше, чем отбиваться от десятка обрушивающихся со всех сторон заклинаний. Подошедшие люди издали присоединились с атакующими заклинаниями, и теперь даже максимальных защитных чар Меде не хватило бы. Отбив брошенные кем-то из юношей проклятия, в последнюю секунду Андромеда поняла, что осталась незащищённой для нападения для Беллатрисы. Ничто не мешало старшей Блэк нанести прямой удар, что она и собиралась сделать. Но на миг брюнетку отвлёк серебристый слетевший патронус младшей сестры, что пролетел у них над головами. Этого мгновения было достаточно, чтобы ярко-синий луч атакующего заклятия Беллы слегка дёрнулся в сторону и просвистел возле виска Меды. Мерлин, её старшая сестра действительно запустила в неё Экспульсо, которое буквально было способно убить? Андромеде в ответ тут же удалось поймать старшую сестру на ошибке, бросив в неё парализующее заклинание, она смогла выиграть себе несколько секунд преимущества, во время которых Блэк поспешила забежать за стоящее неподалёку дерево. Её сердце бешено стучало в груди, готовое выпрыгнуть оттуда. Но в остальном с ней всё было в порядке. — Руди, мы же не можем позволить ей уйти просто так! — Беллатриса стряхнула с себя последствия наложенных на неё чар и обращалась к приближающимся к ней Рудольфусу и Барти. — Я уж точно её не отпущу! — Полностью с тобой согласен, — Лестрейндж вытер кровь с лица. Андромеда слушала их разговор, прижавшись к широкому стволу дуба, что был способен надёжно укрыть на какое-то время. Она пыталась восстановить дыхание и придумать хоть один вариант спасения. Мерлин, никто даже не знает, что здесь и сейчас происходит. А в одиночку ей точно отсюда не выбраться. Вдруг рядом с ней оказалась небольшая жёлтая птичка, слетевшая с ветки. Она по хлопку принялась менять свою форму, и через мгновение возле девушки оказался… Тонкс. — Ты в порядке? Не ранена? — тут же выпалил он вопросы. — Мерлин, Тед… — Блэк не верила своим глазам. — Да, я анимаг, как видишь… — юноша развёл руками, как будто в этом факте не было ничего не обычного. — Не говорил тебе, потому что пока было лучше держать это в секрете. Она ошеломлённо смотрела на появившегося парня, который поспешил прижаться ближе к ней и так же спрятаться за дубом. Его светлые волосы, привычно всклокоченные, торчали во все стороны и напоминали оперение. Теперь эти детали приобретали совсем иной смысл. Теперь как будто всё, что она знала о Теде, приобретало другой смысл. — Так вот у кого Сириус учился? — вокруг них свистели проклятия, врезаясь в ствол дерева и срывая с него кору. — О, ты знаешь про это. Да, и вполне успешно научился… — Тонкс высовывал руку из-за дерева, бросая в ответ заклинания. — Иронично, что моя анимагическая форма — птица, я же всегда боялся высоты. Хотя канарейка считается домашней птицей. И летаю я не на такие уж большие расстояния. Но… — он вновь повернулся, чтобы кинуть заклятие, — что имеем. Правда заключалась в том, что благодаря своей анимагической форме Тед мог пробраться во многие, совершенно немыслимые места. Он неустанно приглядывал за девушкой вот уже больше года, попутно узнав много всего интересного о тайных делах слизеринцев, будущих Пожирателей. — Так какой план действий? — с появлением юноши Андромеда почувствовала себя уверенней. — Их больше, так что справиться будет сложнее. Может быть, у тебя получится вывести Крауча из строя. Возьми его на себя, едва ли он сможет причинить тебе вред. А я постараюсь разобраться с Лестрейнджем и твоей сестрой. Они никак не могут ожидать моего появления. Есть у меня одна идея… — Тонкс попытался одобрительно улыбнуться и изложил дальнейший план. — Но мы же не… не собираемся навредить им? Нам только нужно суметь уйти отсюда?! Мне бы пробраться обратно в дом и уйти через камин, например, а ты мог бы так же… — она с тревогой в глазах смотрела на Теда. — Не собираемся, — заверил её Тонкс. — Но нам придётся дать отпор. Судя по их действиям, они точно не беспокоятся о том, что могут тебе навредить. Молодые люди по договорённости вышли из своего укрытия. Первой