Deal, duty & burden / Love, sex & magic

      — Ты поговорил с Магнусом? — Джейс задал вопрос, отвлекаясь от чистки и проверки оружия, и посмотрел на брата, который в тот момент как раз поправлял бинты на запястье.       Днём в зале было хорошо — прохладно и солнечно, поэтому большая часть охотников любила проводить тренировки именно днём, в период с двенадцати утра до четырёх дня, хоть и не всегда это казалось возможным ввиду рейдов, непредсказуемых миссий или бумажной работы. Алек и Джейс — и особенно Джейс — с детства не любили утренние тренировки, а днём собираться в зале для них было любимым делом. Особенно в дни, когда по счастливой случайности никого не было в зале, такие, как сегодня.       — Нет, — ответил Алек и сделал ещё ряд ударов по боксёрской груше.       — Ты его избегаешь? — Поинтересовался Эрондейл и тут же отметил, с каким усердием парабатай начал бить по груше.       — Нет. Да. Не знаю, — Лайтвуд отвлёкся, слегка придерживая грушу и переводя дыхание. — В последний раз мы разговаривали вчера перед тем, как я ушёл в рейд, после он не пытался поговорить со мной, и я сам не звонил ему.       Блондин наблюдал за Александром, который в тот момент склонился, почти обнимая грушу, и смотрел куда угодно, но только не ему в глаза, и понимал, что давно уже не видел его таким запутавшимся. Из их троицы Алек всегда казался ему самым рассудительным и способным принять любое решение, разобраться с любой ситуацией меньше чем за пару часов — и в том числе поэтому он был рад видеть его в роли Главы Нью-Йоркского Института. Он знал, что ему можно доверить это.       Но сейчас наблюдать за ним было как минимум непривычно, и внутри Джейса рождались разные чувства и сомнения. Лайтвуд никогда не реагировал ни на что так, это на него не похоже.       — Алек, иди сюда, — парень подозвал брата ближе к себе, и тому не оставалось сделать ничего иного, как послушаться и подойти ближе. — Присядь.       Нефилим подошёл к парабатаю и сел рядом с ним на деревянную скамью. Сейчас в зале не было никого, кроме них двоих, лишь изредка было слышно, как кто-то из охотников громко топает и бегает по коридору в разные стороны, но это никак не могло помешать их разговору.       — Вам с Магнусом нужно поговорить — и чем раньше, тем лучше, ты это знаешь, — начал Эрондейл и всем корпусом повернулся к Алеку, положив свою руку ему на плечо. — Если твои подозрения верны, и Магнус на самом деле может оказаться предателем, то нам нужно узнать об этом как можно раньше.       — Ты думаешь, он прямо так признается мне в этом? — Спросил Александр, поднимая взгляд на брата.       — Ну конечно нет, — тут же отреагировал Джейс, понимая, что сейчас время не для шуток. — Просто слушай свой внутренний голос, когда вы будете общаться, задавай каверзные вопросы про фейри и вообще про его круг общения, попробуй вывести его на эмоции.       — Ты вообще когда-нибудь с ним общался? — Искренне интересуется Александр, поднимая одну бровь. — Он всегда очень сдержано отвечает на все вопросы, либо отшучивается. Его почти невозможно вывести из себя.       — И он никогда не говорил откровенно?       Этот вопрос брата заставил Алека вспомнить их с Магнусом разговор в бруклинском лофте — всё же кое-что с этого вечера Лайтвуд запомнил очень хорошо. Маг был искренен, он рассказывал многие детали из своей жизни, дружбы с Рагнором и Катариной, то, что знают только самые близкие, то, что Алек бы никогда не узнал, если бы не этот союз. И сколько бы раз Алек не пытался вспомнить этот день, в его голове всегда появляется воспоминание о безмятежно улыбающемся Магнусе Бейне, который медленно попивает коктейль и рассказывает очередное приключение, в которое они с Рагнором попали более века назад.       И где же теперь та уверенность в предательстве?       — Говорил, — спустя довольно долгое молчание отвечает Александр и тут же ловит на себе заинтересованный взгляд Эрондейла. — Но это не то, Джейс, так не пройдёт.       Блондин ещё раз кинул взгляд на брата, оценивая его реакцию, а затем встал со скамьи — Алек встал следом за ним.       — Я могу только дать тебе совет, Алек, что ты будешь с этим делать — это уже твоё право. Но я верю, что ты поступишь правильно, — Джейс похлопал по плечу Главы и пошёл к выходу, понимая, что повлиять на Лайтвуда уже сложно. У него слишком много мыслей в голове, в первую очередь ему нужно разобраться с самим собой, а затем думать, как решить вопрос с Магнусом.

