Глава 21
19 мая 2020 г., 22:13
Осаму сидел в салоне такси рядом с Изуми, в абсолютной тишине, от которой появлялось ощущение будто он один и с ним никого нет. И мысли эти были столь назойливыми, что он сам не знал как можно заглушить внутренний голос, который шептал ему самые страшные прогнозы и догадки. Он уверял, что все закончится катастрофой для него, он напоминал, что по-другому в его жизни еще никогда не было.
Но в этот раз Дазай был готов и хотел ошибиться.
Люди — собственники по природе. Это, наверное, на уровне инстинктов или генов, ведь отличаются же они каким-то образом друг от друга силой этого чувства, может всё гораздо поверхностно, и ревность всего лишь эмоция? Он не знал, не смог бы ответить. Задавался дурацкими вопросами, пытался заглянуть в корень проблемы, отвлечься на пейзажи серого города, потеряться в звуках машин, людей и чужого дыхания, но лишь бы не вспоминать и не думать.
С самого детства Дазай думал и знал — что-то с ним не так. Есть в нем то, что отличает его от других сверстников. Он был словно закрыт в своем панцире, где задыхался в собственном равнодушие к самому себе. Он не привык к такому накалу эмоций, которые висели тяжелым комом в горле. Дазай не был готов, что когда-нибудь может задыхаться от чувств, о которых думал, и был уверен, что никогда не сможет испытать. Но вот реальность удивила: он влюблен по уши, и теперь сгорает в черном пламени ревности.
У него есть цель, но нет никакого плана как именно достичь её. Во-первых, нужно поскорее избавиться от этой скрытности — тайные отношения это не то, к чему он так стремился. Во-вторых, ему всё-таки придется извиниться за утреннюю вспышку агрессии. В-третьих, все это будет бесполезно, если он со временем не сможет влюбить в себя одного карлика. Первые два пункта всего лишь ерунда, если он сможет исполнить третий. Ведь если Чуя будет любить его, от одной этой мысли Осаму забывал как нужно дышать, то он сам будет нарушать свои же правила. Как бы сильно Дазаю не хотелось начать все с третьего, но нужно было со второго.
Машина остановилась напротив средней школы, вырвав Осаму от его невеселых раздумий. Наблюдая краем глаза как Кека открывает дверь, тот думал, стоит ли ему вообще улучшить с ней отношения. И решился — попытка не пытка.
— Удачного дня, Изуми — натянув на себя одну из ярких улыбок, воскликнул тот. Не то чтобы он сильно хотел произвести хорошее впечатление о себе, но и оставлять всё так он тоже не хотел.
— Адского дня, Дазай — несмотря на него, безразличном тоном бросила Кека, прежде чем захлопнуть дверью.
Радостная улыбка после её ухода превратилась в нервный оскал. Черт, у него не получилось. Вот только непонятно, почему она так сильно ненавидит его, ведь Дазай даже не успел где-то напортачить. Ведь не успел же?
Как бы досадно не было это признавать, но пожелание маленькой стервы (по-другому Дазай уже не мог звать ее мысленно) сбылось.
У входа в дом его ждала полицейская машина, что уже само собой вызывало у него беспокойство. Хотя внутри машины никого не было, но тот был уверен, что копы шляются где-то рядом. Остановившись напротив входной двери, тот хотел было постучаться, ведь собственные ключи он потерял вместе с рюкзаком, но заметил, что дверь была лишь прикрыта.
Войдя внутрь, тот снял обувь, которую одолжил у Накахары, как и все остальные вещи на нем, и по шуму голосов направился в гостиную. В комнате его встретил незнакомый офицер, разговаривающий с Фукудзавой, который, кажется, даже не собирался на работу, а ведь ему давно пора, и Агата, которая обнимала своего мужа и с трудом сдерживала свои тихие всхлипы. Дурное чувство так и заставило его замереть на месте, не в силах сделать и шага.
— Что-то случилось? — подал голос Осаму, дабы привлечь внимание присутствующих, которые до этого даже не замечали его.
— Осаму — ошарашенно воскликнула Агата, все сильнее прижимаясь к своему мужу, словно не верила своим глазам. Словно перед ней стоял не живой человек, а призрак.