задачей было на время ослепить нападавших, вызвав шар яркого света, например. Теду было необходимо подобраться как можно ближе к Беллатрисе и Рудольфусу: на небольшом расстоянии бой стал бы более быстрым и сложным, так у Тонкса могло быть единственное преимущество, потому что при размеренных, выверенных перестрелках шансы практически были равны нулю. Эффект неожиданности появления загадочного союзника Андромеды явно сработал, и старшая Блэк пропустила одно из заклятий Теда, попавших ей в предплечье. Теперь брюнетке пришлось вести бой, держа палочку в левой руке. Меда же вышла один на один с Краучем, увлекая его за собой в сторону. Юноша еле заметно ухмыльнулся данному факту и втянулся в её игру. Что ему оставалось делать? Всё происходящее было словно продолжением их совместной миссии с Беллой и Руди, и он был обязан принимать в этом участие. Более того, Барти как будто подвергся спортивному азарту: ему стало любопытно, какими дуэльными навыками овладела его бывшая возлюбленная. Девушке тоже было интересно потягаться с лучшим выпускником прошлого года. Андромеда считала в голове шаги и анализировала движения Крауча. А в голове стучала лишь одна сказанная им фраза: «Ты больше не боишься, как боялась раньше». Пожиратель запустил в Блэк какое-то неизвестное ей заклинание, так что обычные защитные чары не сработали. Золотистые искры рассыпались вокруг слизеринки. — Барти?! — то ли удивлённо, то ли обвинительно воскликнула Андромеда. Как хорошо, что она решила снова носить то кольцо, что он подарил ей. От оберегающего артефакта точно была польза. И Меда снова использовала его подарок против него. В глазах Крауча блеснул знакомый огонь, но в остальном они были чужими. Он смотрел на неё почти что безразлично. Хотя казалось, что это было невозможно. Блэк вспомнила письмо, которое читала всего день назад. Барти писал, что однажды она уже убежала. Неужели он имел в виду сегодняшний день? Ещё Меда гадала, в какой момент времени юноша решит вернуться с письмом в прошлое. Битва в саду была в самом разгаре. Бывшие ученики Хогвартса демонстрировали блестящие навыки, так что их профессора бы гордились ими… только если бы это происходило при других обстоятельствах. Прошло не более пары минут, но для каждого в этом сражении казалось, что прошли часы. А в это время со всей аристократической грацией Сириус шагнул из камина Блэк-мэнора. Как же повезло, что Друэлла и Сигнус забыли распорядиться, чтобы для их старшего кузена закрыли проход. Но пока он имел доступ к их каминной сети, и это играло на руку. Сириус до такой степени стискивал зубы, что на его скулах ходили желваки. Всё внутри у него горело от напряжения. Получив — неожиданно — патронус от Нарциссы, он через минуту уже покидал дом Поттеров. Джеймс порывался отправиться с ним, но ему было бы не пройти в дом Блэков. Его родители тоже быстро засобирались, сказав, что по возможности приведут помощь из аврората. Кажется, побег Андромеды из дома обещал стать целой боевой операцией: мракоборцы против Пожирателей Смерти. Однако особняк Блэков был одним из тех мест, что охранялось родовой магией и не наносилось на карты. Прибывший юноша быстро пересёк разгромленную залу, сразу направляясь на улицу, откуда доносились громкие звуки. Приближаясь к открытому окну, он заметил затаившихся у балюстрады Нарциссу и Регулуса. Прямо-таки семейные посиделки, все в сборе. — Экспеллиармус, — на ходу бросил Сириус, без труда обезоруживая младшего брата и забирая его палочку. Тот успел лишь раскрыть рот от удивления. — Верну позже. Может быть. Блэк проследовал мимо них, на долю секунды встретившись глазами с Нарциссой. Каждый из них всё понимал. — Пожалуйста, Рег, — Цисси вцепилась в рукав рубашки двоюродного брата, в очередной раз удерживая его, — нам лучше уйти отсюда. Надо найти кого-то из родителей, чтобы они остановили это. Блондинка пыталась предпринять любые действия, чтобы увести Регулуса из сада и хоть как-то заставить его не вмешиваться. По правде, ей с самого начала хотелось убраться от этого