Будем жить

      Солнце уже село. Ну и куда эту ночную ведьму унесло? От места расположения второй эскадрильи доносились звуки оркестра. Видимо лейтенант Александров на правах заместителя Маэстро гоняет всех до седьмого пота. Надо бы посетить, а то не хорошо получается: все делом заняты, а я один здесь без дела хожу. Прилетит, никуда не денется. Наверное…       — Кто так играет, ну кто? Скажите мне на милость: вы кто? Истребители или абитуриенты в филармонии? — А Кузнечик то разошёлся не на шутку. Ну прямо будущий дирижёр.       — Так молодёжь, подвинься. Уступи место ещё одному «старику».       — Отлично, товарищ старший лейтенант, у нас каждый голос и каждый инструмент на счету. — И когда он только из желторотого птенца в орла превратился? — Иии начали!       Не успели толком и одной песни отрепетировать, как в небе в небе раздался звук двигателей самолётов. Разве кого-то ещё нет? Воробьёв! Так Воробьёв тоже жив и здоров. С плеч как гора упала.       — Товарищ старший лейтенант, не отвлекайся, пожалуйста. У нас тут, между прочим, ответственная репетиция, а не зал заседаний, где можно размышлять о вечном и прекрасном. — Вся эскадрилья так и покатилась. Нет, каков наглец! Старшему по званию! В такой форме! На репетиции в конце концов!.. Ну как тут не рассмеяться?! — Отставить приступ истерики! — За общим весельем никто из ребят не заметил, как в хату в сопровождении целого и невредимого Воробьёва вошёл неизменный капитан Титаренко, он же комэск 2. — Кузнечик, что тут за балаган такой? Я тебе нормальный оркестр оставлял, а что обратно получил? Вижу… — Да так и замер. — Скворцов? Ты? Неужели?..       — Товарищ гвардии капитан, разрешите доложить…       — Отставить. В штаб доложил? — Вся эскадрилья замерла на своих местах, как по команде.       — Так точно.       — Ребята все знают?       — Так точно.       — Мне потом доложишь. А сейчас… — И опять замер, ссутулился, как будто постарел. Медленно подошёл, осмотрел с головы до ног, будто не верил своим глазам, а потом сгрёб в объятья, да так, что рёбра затрещали, только перевязанную руку оставил.       — Командир, задушишь… — Титаренко так ничего и не ответил, только выдохнул в плечо как-то рвано. Обнял его в ответ свободной рукой. Так стояли и думали каждый о своём и об одном и том же.       Тем временем вторая под шумок и чутким руководством лейтенанта Александров расползлась, как тараканы от света, кто куда. Кто в лес за вениками для бани, пока время есть, кто к механикам, там всяко интереснее, а кто, следуя первой солдатской заповеди, уже поближе к столовой на ужин. А мы всё так и продолжали стоять.       — Пора, Лёш. Пока эти орлы всю кашу из столовой не использовали по назначению, а что осталось местному «волкодаву» не вынесли.       — Пошли.