— Осаму Дазай? — безразличный вопрос полицейского вынудил его оторвать свой взгляд от матери и обратить внимание на незнакомца.
— Да, это я — Осаму ни черта не понимал, и его негодующий взор прошелся по офицеру и Фукудзаве, после чего остановился на матери и, кажется, никто не собирался посвящать его.
— Вот и пропажа нашлась — устало выдал полицейский. Пропажа? Неужто это Осаму?
— Спасибо вам, офицер — поклонился тому Юкичи. — А теперь извольте оставить нас наедине, и простите нас за лишнее беспокойство, причиненное вам. — на его слова офицер лишь кивнул, а после ушел, оставив злого Фукудзаву, расстроенную Агату и ни черта не понимающего Осаму в одной комнате.
— Дазай, где тебя черти носили всю ночь? — словно с цепи сорвалась Агата, и теперь чуть ли не кричала на него. — Даже не ночь...— шумно выдохнула она, а после вырвалась из объятий мужа, и как ураган приблизилась к нему, чтобы остановиться напротив. — Ты ушел вчера днем и не сказал куда. Я ждала до вечера, пытаясь не лезть в твою жизнь. Ждала до полуночи, надеясь, что ты вот-вот да придешь. Не спала, не ела — все эти гребанные часы я провела с телефоном: обзванивала всех твоих однокурсников, бывших одноклассников и все больницы Йокогамы. — она задыхалась. Собственные эмоции и слова душили её, а Дазай тихо наблюдал, только сейчас осознавая что поступил слишком опрометчиво — он просто забыл о них. — Я думала, что ты не придешь — ее глаза наполнились слезами, вовлекая Осаму в пучину отчаяния. — Я гадала, что же случилось с моим ребенком? — и всё-таки заплакала.
— Где ты был? — обняв Агату, сурово спросил Фукудзава, всем своим видом словно хотел сказать — он готов защитить её даже от её же сына. Дазай впервые чувствовал себя таким мерзавцем, будто убил человека. Хотя это так и есть.
— Я потерял свой телефон, поэтому не мог предупредить вас. Простите — и за что он просил прощение? За то, что впервые был так счастлив? За самое чудесное утро в своей жизни? Черт, если быть искренним, он даже не чувствовал себя виноватым.
— Где ты был? — повторила чужой вопрос более спокойным тоном Агата.
— Ночевал у друга — спокойно ответил Дазай. Хотя предпочел бы ответить у своего парня.
— С тобой же ничего плохого не случилось? — подозрительно прищурила глаза она.
— Ничего плохого со мной не случилось, — кроме того, что он вчера утром неудачно попытался вскрыть себе вены, после ногтями ухудшил состояние своей раны, от чего сейчас кожа слишком сильно зудит и жжется, а вечером чуть было не утонул. Ах, да, ещё, твой сын убил молодую девушку и об этом не жалеет, потому что благодаря этому он теперь встречается с парнем, которого любит. Хотя тебе и не нужно все это знать.
— Значит... — судорожно вдохнула Агата. — Значит ты просто забил на нас? И мы все это время без особой причины накручивали себя? — если так подумать и опустить все лишние события вчерашнего дня, то все ответы на её вопросы однозначно были положительными. Он же просто забыл о них: сначала ему было слишком плохо, а потом слишком хорошо, чтобы вспоминать о них, он же не виноват?
— Да, — стоило ответу сорваться с языка, как она вновь вырвалась из захвата Фукудзавы, размахнулась и ударила его по щеке. Пощечина получилась не сильной, потому что её все еще потряхивало от злости, но кожа все равно неприятно горела, от чего Осаму сжал зубы, чтобы остановить поток ненужных слов. — Раз мы все разъяснили, то я пойду в свою комнату. Мне нужно переодеться и быть в универе к первой паре, не хочу опаздывать. — с этими словами Осаму удалился к себе, словно ничего и не было.