места подальше. — Я думал, ты им уже отправила патронус! — в голосе младшего Блэка были слышны лёгкие нотки страха, несмотря на то, что он пытался никак это не показывать. — Нет… Я отправила его Люциусу… — заклинание проскочило над их головами, ударив в стену дома, так что сверху посыпалась каменная крошка. Нарцисса вскрикнула и потянула Регулуса спрятаться в комнату. — Если хочешь, иди! Это тебе надо уйти отсюда, — чуть ли не кричал на сестру юноша. — Рег… помнишь, что ты обещал…? — Цисси вся дрожала от страха, а в её глазах стояли слёзы. Её приводило в ужас происходящее. Девушка боялась, что кто-то узнает, что она сделала; боялась за то, что будет с их семьёй дальше; боялась, что кто-то из близких её людей может погибнуть сегодня; боялась, какой выбор предложат ей потом, и… она боялась за Андромеду. — Хорошо, я постараюсь что-нибудь сделать, — Регулусу тоже совсем не хотелось быть в этом месте, как бы он ни убеждал себя в обратном. По своей природе он не был воинственным или кровожадным. Младшая Блэк поспешила уйти с ним с террасы в соседнюю комнату. Нарцисса ощущала себя абсолютно бесполезной и неправильной. Она же не должна сомневаться. Она же сделала выбор, или она врала тогда Люциусу? Но как можно было не сомневаться в ситуации, когда её родному человеку угрожала опасность? И эта опасность исходила от близких людей. После сегодняшнего она больше не сможет смотреть Беллатрисе в глаза. — Двое против троих? Так не честно! — Сириус спустился в сад, тут же бросая заклинание в сторону не видевшей его Беллы. — Семейные разборки, и без меня? Со всей своей гриффиндорской отвагой юноша бросился в бой. На него тут же переключилась его старшая сестра. И таким образом все остались разбитыми на пары. — Ты больше не часть семьи, предатель! — заклинание Беллатрикс стали обрушиваться на кузена. В определённые моменты преимущество было то на одной, то на другой стороне. Каждому удалось по паре раз задеть своего противника, только не так чтобы серьёзно. Становилось совершенно очевидно, что едва ли кому действительно удастся одержать победу в этом сражении — силы были поразительно равны. Это не становилось похоже на сказку, в которой свет побеждает тьму. Это была жизнь, где добро уже давно смешалось со злом. Сигнус и Друэлла так же, как и Орион с Вальбургой, требовали от своих детей соблюдения традиций их рода. Ведь быть Блэком — это почти что быть королевской крови. А у всех королей существовали свои обязанности. Беллатриса это понимала и принимала, по этой причине она так рвалась примкнуть к последователям Волдеморта, а также беспрекословно согласилась на брак с кем бы то ни было. Она следовала заветам и традициям своего дома. «Toujours Pur» — гласил девиз семьи Блэк, и Белла была согласна с этим убеждением превознесения чистоты крови. Это же понимали и Нарцисса, и Регулус. Они не могли представить себе иной жизни, они были обязаны. У Андромеды и у Сириуса была другая правда, никто из них не был согласен с добровольным заключением в клетку устоев и маниакальной жажде преследования чистоты крови. Разделение по классам и по происхождению казалось им глупостью. И в тот момент между собой вели сражение пять чистокровных волшебников и один магглорождённый. Только в этом уже, казалось, не было никакой разницы, потому что та битва значила гораздо большее: она велась между желанием и следованием долгу, между новым порядком и устаревшими идеалами, между «быть собой» и «быть тем, кем полагалось быть». Подобные бои частенько проходят внутри у каждого человека, и «победа» никогда не даётся легко. — Они на собрании у Тёмного Лорда, — Регулус вернулся в комнату, где продолжала сидеть Нарцисса. — Никого из родителей сейчас не достать. Видимо, и Малфой сейчас там. Роуч, Дарки! — юноша позвал домовых эльфов. — Да, хозяин Регулус? — тихонько произнесли тут же появившиеся прислуги и поклонились ему. — Вы можете помочь остановить происходящее? — он кивнул в сторону сада. — Кому из хозяев нужно помочь? — осторожно спросила маленькая морщинистая эльфийка. — Там