Я подыграю

      Широкие бетонные перила уже нагрелись на солнце, когда я на них села. От прямых солнечных лучей приходилось щуриться, но они приятно грели кожу. Настроение было ниже плинтуса вот уже несколько часов, которые я провожу в одиночестве, шляясь по району. Жить с заниженной самооценкой – не круто, все время бороться с мыслями в духе «а вдруг я им надоедаю» – не круто, не нравиться своему отражению в зеркале – не круто, отчаянно делать вид на публике, что все у меня заебись, – не круто, смеяться, когда хочется реветь, – не круто, и много еще других «не круто», которые портят мне настроение. Но сегодня мне портила настроение другая причина.       Мне всегда нравилась атмосфера в нашей квартире, где мы жили втроем, не сказать, чтобы очень счастливо, но и не плохо. Но они приняли решение и развелись. Вот я и шляюсь по району, в попытках отрицать данный факт. Проходя мимо школы, забрела мысль, что тут то вряд ли встречу знакомых, поэтому, не раздумывая, я свернула на школьный двор и забралась на эти бетонные перила. Единой семьи больше нет, и как после этого верить в любовь?       Час пролетел незаметно. Наблюдать за незаметным движением солнца по небу оказалось приятным занятием. На мое удивление, ведь обычно я не люблю такие пассивные посиделки. Плюсом этого местечка оказался тот факт, что за этот час никто из моих знакомых не забрел. Как я и предполагала. Но стоило об этом подумать, как из-за угла на территорию школы вошел он. Такой, по обыкновению, красивый и самоуверенный, что хочется закрыть глаза и не смотреть на него. Но я не отвожу взгляд, ведь мне нравится смотреть на него. Мне нравится он. Он уже заметил меня и направился ко мне.       – Какие люди, Мила, – улыбается он. А мне больше и не надо. – Ты что тут одна?       Я не отвечаю, потому что кажется, что в горле поселился сухой ком, да и вообще я забыла, как звучит мой голос. Он еще и не один. Парень скользил по мне взглядом, но тоже молчал. Вижу его впервые. Довольно красивый. Не такой как его друг, но это потому, что я влюбленная дурочка.       – Больше интересно, почему ты на школьном дворе в свободное от школы время, Максим, – все же отвечаю, когда молчание затянулось. И мягко улыбаюсь. Всегда улыбаюсь такой легкой улыбкой, когда он рядом, потому что в моей голове это представляется достаточно милым, чтобы ему нравилось. Я вообще всегда улыбаюсь, потому что улыбка лучший защитный механизм, чтобы не рассказывать, что меня тревожит.       – Пришел показывать место отбывания наказаний для моего друга …       – Людмила, – я подрываюсь с нагретого местечка, мгновенно оказываясь рядом с незнакомцем и перебивая Макса. Даже руку ему протянула.       – Ди… Дмитрий, – запнулся парень, пожимая мою ладонь аккуратно и неуверенно, а я легко рассмеялась.       Я чувствовала, что с этим парнем мне будет легко общаться. Гораздо легче, чем с Максом, от которого постоянно веяло холодом и безразличием. Но его друг представлялся мне таким вафельным, что захотелось его обнять и потискать, но я благоразумно сдерживалась.       – Какое интересное имя, Ди-Дмитрий, – продолжаю легко улыбаться, замечая легкий оттенок зеленого в его глазах. Всегда считала, что глаза – самое красивое, что есть в человеке.       А он еще больше смутился. А Макс закатил глаза, громко цокая. Не было до конца понятно, над чем конкретно он цокнул – надо мной, что я его перебила и вывела парня на смущение, или над парнем, который смутился. И я поняла, насколько они разные. Макса такими штучками не пробьешь. Интересно, почему же они дружат?       – Я хотел сказать Дима, но ты представилась так официально, что пришлось соответствовать, – тут же начал оправдываться новоиспеченный знакомый. Я лишь еще раз улыбнулась. Но ничего поделать не могу. Решила, так сказать, начать знакомство официально. Не жалею.       – Этот смущающийся мальчик переводится к нам с понедельника, – хохотнул Максим мне на ухо.       