***

      Предсказуемо или нет, но ближе к шести часам вечера Магнус появился у двери, ведущей в кабинет Главы Нью-Йоркского Института, и тут же постучался в неё — Александр даже не был об этом осведомлён. Да он и не мог быть, ведь Бейн мог появиться там когда угодно — он обещал, что не будет пробираться непосредственно в сам кабинет Главы, а рядом с ним он мог оказаться в любое время, ведь телепортация в Институт для него теперь была разрешена.       И Алеку не оставалось ничего, кроме как сказать «Войдите», ведь ещё по стуку в дверь он понял, кто за ней.       Разговора ему всё равно не избежать.       — Александр, рад застать тебя здесь. Надеюсь, ты найдёшь для меня десять минут своего драгоценного времени, — уже по голосу Лайтвуд понял, что маг был не в настроении, но держался как обычно — и всё также грациозно прошёл внутрь, предварительно плотно закрыв дверь, и сел в кресло напротив стола.       — Конечно, — согласился нефилим и сделал пас рукой, надеясь, что ничего в его теле не выдаёт, насколько он нервничает сейчас. — Ты ещё вчера хотел обсудить со мной что-то. Что-то случилось?       — Вчера мне казалось, что нет, но как только я увидел тебя вечером, понял, что да, — довольно серьёзно произносит Магнус и смотрит охотнику прямо в глаза. — Так что это я у тебя хочу спросить — что случилось, Алек?       Лайтвуд знал, что маг не будет ходить вокруг да около, что сразу спросит про вчерашнее и будет смотреть прямо в глаза — поэтому он решил стойко продолжать отражать взгляд и держаться уверенно, хоть с каждой минутой его уверенность всё пала.       — Ничего не случилось, ты о чём? — Постарался звучать как можно убедительнее Алек, но он тут же заметил, как Магнус сдерживал себя, чтобы не закатить глаза.       — Ну же, Алек, я не умею читать мысли, но я знаю, вижу, что что-то произошло, и будет намного легче, если ты просто скажешь, что именно, — тут же произнёс уже как будто заготовленную речь маг и откинулся на стуле. — И мы сможем вместе разобраться с этим.       «Вместе разобраться с этим? Не думаю», — промелькнули мысли в голове нефилима, но он продолжал держать лицо.       — Магнус, это вроде ты хотел вчера со мной поговорить о чём-то важном, а сейчас расспрашиваешь меня. Может ты всё же скажешь мне, что вчера случилось у тебя?       — Алек, — Бейн сказал это строго, но недостаточно, словно хотел лишь привлечь должное внимание, и из-за этого Лайтвуд притих и даже перестал дышать, прислушиваясь. — Я могу понять, когда меня обманывают и когда меня обманываешь ты. Так что сейчас мне намного важнее понять, что ты скрываешь от меня. Ты расскажешь мне или нет?       Алек смотрел прямо в каре-зелёные глаза и всё же не мог сделать это. Где-то в глубине души он знал, что их разговор придёт к этой точке, но боялся это признать.       — Нет, — всё же отвечает Александр, и Магнус, кажется, как-то облегчённо выдыхает, словно радуется, что охотник признал, что он всё же что-то скрывает от него.       — Почему? — Снова довольно серьёзно спрашивает маг, но без какого-либо давления. По крайней мере, Лайтвуд совершенно его не чувствует. — Ты мне не доверяешь?       Алек не должен был всё это говорить и осознанно приводить их разговор к этому — он должен был задавать каверзные вопросы, что-то связанное с фейри, но не напрямую, чтобы не вызвать подозрений. Но в итоге он привёл беседу к тому, где они есть сейчас, и не добился того, чего изначально хотел.       Хоть и внутри сейчас у него не было вопросов.       И за это время, пока Лайтвуд молчал и смотрел в одну точку, всё же отведя взгляд от Магнуса, маг успел просканировать нефилима и сделать свои выводы.       — Ты не доверяешь мне, — довольно спокойно, как кажется Алеку, произносит Бейн, что и заставляет охотника снова взглянуть на него. Действительно, он выглядит умиротворённо и совершенно не разочаровано — словно он ждал, когда это проявится в их отношениях.       И ровно в этот самый момент Алеку стало как-то обидно за Магнуса — ведь он доверил ему часть самого дорогого для него, часть своих воспоминаний, а теперь выяснил, что Алек ему не доверяет. И как на такой шаткой платформе можно строить даже деловые отношения, особенно, когда речь идёт о сохранении сумеречного мира?       — Знаешь в чём проблема всех взаимоотношений? У тебя всегда есть ожидания. В этой ситуации сначала ты ожидал, что я могу обмануть тебя и поэтому сказал мне подписать этот контракт, теперь ты думаешь, что я смогу каким-то способом ёмко обойти контракт и перейти на сторону фейри или сделать ещё что-то, что будет выгодно мне или моему народу. Но зачем мне делать это, если мы все стараемся для одной цели — для единого Союза и благосостояния всех рас?       Александр молчал — он с самого начала знал, что, если маг скажет что-то подобное, ему будет просто нечего ответить. И да, он говорил чистую правду — у него правда были ожидания. И когда они оправдываются или не оправдываются — в его случае это одинаково больно.       Лайтвуд пересилил себя и снова заглянул в каре-зелёные глаза — и лучше бы он этого не делал. В них было столько недосказанных эмоций и чувств, что Алеку тут же захотелось вычеркнуть этот их разговор из памяти. Он увидел боль, перед тем как Магнус сам отвёл взгляд, и все его предрассудки испарились сами собой — он понял, что всё это было полной ерундой и беспочвенным недоверием.       Магнус встал с кресла — и Лайтвуд встал вслед за ним. Он знал, что стоит что-то сказать, что нельзя оставлять это всё так, но он просто не мог пересилить себя.       — Говори это, если только ты уверен, что хочешь сказать. Если нет — поговорим позже, — тем же ровным тоном произносит маг, словно читает охотника как открытую книгу, и, приободряюще улыбаясь, покидает кабинет.       Алек никогда ещё не видел такой кривой улыбки на его лице. И никогда ещё не испытывал таких ужасных противоречивых чувств внутри, словно сделал что-то абсолютно неправильно.       Лайтвуд ненавидел ошибаться. И ему совершенно не хотелось этого делать, и пока ещё можно было всё исправить, мужчина снова сел в своё кресло и взял в руки телефон, тут же нажимая на номер, который он знал наизусть.       — Иззи? Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет. Нужно поговорить.