есть хозяйка Беллатрикс и хозяйка Андромеда. — И ещё хозяин Сириус, — подал голос второй эльф. — Сириус не… Да чтоб вас! — злостно воскликнул слизеринец. — Роуч не может навредить своим хозяевам… — Дарки тоже не может как-либо помешать представителям рода Блэк… Домовые эльфы с виноватым видом стояли перед юношей, ожидая наказания или побоев, как это всегда было от старших членов семьи. Нарцисса с болью в глазах смотрела то на кузена, то на эльфов — никто вокруг не был в состоянии помочь. Девушка чувствовала непомерную усталость и горечь от всего происходящего в этот день. А на заднем дворе Блэк-мэнора сейчас решалась судьба её сестёр и кузена. Но хотя бы они решали её за себя. — Пошли прочь, — шикнул на домовиков Регулус. — Цисси, мы не можем больше ничего сделать. Ты их ясно слышала, они решат всё сами. — От этого не легче, — грустным голосом произнесла блондинка, отвернувшись к окну. В паре Лестрейнджа и Тонкса наблюдались самые большие последствия дуэли. Каждый из них был ранен по меньшей мере четыре раза: у Теда были рваные раны на бедре и разбита бровь, откуда сильным потоком по виску стекала кровь, Рудольфус помимо синяков на лице, полученных от Рабастана, обзавёлся обожжёнными пальцами и порезами на плече. Пожиратель думал, что уже не может выйти из себя ещё больше, но судьба удивительным образом каждый раз подбрасывала ему новые и новые поводы. Загадочный светловолосый юноша, что сражался на равных с одним из членов отряда Тёмного Лорда, не мог не вызывать вопросов. Помимо физических увечий, Лестрейндж получил ещё удар по своему эго. — Кто ты вообще такой? — раздражённо бросил Руди в какой-то момент. — Тед Тонкс, будущий муж Андромеды, рад знакомству, — пуффендуец невербальной магией мастерски отразил очередную его атаку. Возможно, всё-таки ему стоило задуматься над работой в аврорате. А рядом Беллатриса не скупилась на использование заклинаний тёмной магии, и более юный Сириус явно уступал двоюродной сестре в силе. Гриффиндорец держался по большей части на своей силе воли и ожесточённой желании противостоять. Он же всегда шёл наперекор своей семье. Хотя на этот раз последствия мятежа могли быть более чем серьёзными. Брюнетка выбила волшебную палочку из рук своего соперника и с торжествующим видом ухмыльнулась. Беллатрикс питала особую ненависть к Сириусу. А её желание причинить ему боль, пожалуй, было одним из самых сильных. — Круцио! — красный луч слетел с палочки Беллы и отправился точно в грудь её кузену. Юноша истошно закричал и упал на землю. Жгучая боль расползалась по всему его телу, заставляя кровь внутри почти что гореть. Переломай ему кости, мучение было бы не таким ужасным. Неистовые, почти что звериные крики Сириуса на секунду заставили всех отвлечься от боя. Регулус застыл у окна, глядя на происходящее с паническим ужасом. Как бы он ни враждовал с братом, он не мог представить, что был бы способным причинить ему такую боль и желать ему такой боли. Сириус корчился на траве от пыток, желая, чтобы это только закончилось. Ужасающая агония проникала в каждую частичку его тела, лишая возможности думать о чём-либо ещё. В глубине души он всегда знал, что это будет Белла, что рано или поздно она достанет его. И в те секунды он ненавидел её так же сильно, как она его. Возможно, ненависть была лучше страха или отчаяния, а поэтому Сириус продолжал держаться. Блэк помнил, что это всего лишь плоть и что не всегда будет больно, даже если в тот момент он был готов распасться на миллиард атомов и перетереть своё существо в порошок. — Как ты смеешь, Белла?! Остановись! — Андромеда опустила свою палочку и стала приближаться к сестре. Крауч из солидарности не стал продолжать дуэли, лишь проводил девушку взглядом. В нескольких метрах от них Тонкс и Лестрейндж тоже приостановили свои разборки, но с места не сдвинулись, держа волшебные боевые орудия наготове. Всем им был как будто бы необходим перерыв. Беллатриса прервала своё заклинание и направила палочку на сестру. — Хочешь на его место? — с вызовом спросила старшая