Погода

Похоже, звонил Стас. Кирилл чертыхнулся, вытаскивая телефон. Я остановился рядом, пользуясь моментом "поесть" взглядом его всего - широкие плечи, движения челюсти во время разговора, раздувающиеся ноздри, скупые жесты рук - это он со Стасом такие эмоции демонстрирует или все таки... нервничает оттого, что я его разглядываю? Я не поднимал взгляда в его глаза - пока нет, боялся, что в них, таких привычно потемневших, будет то же выражение, что и в моих - жажда. Поэтому я опустил взгляд на очертания ключиц сквозь водолазку, на мышцы, натянувшие в локте ткань, отдавая себе отчет в том, что любуюсь Тахиным - впервые и откровенно. Разговор затянулся, был какой-то злой, я практически не улавливал его, но тут Тахин повернулся ко мне и я вздрогнул. Действительно, в глазах агрессивный злой огонь. - Зачем?.. И?.. И?.. Охуели, барин-сударин. Отдыхай, родимый, - знакомая ухмылка скользнула по губам Кирилла и одним движением пальца он отключил аппарат, откинул на заднее сидение и кивнул мне. - Тебя хотел слышать. С чего бы? - Вот и передал бы трубку, - я пожал плечами, отводя глаза, чуть замешкался, но все же поторопился проникнуть в салон. Я не умею смущаться. В тот раз страх и желание того, чтобы все закончилось, были настолько сильными, что стыду не было места. В этот раз зажаться и прикрываться помешали инстинкты - дойти до пика, утолить голод. Не дожидаясь просьбы, я стал растягивать себя пальцами, стонал, не думая сдерживаться. Я знал, что Кирилл неотрывно смотрит на меня, сидя на пятках и не стимулирует себя кулаком. Он подался вперед, перехватывая мое запястье и останавливая. - Детка, ты делаешь это намного эротичнее девушек... Разрешишь мне? Я кивнул, стон вырвался из меня уже от восторга. Он делал это неторопливо, заглядывая в мои глаза. - Не больно?.. Так? А вот так? - Нет, нет, ничуть не больно... - Еще или... достаточно?.. м?.. Вадимка, можно мне... можно?.. Я был в состоянии лишь кивать быстро-быстро, задыхаться, тянуться к нему. Кирилл в последний раз глубоко поцеловал меня, после чего уже не целовал в рот, раскачиваясь во мне, то придавливая мокрым телом в кровать, то отстраняясь и целуя меня куда дотягивают губы - в колено, икру, пятку. А я плыл. Я успел кончить в первые же минуты, поэтому выдерживал долгие, растянутые фрикции. Выдерживал и захлебывался, пока руки Кирилла крутили меня по всякому - легко, как будто я весил намного легче своих пятидесяти девяти, - переворачивали, нагибали. И спрашивал: - Можно ...так?.. Сможешь выдержать?.. Детка, скажи, если... будет больно... я тебя не ломаю?.. - Нет... не ломаешь... Мне нравилось все, чтобы он ни делал. Нежно и жестко, долго и неторопливо. Больно иногда было и неудобно, но наслаждение в целом перекрывало все. Мне не хотелось, чтобы наша близость кончилась. Несколько часов прошли как мгновение. А потом мы уснули. - Вадимка. - Да? - Я нравлюсь тебе? Смех сам собой вырвался из горла, прозвучав сипло и негромко. Я смеялся, не в силах остановиться и видел ответную робкую усмешку в уголках его губ. Пришлось подползти к нему и пальцем растянуть ее в полноценную улыбку. Темные глаза не отрывались от моих. - Ты мне нравишься, Кирилл, - сказал я. - Спасибо, - через несколько секунд молчания серьезно произнес он. Он притянул мою голову к себе и поцеловал в макушку. А я уткнулся носом ему в шею и задышал окончательно свободно. К хорошему привыкаешь моментально. Между нами в прошлом было немало неприятных ситуаций, непонимание и нетерпимость. Но стоило пержить их, чтобы в конце приобрести покой и счастье. Заполучив Кирилла, я не хотел больше быть один. Гена злился и ревновал, а я, впервые, осмелился не слушать и не слышать брата. - Заведи девушку. Заведи девушку, женись, брат. Ты понимаешь, что я имею в виду? - Ты маленькая сволочь, Вадимка. Знаю. Мои комплексы в конце вылились в какой-то цинизм. Я увидел то, чего раньше не замечал, и это следовало исправить. Я люблю Гену как брата и никак иначе. Никакого раскаяния ни в его глазах, ни в моих словах. - Ты прав, братишка. А вот Абрамов так и излучал свет и счастье, узрев меня с Кириллом. Широко улыбаясь, он непрерывно восклицал, что он гений. - Ведь я знал, с самого начала догадывался, что Кир влюбился в тебя! Уловил эти, феромоны, так сказать, в твою сторону! - Заебись, мудак. - Засранец, - хихикал Стас. - Да, бля, Кирюха, имей смелость признаться! Любовь с первого взгляда! - Детка, - мне, - чтобы я тебя рядом с этим мудачьем близко не видел. А ты, осел, - ему, Стасу, - со стенами сливаешься, но Вадимку не достаешь. - Началооось! Параноик, бля! - Отдыхай. Я смеялся и не встревал. Кирилл может и правда был излишне жЕсток и категоричен в общении, даже с другом, даже со мной, но в поступках и действиях он очень аккуратен и предупредителен. А иногда и нежен и ласков. Жизнь потекла в размеренном темпе. Я стал работать в совершенно далекой от специализации Кирилла и брата, то есть бизнеса, сфере - журналистике. Не слушал ни приказов, ни увещеваний, ни просьб. Я был рад своей жизни