Хоть он закрыл за собой дверь, но всё еще было слышно чужие всхлипы, словно наказание эти звуки просачивались сквозь стены чтобы бить его по нервам. Ведь теперь он не единственный в этом доме кто чувствует себя виноватым. Агата уже жалеет о своем поступке, наверное, она думает что её беспокойство не стоило того, чтобы таким образом наказать его. Вот она удивилась бы, знай что это не первый раз когда она поднимает на него руку. Она не помнит, а Дазай никогда не забудет как родная мать каждый раз после расставания с любовниками напивалась и била его, будто это он виноват в её неудачах в личной жизни. Нет, он не держит зла на мать — она же была не в себе, но и не простил. Просто забыл и предпочел бы никогда не вспоминать. Если бы не сегодняшняя пощечина, то точно так бы все и было.
Быстро переодевшись в первые попавшиеся под руки вещи: темные джинсы и черная толстовка с капюшоном, он достал свой старый смартфон, рюкзак из коробки ненужных вещей, положил в него все что нужно, чтобы его не выгнали с первой же пары, и вышел из комнаты. В коридоре он, к своей радости, так и никого не встретил, и надел темно-синюю ветровку, обулся и почти бегом покинул дом. Вот только попался он в засаду позже — Фукудзава ждал его в машине. Понимая, что разговора не избежать, Осаму лишь устало пробормотал себе под нос проклятия и занял место рядом с водительским.
— Не хочешь ничего рассказать? — первым нарушил тишину Юкичи, заводя машину. Роль психолога, друга или заботливого отца совсем не подходила ему, жаль что тот думал наоборот.
— Тебе? — наигранно беззаботным тоном спросил Дазай, включил телефон и с облегчением заметил, что старая сим-карта все еще была рабочей. Быстро набрал Чуе короткое сообщение, чтобы тот смог в любой момент дозвониться до него и отправил. — Точно нет. — вот черт, день только начался, но он уже ждет не дождётся когда он закончится. Почему все эти люди, которые лишь притворяются его родителями, не могут просто оставить его в покое и не лезть в его душу со своей псевдо-заботой? Ему уже двадцать, и такое ему не нужно.
— Я не хочу вмешиваться в ваши отношения, но больше так не может продолжаться, — на чужие умозаключения парень закатил глаза и отвернулся к окну. Глаза наблюдали за городом, крадя личные моменты из чужих жизней в виде объятий и смеха, а мысли были зациклены лишь на собственных.
— Но, дай угадаю — не сдержался Осаму. — Ты ведь это и собираешься сделать.
— Ты не ребенок, поэтому возьми ответственность за свои действия и извинись перед ней. — проигнорив его предыдущие слова, заметил Фукудзава.
— Вот в этом и дело, я не ребенок, и ей лучше будет если она примет этот факт, — бросил Осаму, не в силах больше терпеть такое отношение к себе. — За все эти годы я впервые не ночевал дома, и что же она творит? Черт, вы даже обратились в полицию. Я даже не знаю, как все объяснить своим однокурсникам. — хотя на последнее ему было пофиг.
— Тогда перестань вести себя как ребенок, — дежавю. За сегодняшнее утро он это услышал уже второй раз. Первый — от уст Накахары — было гораздо приятнее. А вот второй лишь вызывал раздражение тем, что напомнил о первом. — Ты просто пропал на целые сутки никого не предупредив, звонки до тебя не доходили и у тебя в новом городе нет особо близких друзей у кого ты бы мог ночевать. Так что спрошу еще раз — где ты был?
— У меня есть Чуя Накахара, и вчера я был у него, — после несколько минутной тишины сказал Осаму, заметив здание учебного заведения. — И предугадывая твой вопрос с ним мы знакомы еще с начальной школы, и когда-то были слишком близкими друзьями, но Агата забыла его. Ты можешь убедиться в моих словах, просто пролистав наш семейный альбом, там есть наше фото когда мы были еще детьми. — да, это было правдой, хотя Дазай сам только сейчас вспомнил о совместной фотографии с Накахарой.
— Вот как, — приятно удивился Фукудзава. — Я рад, что у тебя есть такой друг, вот только впредь нужно заранее сообщить кому-то из нас если не планируешь ночевать дома. А за этот случай тебе всё-таки придется извиниться перед матерью за свою недогадливость и за то, что заставил ее впервые поднять на тебя руку. — его тон был таким спокойным и уверенным, что Дазаю хотелось лишь одного — разбить это все вдребезги, и его спокойствие, и уверенность.