Блэк. — Попробуй, — Меда неотрывно смотрела ей в глаза. Белла несколько секунд так же упрямо выдерживала взгляд, а затем засмеялась. Это был тот самый безумный смех Беллатрисы Блэк: дьявольский, громогласный, пугающий и чересчур наигранный. Казалось, её смех никогда не мог быть уместным. Белла никогда не смеялась, когда следовало, и всегда делала это, когда поводов совсем не было. — Чего ты добиваешься, сестричка? — брюнетка прекратила заливаться хохотом и вернула себе привычное выражение лица: озлобленное. — Дай мне уйти. — Я не занимаюсь благотворительностью и не отличаюсь милосердием, так что совершенно никак не могу позволить тебе… просто уйти. — Да уж, в этом я не сомневалась, — Андромеда покосилась на лежащего на земле Сириуса. — Каждая из нас хотела этой битвы, признайся, — Беллатриса склонила голову набок. — Ошибаешься. Я никогда не была приверженицей забирать что-то силой. Разве ты это не поняла? — бывшая староста повела бровью. — Ну, добровольно я тоже тебе ничего не отдам: ни сейчас, ни когда-либо ещё. — Белла, ты забываешь… Мне не нужно ничего из твоей жизни. Я хочу взять своё… — хитро улыбнулась Меда. — О чём ты? — Пожирательницу уже начинал нервировать этот разговор. «Мерлин, не знаю, Белла, я же просто тяну время. Готова говорить тебе всё, что угодно, лишь ты прекратила пытку Сириуса. Хотя та фраза звучала неплохо», — мысленно ответила ей Андромеда. В следующее мгновение Сириус, успевший немного оправиться после круциатуса, выпустил атакующее заклинание в сторону старшей Блэк, вторая палочка, что он отнял у Регулуса пришлась как нельзя кстати. Меда тут же наколдовала щит, отбиваясь от пущенного луча то ли Краучем, то ли Лестрейнджем. Тед в одно движение снял с себя часы и бросил их в сторону Беллатрисы, а следующим заклинанием Меда на лету трансфигурировала их в чугунные оковы, что сцепили руки её старшей сестры, выводя её на время из боя. После чего Тонкс продолжил дуэль с Рудольфусом, не давая тому возможности помочь освободиться своей напарнице. — Ну что ж… — Сириус привстал на траве. — Акцио, мотоцикл. Андромеда развернулась так, чтобы иметь возможность прикрывать Сириуса, и вернулась к их бою с Барти. Казалось, того совершенно не беспокоило то, что только что произошло с Беллой. И за всё время он не произнёс ни слова. Но Меда была благодарна ему за то, что он не пытался с ней заговорить. Ещё одного душещипательного диалога она бы не вынесла. В ту минуту девушка думала о том, а что бы ещё она вынесла? Едва ли она была способна вынести круциатус, которому был подвержен её кузен, или ещё хоть пять минут боя. Но сложнее всего было бы вынести дальнейшую жизнь здесь. Несмотря на то, что её силы были почти на пределе, она не могла этого показать. Андромеда всегда помнила, за что она сражается. И эта мысль помогала ей держаться. Со стороны леса послышался свистящий звук. Как раз в этот момент Беллатриса сумела освободиться от спутывающего её заклинания. Левая рука теперь была повреждена не меньше правой, но Блэк всё-таки подняла свою палочку, собираясь продолжить нападки на гриффиндорца. Сириус сумел отбить парочку её уже не таких твёрдых заклинаний. А затем он нырнул в сторону приближающегося к нему мотоцикла, разворачивая его на лету и укрываясь от кузины. Тед стоял таким образом, что остался под перекрёстным огнём Беллатрисы и Рудольфуса. Ему снова предстояло отбиваться от двоих. Яркие вспышки летели в него с противоположных сторон. В момент, когда Блэк и Лестрейндж выпалили свои заклинания, Тонкс обернулся птицей, уменьшая шансы попасть в него до минимальных, и взмыл вверх, тем самым заставив лучи пролететь мимо него и ударить друг по другу. Пожиратели никак не могли ожидать такого, поэтому взрывная волна от выпущенных ими проклятий сбила их с ног и отбросила на пару метров. Андромеда же продолжала вести перестрелку с Барти. Их дуэль была самой элегантной, по сравнению со всеми остальными. Возможно, Тед был прав, и Крауч едва ли мог по-настоящему навредить Меде. И хотя заклинания произносились им скорее