Будем жить

      Пока привёл себя в порядок, пока медики рану обработали, на базу вернулась первая эскадрилья. Начало вечереть, а уехавших в дивизию так и не было. Где же они? Все ли живы? Что произошло в эскадрильи за прошедшее время? Все эти вопросы не давали покоя. Зная Маэстро, произойти могло всё что угодно.       Вот кажется и прибыли: шум, гам, смех, сразу видно, что начальство удалилось в штаб на совещание. Чтобы попасть в штаб, нужно сначала миновать всю эту ораву. А страшно: вдруг из тех кого знал, уже кого-то нет? Да что ж такое то: истребитель я или кто? На поле столпились вторая и третья эскадрильи. Живы! И Вано с Алябьевым, и Иван Фёдорович со своим неизменным четвероногим другом, который тут же и крутится, и Кузнечик с Ромео. Живы! Только Воробьёва не хватает. Пока к ним подходил, Александров меня уже увидел. Замер, в лице сразу изменился, даже не поймёшь, обрадовался, удивился, ещё что-то или всё сразу. За ним и все остальные обернулись. Тоже заметили. Первым с места на встречу сорвался Вано. Подбежал, чуть с ног не сбил, за ним два брата акробата: Кузнечик с Ромео, а там и остальные присоединились.       — Качай его! — Выкрикнул кто-то.       — Стойте, не надо! — Но какое там! Стоило только появится этой идее, как все дружно кинулись её выполнять. Кто-то считал, кто-то что-то кому-то радостно рассказывал, перед глазами раскинулось летнее вечернее небо, на котором уже зажигались первые звёзды.       — Ребята, хватит, поставьте меня уже на землю. — И не вырвешься ведь. — Руку хоть пожалейте, если звание вам ни о чём не говорит. — Фух, отпустили, жив и на том спасибо.       — Ну что, орлы? — Хороши, чуть старшего по званию не угробили, а теперь стоят довольные, улыбаются. — Командир где? — Старики как-то сразу сникли.       — С первой улетел. — Ответил Алябьев. Сердце ухнуло куда-то в пятки.       — Как? Первая уже как минут двадцать вернулась. — Осмотрел всех ещё раз. Может не заметил. Нет, среди присутствующих Маэстро нет. Да и не мог он не подойти, даже если бы злился обязательно первым бы встретил, чтобы по челюсти врезать. Ребята вокруг стоят, обнимают, радуются, а тревога не отпускает. Неужели сбили?       — Слушай, Вано, о моём возвращении уже вся дивизия знает, а до начальства я никак дойти не могу: то их нет, то вы меня не пускаете. Лётчик ещё раз обнял, пожал не сильно руку:       — Иди давай. Майор рад будет. — Ребята расступились и стали расходиться по своим делам. Теперь предстояла встреча с командиром полка. На не гнущихся ногах дошёл до штаба. Откинуть полог и всё. И никаких если.       — Товарищ майор, разрешите обратиться.       Все находящиеся в помещении замерли от неожиданности.       — Скворцов? Ты? — Комполка не поверил своим глазам.       — Так точно. Старший лейтенант Скворцов к месту несения службы прибыл. Был сбит. Выпрыгнул из горящего самолёта, который упал на вражеские эшелоны. Двое суток шёл к своим через лес, на третьи встретился с разведчиками. Они помогли и с преследованием разобраться, и к авиабазе выйти.       — Серёга, ты? Жив? — Комполка встал со своего места. — Разведчика я не застал, но мне санинструктор передал, что тот приходил и кого-то из наших привёл. Это ты оказался. Ребята рады будут.       — Ребята уже знают. — Радость не лице Ивана сменилась удивлением.       — То есть ты сначала эскадрильи представился, а только потом начальству доложил?       — Извините, по пути в штаб был встречен и остановлен боевыми товарищами. — А майор уже улыбается и даже не пытается это скрывать.       — Ладно, иди уже.       — Товарищ майор, я про капитана Титаренко спросить хотел.       — На задании он. Скоро вернуться должен. — Ответил комполка, снова уткнувшись в карты и бумаги со своими коллегами. — Свободен.