Голос прозвучал так близко, что я аж встрепенулась и отступила на шаг, недоверчиво взирая на парня. Черт. Он так близко, что я начинаю краснеть. И еще эта его коронная ухмылочка вперемешку с ледяным взглядом светло-голубых глаз. Пора бы уже привыкнуть. И к этому выражению его лица, и к тому, что он постоянно надо мной таким образом издевается. Но не могу. Мне так хотелось как можно дольше оставаться в его компании, даже если с нами будет его друг.       – Круто, тебе у нас понравится, – обращаюсь непосредственно к тому, к кому обращаюсь.       Думаю, он понравится нашим девчонкам не меньше, чем остальные крутые мальчики класса, возглавляемые Максимом. Хорошо быть парнем, чтобы понравится девчонкам достаточно быть симпатичным и сильнее засохшей палки. Не то, что нам. Этим ослам вечно не угодишь. Нужно выглядеть как топ-модель, обладать приятным голосом и манерами, быть скромной, но чуточку развязной, умной, но глуповатой. И много чего еще. И это капец, как бесит.       – Возлагаю на это большие надежды, – ему идет улыбка.       – Слушай, а почему именно сейчас? Уже ведь май, – я обратила все свое внимание на Диму, он продолжал вызывать у меня чувство тепла, и я сделала шаг ближе к нему.       – Мы переехали вон в тот дом, а до старой школы добираться совсем далеко, – он указал на соседний со школой дом.       – Понятненько, – протянула я, не сводя с него взгляда.       – Да хватит его смущать, – гаркнул над ухом Макс, приобнимая за талию. Я, по обыкновению, дернулась, но он удержал меня.       – Я не смущаю, – тут уже я смутилась, потому что такое было из ряда вон выходящее. Он никогда не позволял себе подобного при посторонних.       – Смущаешь, – он продолжал стоять очень близко. – А сейчас смущаешься сама.       Он отстранился и переместил руку мне на плечи, по-хозяйски прижимая меня к себе. Меня будто током ударило от того, насколько это забытое ощущение. Ощущение тепла от его руки на моем плече и от его тела, к которому меня прижало. Сколько? Сколько мы с ним не проводили время вдвоем? Долго. В последний раз еще снег лежал. А потом что-то закрутилось с эти разводом, бесконечными переездами и желанием выйти в окно. А еще ходили слухи, что у него появилась девушка, но, судя по его поведению, это всего лишь слухи.       – С чего бы мне смущаться? – фыркнула я, отворачивая голову. Я чувствовала его дыхание на уровне шеи и знала, что меня сейчас в нее поцелуют. Он всегда так делал, когда хотел меня смутить.       – Может потому, что тебе это нравится, – он легко поцеловал в шею и поднял голову, продолжая прижимать меня к себе.       Взгляд наткнулся на ошарашенного парня. Дима удивленно взирал на развернувшеюся сцену между нами, не до конца складывая 2 и 2. Я точно уверена, что Максим никогда не упоминал обо мне. Но вопрос, застывший на его губах, не был произнесен, потому что я повернулась к Максу, чтобы одарить его недовольным взглядом. А он воспользовался моментом и поцеловал меня. Я так ненавижу, когда он меня целует, и так обожаю. Ненавижу, потому что каждый раз проскальзывает мысль, что может быть, ему на меня не все равно. Обожаю, потому что обожаю.       – Макс, ты не говорил, что у тебя есть девушка, – протянул Дима.       – Ее и нет, – усмехнулся парень, прижимавший меня к себе. Даже слишком прижимал, будто хотел задушить, из-за чего я начала кряхеть и бить его по руке.       Когда он ослабил хватку, я расслабилась и полностью на него облокотилась. Мне всегда было так уютно в его руках, но мысли о том, что этот уют невзаимный огорчали мое умиротворение. Глупо. Очень глупо. Но я не могу иначе. Все мои мысли крутятся вокруг него, это какой-то порочный круг, из которого я не могу выбраться. Ненавижу себя за это.       – Гуляем иногда вдвоем, спим изредка, – пожал плечами Макс, растрепывая мои волосы. – Она меня правда любит, но говорит, что ей нормально.       