Love is like an orange ( любовь как апельсин)

С того разговора прошло уже три дня, вот только за это время так и ничего не изменилось. Это сильно раздражало, толкало в пучину сомнения и шептало безумства, так похожие на правду. Да, он извинился, но было ли это нужно Накахаре, если за все те дни они так и ни разу не устроили свидание, даже ходили в универ порознь, настолько расписания занятий оказалось у них разными. Сжимая кулаки, Дазай уговаривал себя на то, чтобы потихоньку дождаться до субботы, ведь тогда точно не будет никакой причины для отказа. Странно. Чуя сам предложил стать парой, а теперь сам и избегает его. Неужто так быстро Осаму ему надоел? — Дазай, будешь ужинать? — раздавшийся неуверенный голос Агаты с другой стороны закрытой двери привел его в себя. Недовольно хмыкнув, тот бросил на пол сломанную ручку, котороую до этого сжимал. — Нет, — за все эти три дня его ответ всегда был одинаковым. Та пощечина всё-таки изменила кое-что в их отношениях, или же этим фактором стали брошенные в лицо Фукудзаве слова в машине? Но неизменным было то, что за все это время он ни разу не ужинал или завтракал со своими родителями, изо все сил избегая лишней встречи с ними. Настаивать на своем Кристи не стала, наверное, всё еще чувствовала себя виноватой, или того хуже обиженной. Хотя Осаму было все равно на чужие чувства, ему бы не помешало разобраться сначала с собственными. Вибрация телефона, который до этого уже несколько суток не издавал признаки существования, привлек внимание парня. Отложив тетрадь с так и нерешенными задачами, тот взял телефон и сразу же удивился заметив сообщение от Накахары: «Выходи». Но куда? Неужто...? Так и не до конца поняв чужое сообщение, Осаму сорвался с места и быстро покинул комнату. Остановился он лишь в гостиной, где ужинали родители, и то на несколько секунд, чтобы увидеть как глаза матери зажигаются словно ночные фонари надеждой, а позже так же стремительно затухают, когда Дазай так и ничего не сказав уходит дальше. Дотягивает пальцы до ручки двери тот с какой-то настороженностью, словно боится что там никого не будет, но вопреки страхам, своим страхам, он резким движением открывает её. — Привет, — прямо на пороге его дома стоит Чуя Накахара собственной персоной, прижимая к своей футболке рыжий комок шерсти. — Привет, — чувствуя как глупое сердце бьется об ребра с удвоенное силой, словно пытается покинуть свое засиженное место лишь бы выпрыгнуть на руки объекта своей влюбленности, Осаму кривит губы в неуверенной улыбке. — У меня к тебе просьба, — без прелюдий начинает Накахара, пытаясь утихомирить котенка, который так и норовит оцарапать его руки и выпрыгнуть из объятий, ради которых он готов на все, а это безмозглое чудище так легко отказывается. — Не мог бы ты приютить Кетти на несколько дней? — непонятно что удивляет Осаму сильнее: чужая просьба или прозвище котенка? — Дазай, к нам кто-то пришел? — и так появляется в прихожей Агата, с негодующим взглядом буравя обоих парней. — Добрый вечер, Чуя, — с облегчением улыбается, узнав незванного гостя. — И вам... — не успел Накахара даже открыть рот, как Осаму торопливо сделал к нему шаг, оказываясь на улице, после с громким хлопком закрыл за собой дверь. — Скучал, — прошептал Дазай, прежде чем накрыть чужие губы собственными. Какие к чертям случайные прохожие? Котенок, который застрял между их телами? Или глупые слова, когда единственное что заботило парня стояло прямо перед ним, достаточно будет протянуть руку, чтобы обнять, прижать к себе и задыхаться от чужого тепла, тела и запаха. Вот только окружающие сами напомнили о себе: Кетти всё-таки больно цапнула руку Накахары, заставив того вскрикнуть скорее от неожиданности чем от боли, и отойти от него. — Знаю, — смущенно пробормотал Чуя, всё еще не отпуская комочка неблагодарности. — Извини, но я вправду уже опаздываю на работу, так что ты не мог бы ответить мне? — только после чужих слов Осаму опустил взгляд на Кетти, дабы внимательно рассмотреть её. — Это же подарок Ацуши, — удивился Дазай, вспомнив где раньше видел такую наглую Кетти. — Я могу её приютить если взамен получу объяснение почему должен это сделать. — после чего с ухмылкой еще и добавил. — Убеди меня. — ждал Осаму еще одного