— Не буду, — решительно сказал Дазай, как только машина остановилась на паркинге для преподавателей. Обернувшись к нему лицом и заглядывая в серые глаза, равнодушно продолжил. — Во-первых, я не планировал ночевать у него. Вчера мне было так дерьмово, что я прыгнул с центрального моста в реку, и если бы не Чуя, то сегодня меня здесь не было бы, и мне пришлось остаться на ночь у него. Во-вторых, он мне не друг, и я не хочу чтобы он мне стал другом, потому что я его люблю. Но тут так такое дерьмо, видишь ли, он меня не любит и я блять от этого страдаю. Несмотря на все невзаимности мы решили встречаться, хотя он не хочет, чтобы об этом узнал кто-то еще, и это меня бесит. Ах, да, ещё его сестра, кажется, меня уже ненавидит и непонятно за что. В-третьих, передай своей жене, что это пощечина была не первой, и если нужно я могу показать ей шрамы, которые оставила именно она, а не лезвие. И теперь зная все это ты думаешь что мне есть дело до чувств Агаты Кристи? — оставив ошарашенного мужчину в салоне, тот быстро вышел из машины, не дожидаясь хоть какого-то ответа на свои слова.
Осаму сам не знал почему выпалил все это человеку, который был ему никем — может это и стало решающим фактором. То, что Юкичи ему не отец, не друг и вообще никто, как-то само собой толкнуло его высказать все свои мысли ему вслух. Самым странным было то, что Дазай не пожалел о своем порыве, а наоборот почувствовал странное облегчение, и да, он был уверен, что Фукудзава никому, даже Агате не скажет об их разговоре.
Пусть он наконец-то пошире откроет глаза и увидит, что Агата вовсе не ангел и никогда им и не была. Она — человек с кучей ошибок в прошлом, которые даже сегодня ходили по её пятам и не собирались оставить ее в покое — чего только стоит Мори Огай. Хотя Фукудзава о нем же не знает, тогда и не удивительно, что он хорошего мнения о ней.
Поднявшись на нужный этаж, Дазай вошел в аудиторию и под пристальными взглядами сверстников быстро пожалел — нужно было дождаться профессора и войти вместе с ним, тем более первый урок был Шибусавы. Тяжко вздохнув, тот решил, что уже поздно отступать и направился в свое привычное место — вторая парта третий ряд.
— Привет, Дазай, — тот впервые так искреннее обрадовался Накаджиме, который без разрешения занял место рядом с ним. — С тобой все хорошо? — под вопросительным взглядом шатена, Ацуши добавил. — Выглядишь не очень. — да, Осаму сам уже видел эти темные круги под глазами и решил, что с этим можно и жить. — Вчера твоя мама звонила почти всем нам и мы все беспокоились о тебе. — ложь. Вот кто-кто, а Рюноске, буравящий его уже несколько секунд пылающими яростью глазами точно был бы рад, случись с Осаму что-нибудь плохое.
— Со мной все хорошо. — нехотя ответил он. — Просто я потерял телефон и забыл сообщить родителям что не приду домой, вот они и создали слона из мухи. — закатил глаза, будто все и вправду было так легко. Может быть, подумал Осаму, сядь напротив него Рюноске, тот бы точно уловил бы его ложь, но не Ацуши. — Приношу всем извинения за причиненное вчера вам беспокойство, — уже более громко сказал он, дабы все однокурсники услышали его.
— Ничего страшного, — неловко улыбнулся ему Накаджима. — Главное, что с тобой ничего не случилось, — договорить тот не успел, так как в аудиторию вошел преподаватель и лекция началась.
Спустя несколько минут, Дазай получил сообщения от Накахары: «Успел?», на которое ответил однословно: «Да». А после ничего не было, словно этого рыжему было достаточно, в то время как сам Дазай время от времени проверял телефон, словно всё еще ждал что-то.
Все остальные пары прошли слишком быстро для Осаму, так как он весь погрузился в учебный материал, пытаясь догнать всех остальных. Даже во время перерыва, он сидел в пустом кабинете и заполнял свою тетрадь вчерашним материалом, который пропустил. Последнее что Дазай хотел бы это быть обязанным Фукудзаве за свои оценки, а тот точно попытался бы все исправить появись у него хоть какие-то проблемы.