Да, нормально… Нихуя мне не нормально. Пользуется мной, как хочет, а мне нормально. Ну да, ну да. Верит еще в это же. Мудак. Но такой желанный мудак.       – Да, позвал как-то меня погулять, я тогда аж чаем подавилась, – закатила глаза, вспоминая тот день, когда думала умру от счастья. Умерла, но не от счастья.       – Взлетела до небес, да? – подначивал парень.       – Ничего и не взлетела, кому ты нужен вообще, – пыталась сказать это с вызовом, но голос дрожал.       – Тебе, – вот просто он это произносит, что становится не по себе.       – В общем, оказалось, нам есть о чем поговорить, а потом он поцеловал на прощание, – сделала вид, что пропустила его последнюю реплику мимо ушей. И не важно, что она засела там надолго.       – Да, чисто убедиться, что Аркаша правду спизданул, – со смешком произнес он.       – До сих пор убеждаешься? – тихо спросила, рассматривая кроссовки.       – Наслаждаюсь скорее, – он говорил это уже мне на ухо, запуская по моей коже армии мурашек.       Продолжать этот разговор не хотелось, потому что меня читали, как открытую книгу. Я каждый раз на прощание говорю ему, что все ок, мы не встречаемся, все просто заебись. Не уверена, что смогла его обмануть этой фразой хоть раз. Но слышать от него просто невыносимо.       Но сегодня произошло что-то из ряда вон выходящее. Он поцеловал меня на глазах у своего друга. Это вводило меня в непреодолимое смятение, потому что говорить о наших недоотношениях запрещалось хоть кому-либо. И я бережно охраняла их от лишних глаз и ушей, потому что дико боялась их потерять. Но сейчас я впервые задумалась, что при наличии переживаний серьезнее, чем мои чувства к нему, я могу не страдать по его отсутствию. Но в данный момент я обращаю внимание на Диму, который продолжал изучать нас.       – А что этот Аркаша спизданул? – обратился к Максу Дима.       – Что эта конфетка любит меня, но молчит, – он сильнее прижал к себе за талию до неприятного ощущения.       – И посмотри к чему это привело, – я закатила глаза, отодвигая его руку. – Больно.       – Прости, – легкомысленно протянул парень, ослабляя хватку. – Ты знаешь, что я ввязался в спор на этой почве? – я сначала даже не поняла, к кому он обращается, но по задумчивому виду Димы стало ясно, что к нему.       – Ты про тот, в который Аркаша тебя втянул?       О чем они говорят? Какой спор? И почему, если в нем участвовал Аркаша, я не в курсе до сих пор? Ведь этот парень называет себя моим другом и совершенно не умеет хранить секреты. А еще он болтает без умолку, всегда выкладывая все подчистую из своей жизни, и никогда не понятно, говорит ли он правду или слишком убедительно пиздит. Я так и не научилась распознавать его пиздешь, поэтому просто делю все его речи на два. Но разговора про спор не было.       – Про какой спор речь? – не люблю быть в неведении.       – Мы закусились как-то с Аркашей на твой счет, – со смешком произнес Максим, растрепывая мои волосы. – Если я тебя прилюдно поцелую просто так, получу ли я леща.       Так спор на меня! Я чувствую, как начинаю закипать. Прилюдного унижения мне еще не хватало. Это совсем не честно.       – То есть, ты сейчас выполнял спор? – уточнил Дима. Надеюсь, что он не заметил подкативших слез. Еще несколько минут назад я хотела быть рядом с ними как можно дольше, а уже сейчас хочу закрыться в комнате в одиночестве.       – Нет, поцеловать ее надо у них на глазах, – ответил Максим. Не вижу его лица. Да и не хочу. Он держал меня крепко, будто знал, что мне плохо.       А еще я раскраснелась, щеки горят. Он совершенно невыносим. Так просто заявлять, что поспорил на меня. И почему я все еще хочу его? Как будто нравится мазохизм. А сейчас, если он не выполнял спор, тогда что? Зачем он раскрыл нашу тайну своему другу? Я абсолютно запуталась.       – Мил, ты же подыграешь мне? – такой тихий бархатный голос, от которого у меня мурашки по коже.       