поцелуя вот только получил лишь слова. — Ты, наверное, не знаешь, но у меня есть аллергия на шерсть. До сегодняшнего дня мы с ней как-то уживались вместе с помощью кое-каких горьких пилюлей, но я переборщил недавно с дозой и чуть было не отравился, — смущенно произнес Чуя, словно чувствовал себя виноватым за то, что пострадал. — И после этого ты так легко говоришь об этом? — не на шутку забеспокоился Осаму, внимательнее рассматривая того и только сейчас заметил его бледность, темные круги под глазами и неаккуратно зачесанные волосы, что было совсем не в характере рыжего. — Со мной же всё хорошо? — полу-вопросительным тоном сказал тот, словно сам был еще не уверен в сказанном. — То как ты выглядишь убеждает меня в обратном, — недовольно бросил Дазай, после чего отнял вмиг затихшую Кетти к себе. — Извини, я и вправду попытался убедить маму, что со мной все в порядке, вот только сегодня у меня подработка, поэтому я не смог оставить Кетти дома, зная, что она за те несколько часов может избавиться от нее. — Лучше бы поцеловал вместо извинений, — чуть ли не в лоб бросил Дазай свои желания. На это Чуя смущенно улыбнулся, после чего поднялся на носочки и оставил легкий чмок на чужой щеке. — Пока, — торопливо бросил тот и ушел, оставив так и застывшего в удивлении Дазая на пороге собственно дома. Наблюдая как силуэт Накахары постепенно растворяется в ночной темноте, становясь её частью, Осаму коснулся слегка дрожащими пальцами щеки, где всё еще ощущалась мнимая теплота чужих губ. Ощущая как бешеное сердцебиение замедляется, он улыбнулся, впервые за эти дни почувствовав себя чуточку счастливым. — Это Кетти и она будет жить со мной... — кажется, Юкичи и Агата и впрямь его ждали в прихожей. Немножко подумав тот все-таки добавил, чтобы немножко успокоить их, а то они выглядели слишком ошарашенными. — На несколько дней. — Мы не против, — за двоих ответила Агата, словно торопилась и не хотела чтобы неправильно поняли ее молчание. Фукудзава ничего не ответил, а Осаму было как-то... не до них. *** — До конца месяца черновой вариант ваших курсовых должен быть у меня, чтобы я мог направить вас и исправить ваши ошибки, — пара уже закончилась, вот только профессор Доппо никак не торопился покинуть аудиторию, запугивая их предстоящими заданиями. Хотя остальные не особо были против, как никак сегодня пятница, и несколько минут назад закончилась последняя пара на сегодня, так что никто особо никуда и не торопился кроме Осаму. Просто пятница была единственным днем недели когда у них с Накахарой расписание было почти одинаковым, и пары заканчивались в то же время как и у него самого. Вот только, кажется, этот... Куникида уже заметил, как Дазай через каждые несколько минут смотрел на часы, поэтому и решился на тот дурдом: «Слушайте мои советы, тупые студенты». Спустя десять минут он наконец-то вспомнил, что у него рабочий день продолжается в отличие от студентов, и быстро закончив свою речь, ушел. — Дазай, может сегодня пообедаем вместе? Ты же никуда не торопишься? — сразу же начал прилипать к нему Ацуши, как только они оказались в коридоре. — Нет — уже привычно ответил Дазай. И непонятно то ли он не хочет вместо обедать, то ли никуда не торопиться. — Нет? То есть да? — пытаясь приравняться к чужим шагам, задал вопрос Накаджима. — Может уже хватит, а? — резко остановился Осаму, буравя парня недовольным взглядом. — Приглашай кого-нибудь другого, если так хочется развеяться после занятий, но у меня нет на это времени. — Я думал, мы друзья, — обиженно заметил Ацуши, кажется, усердно пытаясь спрятать глаза, которые за считанные секунды наполнились слезами. — Мы друзья, — чувствуя себя виноватым, похлопал по чужому плечу Дазай, словно пытался извиниться или же утешить того. — Но у меня и вправду нет времени, которое я бы мог провести с тобой. — Понимаю, — уныло отозвался Ацуши. — Я никому не нужен, — после чего всё-таки сбежал, не в силах больше сдержать слезы. Смотря как тот с каждой секундой все сильнее удаляется от него, Осаму не знал стоит ли ему догнать Накаджиму, или же пойти и поискать Накахару. Но увидев Акутагаву, который в спешке бросив на него злобный взгляд, побежал за ним, Дазай облегченно выдохнул, чтобы в следующую же секунду