***

      — Старший брат, я тебя не узнаю, — абсолютно спокойным тоном, даже с игривыми нотками произносит Изабель, играясь со своими волосами.       Шёл третий час её пребывания в кабинете Главы, и они с Алеком оба изрядно устали — он развалился в своём кожаном кресле, в то время как девушка вальяжно лежала на небольшом кожаном диванчике, свесив ноги с одного края. Нечасто она могла позволить себе так отдыхать на относительно мягком диване в кабинете брата, поэтому она решила воспользоваться этой возможностью сполна и полежать в своё удовольствие. Тем более, когда эти серьёзные разговоры о жизни, о правде и лжи так выматывали.       — Ты будешь писать ему сообщение или нет? — Устало спрашивает Изабель и лениво переводит взгляд на настенные часы — было уже чуть больше десяти вечера.       — Мне стыдно, — честно признаётся Алек, и Иззи даже нравится, что хотя бы тотальная усталость может вызвать в её брате такую неподдельную честность. — Я боюсь писать ему сейчас. Как я мог вообще сомневаться? Мы продумали всё, он самый достойный из всех и даже согласился подписать этот дурацкий договор. Он на нашей стороне.       — Да, это я тебе и пыталась объяснить с самого начала и это же мы обсуждаем вот уже почти четыре часа, — всё также расслабленно произносит девушка и легко улыбается, снова поправляя локон. — Так ты будешь писать или нет?       Лайтвуд резко выдохнул и снова взял в руки телефон — в который раз за последние часы — и тут же отложил его обратно.       — Нет, я не могу. Может, ты напишешь ему?       В любой другой момент Иззи бы с радостью забрала из рук брата мобильный телефон и отправила смс, добавив туда пару слов от себя для лучшего эффекта, но не сейчас. Сейчас был тот самый момент, когда Алек сам должен был сделать этот шаг, и, если потом он снова поменял бы своё мнение, чтобы он не смог винить в этом никого, кроме себя самого.       — Давай же, Алек, — Изабель кинула старшему брату свой «фирменный» взгляд и тот уже был готов написать эти слова прямо сейчас. — Чем раньше, тем лучше. Пиши!       И Алек, снова выдохнув, взял телефон в руки. Пальцы не слушались, его правда немного потряхивало, но он не знал, почему конкретно — боялся, что уже поздно всё исправить? И лишь благодаря авто корректировке он смог написать эту пару слов правильно с третьего раза.       Он остановился всего на миг, чтобы послушать свой внутренний голос, чтобы потом не жалеть и не спихивать ничего ни на кого, принимая всю ответственность только на себя — его внутренний голос молчал. Чутьё подсказывало, что он всё делает правильно.       И мужчина нажал на кнопку отправить сообщение, а затем кивнул Изабель, которая в свою очередь внимательно следила за братом и громко сказала: «Юху!», когда тот с легкой измученной улыбкой отложил гаджет.

«Магнус, прости меня»