дежурно, они всё сыпались и сыпались. Казалось, для Барти это было долгой и извращённой игрой. Он делал всё, что Блэк ошиблась сама или сдалась первой. Он выжидал, пока она устанет. Да, Крауч предпочитал более длительные партии. Но нельзя было сказать, что самому юноше давалось это легко. Он был достаточно изнурён после миссии, недостаток сна в последние месяцы в совокупности с продолжающимися приступами головной боли начинали сильно сказываться. Барти задавал сам себе вопрос, было ли это реальной причиной, почему он не мог сильнее навредить Андромеде. Может быть, он не хотел. А может быть, дуэльные навыки Блэк правда стали настолько хороши. Тут же рядом с Медой и Тедом оказался Сириус, крикнув им запрыгивать в мотоцикл, к которому он недавно приделал коляску, а также модифицировал его до летающего, как будто знал, что это пригодится. Тонкс быстро оказался в боковом прицепе и протянул руку девушке как раз тогда, когда Сириус делал разворот, подъезжая как можно ближе к Андромеде. Воспользовавшись имеющейся секундой, девушка запрыгнула в коляску, всё ещё чувствуя на себе пристальный взгляд Крауча и всё ещё видя направленную на неё палочку. Барти совершил новый взмах, собираясь произнести очередное заклинание, как его голову пронзила ужасная боль. Тошнотворный приступ мигрени заставил его потерять равновесие и упасть на колено. Слова так и не слетели с его губ, и картинка перед глазами в один миг смазалась до неузнаваемой. Краучу показалось, что со стороны леса что-то мелькнуло в кустах, но он был в этом не уверен. Его череп словно ломило изнутри, а виски были готовы взорваться от боли. Где-то рядом звучали яростные крики Беллатрисы, а вдалеке — уже еле различимый шум мотора. Андромеда в очередной раз сбегала из дома вместе с Сириусом на его мотоцикле. В последний раз.

***

В доме Поттеров пахло апельсиновыми кексами и спокойствием. Сириус раз десять упомянул, что выпечка миссис Поттер просто бесподобна и занимает второе место в списке его любимых вещей. На первом месте была музыка Pink Floyd, конечно же. Но сейчас в комнате звучала иная мелодия. Андромеда сидела за роялем и пыталась сыграть одно из произведений, что нашла в открытой нотной книге, лежащей рядом на столике. Видимо, кто-то из родителей Джеймса был отличным пианистом. Белая, чёрная, белая, белая — Меда с увлечением следила за клавишами. Чёрные не повторялись так часто, как раньше. Сразу по прибытии их встретили работники мракоборческого отдела. К сожалению, никто из молодых людей не мог сказать им что-то новое. Более того, в тот момент едва ли чем они могли помочь аврорам в их борьбе с приспешниками Волдеморта. Они рассказали всё, что могли, после чего их отпустили. Сириус держался молодцом до последнего, но, когда дверь за сотрудниками Министерства закрылась, а адреналин покинул последние клеточки, он рухнул на диван не в силах больше шевелиться. У него до сих пор всё тело ломило от боли после круциатуса. Поттеры засуетились, подзывая домовых эльфов и распоряжаясь подносить то одни, то другие лекарственные препараты. Андромеда утащила в другую комнату Теда, которому тоже нужна была помощь. Она смогла остановить кровотечения из самых его крупных ран, а затем Тонкс достал свои запасы приготовленных целебных зелий. Блэк посмеялась его предусмотрительности. Сама она пострадала меньше всех. Меда благодарила злосчастное кольцо, тренировки с Тедом и свою удачливость. Но тем не менее это день оставил ей зияющие на душе раны, что было почти невозможно излечить. Юфимия и Флимонт строго-настрого приказали остаться им у них в поместье хотя бы до утра, а уже на следующий день отправляться в Финляндию. Конечно же, их уговорам нельзя было не поддаться. Равно как и остановить Джеймса от расспросов о прошедшем сражении. Да, он использовал именно это слово, и Сириусу это нравилось больше всех. Ребята собрались в комнате в ожидании ужина. Тед присел рядом с Андромедой на скамью перед роялем, а гриффиндорцы расположились на диване, вальяжно закинув ноги на стоящий рядом стол. — …Нет, эту