вскрикнуть от удивления. — Скумбрия, — словно из ниоткуда рядом с ним появился запыхавшийся Накахара. — Я... тебя искал. — Привет, коротышка, — не остался в долгу Осаму. Не скрывая свою радость от чужого присутствия, тот искренне улыбнулся рыжему. — У меня к тебе просьба, — повторил свои же вчерашние слова Чуя, тем самым вгоняя того в ступор. — Случилось кое-что на работе, поэтому я должен уйти. Не мог бы ты за меня забрать Кеку из школы? Ты уже знаешь нужный адрес, да и знаком с ней. — заметив, что Осаму не собирается сказать что-то в ответ, тот продолжил. — Я собирался попросить Ацуши, вот только никак не могу дозвониться до него. — И не надо, — спрятав свое недовольство, произнес Дазай. — У меня все равно нет срочных дел, так что я сам могу забрать её. — Отлично, — улыбнулся ему Чуя, заставляя вмиг потеряться в урагане желаний. — Я подумал, что так ты сможешь улучшить отношения с ней, а то она не очень-то хорошо отзывалась о тебе. Удачи, — после чего так же стремительно исчез в толпе торопящихся студентов. Испытывая почти обиду на одного рыжего гнома, Осаму достал телефон из рюкзака, чтобы вызвать такси, так как её школа находилась чуть ли не в другом конце города. Да и в чем-то Чуя был прав — ему не помешало бы как-то улучшить с ней отношения. Спустя примерно тридцать минут такси остановилось напротив уже почти опустевшего двора школы, где виднелась лишь одинокая фигура Кеки. Опустив окошко заднего сидения, Осаму позвал ее. — Почему ты здесь? — сев рядом с ним, спросила Изуми без приветствий. — Я же просила его отправить за мной Ацуши, а не тебя. — Чего же я тебе такого сделал, что ты так сильно ненавидишь меня? — он не хотел прямо в лоб бросить эти слова, но накопленное раздражение за эти дни дало о себе знать именно в таком виде. — Пока что ничего, — бросив мимолетный взгляд на его руки, покрытые бинтами, что не осталось незамеченным, недовольно ответила она. — Но я знаю, что придет день и ты сделаешь больно моему брату. — Осаму даже не сразу понял что она это про Накахару. — Я бы никогда такого не сделал, — оскорбленный в лучших чувствах, чуть ли не вскрикнул Дазай. — Я люблю его, —сам не понял, как эти слова вырвались из него, вот только было уже поздно что-то изменить. Да и нужно ли это? Хотя Кека не особо выглядела удивленной, словно заранее знала его ответ. — Поэтому и я так уверена в своих словах, — тоном старого мудреца заключила Изуми и это ни чуточку не было смешно. — Такие как ты приносят тем, кого любят лишь боль и ничего больше. И такой как ты никогда не сможет сделать его счастливым. — Такие как я? — удивился Осаму, но больше всего он хотел понять ее слова. — Такой как я? И какой же я по твоему мнению? — Люди-паразиты. — отвернувшись от него, произнесло она. — И ты тоже такой. Думаешь, что любишь его? Но это не так, ты всего лишь пытаешься спасти самого себя. Тебе нужна причина, чтобы жить, просыпаться по утрам и лишний раз не прикасаться к лезвиям. Ты питаешься собственными чувствами к нему, чтобы не пасть в пучину истинных эмоции, вот только рано или поздно этого будет мало, и тогда ты затащишь его вместе с собой в собственный мир. Я не хочу этого, поэтому прошу, просто исчезни. — Говоришь так будто мы уже давно знакомы, — невесело улыбнулся Осаму. — Вот только ты ошибаешься на мой счет. Я не собираюсь убеждать тебя, в обратном со временем ты и сама поймешь все. — Это ты ошибаешься, — повернулась к нему Кека. То, как она решительно выглядела вызывало у Дазая беспокойство. — Люди, которые не ценят собственную жизнь, никогда не смогут сделать кого-то счастливым. — Я его люблю, — перебил её Осаму, не в силах дослушать чужие доводы. — И человек, который никогда не влюблялся не может бросить мне в лицо такие обвинения. — на такое смелое заявление Изуми ничего не ответила. — Он для меня особенный. — Заканчивай, от твоих слов меня только тошнит, — еле слышно произнесла она. — Не понимаю, что же я сделал не так и почему ты так сильно ненавидишь меня? — Потому что... ты — это ты. Парень с уродливыми шрамами, скрытыми под чистыми бинтами — словно грязное болото покрытое тонким слоем льда. Вот что ты мне напоминаешь. — Тебя никак не переубедить, — горько усмехнулся Осаму, сдаваясь. — Как и тебя никак не изменить.