А я не знаю, что ответить. Лучше бы я ничего не знала об этом споре. Я чувствовала, как на меня смотрят две пары глаз, и не могла пошевелиться. В душе сворачивался ком невыплеснувшейся горечи от обиды, что я лишь подопытный кролик, над которым так весело ставить эксперименты. Психологические эксперименты. Он выбросит меня как ненужную игрушку, когда найдет кого-то, к кому проснутся истинные чувства. Его посыл так отчетлив.       – Да, – но не оправдать его ожиданий не в состоянии.       – Я в тебе не сомневался, – в его голосе звучали довольные нотки, которые эхом стояли в моих ушах. Не сомневался. Конечно, не сомневался, я же безотказная Мила, идущая на все ради его внимания.       – Мухлевать не хорошо, – усмехнулся Дима, переводя свой взгляд с моего лица.       – Я не мухлюю, – усмехнулся Макс, растрепав мои волосы. – Не хочу, чтобы она сболтнула лишнего, если не будет знать, что к чему.       – Я еще и глупая? – слезы подкатывали, и я начинала язвить, кидая провокационные фразы, чтобы у меня был повод для жалости к себе.       – Люда, прекращай, – он нахмурился, а я поморщилась.       – Мила, – машинально его поправляю.       – Не делай глупых выводов, – он не прекращал смотреть на меня, не обращая внимания на мою поправку, а я прятала взгляд. – Я бы не общался с тобой, будь ты действительно глупой.       – Конечно, – еще тише произношу.       Я не смотрю на парня, но знаю, что он закатил глаза, ведь сейчас он прижал меня еще ближе к себе, аккуратно поглаживая пальцами плечо через слои ткани. Я вела себя будто мы были вдвоем, даже не пытаясь скрыть свои эмоции. Дима меня совершенно не смущал. И Максим об этом уже, скорее всего, пожалел, что посвятил его в нашу тайну.       – Вот только не плачь, я так ненавижу женские слезы, – он прошептал мне это на ухо, чтобы его друг не услышал.       – Отпусти тогда, – я отвечала также шепотом, имея в виду глобальные вещи.       – Отпущу, когда выиграем спор, – уже громко произнес Макс, отстраняясь. Думаю, он понял все буквально.       – Как вообще вы об этом поспорили? – я вернулась к самой первой его фразе про спор, что его втянул Аркаша. Макс не тот, кого легко развести на спор.       – Максимально тупо, – Макс не хотел об этом рассказывать, но я начала сверить его взглядом «аля, не отъебусь, пока не расскажешь». – Ладно. Мы играли в доту, нам нужен был пятый. Я предложил Игоря, а Артем начал ныть, что не хочет с ним играть, – я вспомнила тот любовный треугольник, в котором Игорь пару раз избил Артема. Или один раз. Не столь важно. С той публичной разборки на дворе школы прошел примерно месяц. – Он, как всегда, облил его и подружку твою дерьмецом, а потом перешел на вас. Кого бы трахнул. Остановился на тебе. Тогда Аркаша то и пизданул, что ты бы дала ему леща, если бы он к тебе подкатил, потому что ты меня любишь.       Он примолк, окидывая меня взглядом, будто решая, продолжать или нет. В этом ты герой. И большой мастак. Оставлять меня заинтересованной.       – И?       – И я ответил, что ты бы и мне леща дала, если бы я без предупреждения к тебе клеится начал. Аркаша встал в позу, что он тебя лучше знает, и ты бы обрадовалась, и все такое. Мы так перебрасывались фразочками, и в итоге он предложил поспорить на касарь, дашь ли ты мне леща, если я тебя поцелую на глазах у всего класса без предупреждения, – он закатил глаза. По нему было видно, что он жалеет об этой ситуации. И мне стало некомфортно. – Я решил тебе рассказать, потому что вспомнил уже после спора, что ты мне не врезала, когда я действительно тебя поцеловал без предупреждения, и понял, что проиграю.       – Мы были одни, – я отвела взгляд, понимая, что его волнует лишь то, что он может проиграть, а не я сама.       – Не суть. Впереди все майские, чтобы отрепетировать.       – Разрешаешь себя бить? – усмехнулся Дима.       – Я ей и не такое разрешаю, – усмехнулся парень, а я не поняла, что он имеет в виду.