— Есть планы после уроков? — задал вопрос Ацуши, ответ на который сам Осаму пока не знал, как только закончилась последняя лекция на сегодня. — Я бы хотел немножко прогуляться.
— А у тебя нет подработки? — удивился Дазай, пытаясь придумать отмазку, которая не обидела бы его. Хотя этих самых отмазок и причин для отказа у него была куча.
Ну, прежде всего он бы предпочел провести своё свободное от учебы и семейных проблем время с одним единственным человеком — со своим парнем.
И еще несмотря на то, что Ацуши был ему «почти» другом, Осаму считал его для себя слишком неинтересным и не хотел удалить «почти» из этого предложения. Ему в Накаджиме не нравилось много чего, но больше всех остальных черт характера раздражала его низкая самооценка и попытки нравиться всем. Чем-то он отдаленно напоминал Дазаю самого себя, хотя они точно не были похожи друг на друга.
Да и какие бы плохие отношения не были между ним и Акутагавой, тот не хотел ещё сильнее испортить их. Ведь как никак Рюноске лучший друг Чуи, и не мешало бы как-то сблизиться с ним теперь, когда Дазай занял нужное место в жизни рыжика и больше не претендовал на пост «лучшего друга».
— Я уволился со всех подработок, — смутился тот. — Отец помог мне найти работу, которая больше подходит к моему графику. Теперь я работаю из дома и тогда, когда хочу.— и что же это значит? Осаму аж завис, зря что ли его Чуя отправился на встречу с Киракой? Вот он так и чувствовал во всем этом подвох.
— Рад за тебя, — радостью и не пахло. — Я сегодня занят. — он взял свои вещи и быстро вышел из аудитории, деля вид, будто не замечает Накаджиму, который шагал за ним, пытаясь что-то сказать. Он думал о том, чтобы не обидеть Ацуши? Ха, теперь он еле сдерживался, чтобы собственноручно не растерзать его.
Несмотря на то, что в коридоре было многолюдно, глаза с легкостью зацепились за желанные огненные локоны, и ноги направили его тело к их обладателю раньше чем мозг смог бы обдумать все это. Один лишь вид улыбающегося Чуи с небрежно собранными в низкий хвост волосами выбил весь воздух из легких Осаму.
— Привет, Чуя, — опередил его Ацуши, тем самым сильнее раздражая Дазая.
— Меня ждал? — перебил их он, привлекая столь желанное внимание Накахары к собственной персоне. Не в силах оторвать глаза от объекта своей влюбленности, Осаму не замечал, как эмоции на лице Накаджимы заменяют друг друга.
— Да, тебя, — все еще улыбаясь, произнес Чуя. — Привет, Ацуши, — мимолетно бросил на того взгляд, а после снова посмотрел на Осаму. — Поговорим? — на это тот утвердительно кивнул, прошагал сквозь толпу студентов ко входу во внутренний двор, где обычно в такое время было малолюдно.
Заметив уже знакомую скамейку, где они впервые заговорили о прошлом, и где Чуя просил у него прощение за детские ошибки, где он, Дазай, впервые почувствовал на себе его чары, тот направился туда, зная, что Накахара следовал за ним.
— Я не буду извиняться, — сказал Чуя, как только они сели рядом. — Я тут подумал и понял, что вообще-то я ни в чем не виноват. — с этим бы Осаму поспорил, вот только не было такого желания. За эти часы, что он провел вдали от Накахары, Дазай уже успел забыть утреннее недопонимание и очень соскучился по своему карлику. По ощущениям огненных локонов под пальцами, по вкусу этих желанных губ, по взмаху медовых ресниц и по всем мелким штрихам, которые собравшиеся вместе создавали его Накахару. Накахару, которого Осаму любил до беспамятства.
— И не надо, — не дал ему договорить Дазай, еще и накрыл чужие пальцы своими, не в силах не прикасаться к нему. Переплел их, удовлетворённо вдохнул, смотря в самые прекрасные голубые глаза, продолжил. — Это я виноват, что неправильно понял тебя. Ты прав, Чуя, нам не стоит так спешить. У нас же впереди целая вечность, — сколько бы не пытался Осаму, но издевательство так и просачивалось через его последние слова.
— Это немножко пугает, — невесело усмехнулся Накахара, а после для объяснения ещё и добавил. — Вечность с тобой.