часть плана придумал я! Не ожидала, да? — Блэк уже почти полностью оправился и с привычным задором пустился в рассказы. — Я вообще многое от тебя не ожидала! Скрывал от меня, что стал анимагом и что дружил с Тедом, — Андромеда оторвалась от игры на фортепиано и загибала пальцы, — что вы разрабатывали какой-то «план». Меня же забыли все спросить. Снова кто-то пытается что-то решать за меня! — если она и злилась, то совсем чуть-чуть. — Милая, тебе было лучше не знать. Ввиду того, что чуть ли не все в твоём окружении владеют легилименцией. Мы и так рисковали многим… — Тед ласково сжимал её ладонь. — Что ж, тебе предстоит ещё столько всего мне рассказать… — протянула девушка. — Полагаю, теперь у нас будет предостаточно времени, — Тонкс игриво дёрнул бровью, но тут же зажмурился от резкой боли, что ещё осталась после глубокого пореза. — Хочешь, я подую, чтобы не болело? — Блэк улыбнулась ему. Они засмеялись, вспомнив давний разговор в поезде. — Кстати о времени. Трюк с часами удался на славу, — Сириус потянулся на диване. — Теперь только придётся покупать новые, — кивнул ему Тед. — Почту за честь подарить их тебе, — подал голос Джеймс, которого невероятно вдохновил рассказ пуффендуйца о его дуэли с Лестрейнджем. — Я бы обменяла всё время этого мира на жизнь Сириуса, — Андромеда с любовью посмотрела на своего брата. Видеть его мучения под натиском круциатуса Беллы было ужаснейшей вещью на свете. Она до последнего не верила, что сестра будет способна на такое. — Эй, ну не зря же я помогал выбирать эти часы, — кузен ответил ей широкой улыбкой. Если Меда была готова пожертвовать всем существующим временем, то и он в ответ не поскупился бы ни на что в борьбе за свободу и за мир. — У магглов есть примета, что дарить часы — это к расставанию, — вдруг произнёс Тед. — К расставанию с прошлой жизнью, почему нет? — радостно воскликнула Блэк. С её души упал непомерных размеров камень. Она больше не шла с ним на дно. Она больше не задыхалась. Она больше не была обязана. Андромеда, наконец, сидела в окружении дорогих ей людей, в безопасности и спокойствии. И хоть война не была закончена, её личное сражение было выиграно. На сегодня она победила. С кухни раздался голос миссис Поттер, зазывающей их к столу.

***

«Ace of Swords» — освобождение, способность четко отделить желаемое от не желаемого; «The Hermit» — переоценка ценностей, уединение и внутренняя свобода; «The Justice» — равновесие, гармония. Карты таро аккуратно ложились одна за другой. Гадающая девушка закончила с первым рядом, про себя задала второй вопрос и принялась доставать следующие три карты. «The Devil» — одержимость, неконтролируемая ситуации; «Nine of Wands», перевёрнутая — позиция ожидания, негативный исход; «Seven of Cups», перевёрнутая — иллюзия выбора, разочарование. Ответ на второй вопрос едва ли мог понравиться. Цисси отбросила карты и отошла к окну. Она помнила взгляд Меды в тот день. Старшая сестра звала её с собой. Нарцисса отвечала, что она будет в безопасности с Люциусом. Маленький розовый кулон неизменно блестел на её шее. А по щеке скатывалась одинокая слезинка, которую некому было смахнуть в эту туманную ночь. Девушка задумалась над тем, увидит ли она ещё хоть раз Андромеду. «The Lovers» — выбор. Нарцисса задула свечу.

***

I guess I'll always be this way Swallowed up by the words and halfway to space But there by the fire, you offered your hand And as I took it, I loved you, the boy with the plan You felled me clean as a pine The man with the axe and the look in his eyes We've been through so many hard times I'm writin' a love song for you, baby* ____________________________ *Отрывок из песни Lorde — The Man with the Axe Видимо, я всегда буду такой: Поглощенной словами и на полпути к космосу. Но тут, сидя у огня, ты протянул мне руку, И я взяла ее, и полюбила тебя, мальчика, у которого есть план. Ты срубил меня под корень, словно сосну, Мужчина с топором и тем самым взглядом. Мы прошли через непростые времена, И я теперь пишу песню о любви для тебя, малыш.