Глава 23
25 июля 2020 г., 01:16
«Во сколько заканчивается твоя смена?» так и не получив ответа на первое сообщение Осаму напечатал: «Мне нужен ты», но отправил другое: «Хочу увидеть тебя». Спустя десять минут пришло ответное сообщение: «В полночь. Адрес:***». Хотя последнее было лишним, Дазай уже знал нужный ему адрес.
С трудом дождавшись нужного времени, он торопливо переоделся, вызвал такси и покинул дом. Сев на заднее сидение машины, он расслабился, но вот только горький осадок, что остался у него после сегодняшнего разговора с одной малолетней девушкой мало чем ему помогал, а скорее всего даже мешал. Осаму в этом не хотел признаваться, но даже чувства предвкушения от будущей встречи с Накахарой каким-то необъяснимым образом померкли в сравнении с охватившей его тревогой, от которой он никак не мог избавиться за те несколько часов после расставания с Изуку. Словно она своими словами запутала все его душевные параметры, как маленький ребенок, который с палкой ворошил ров и попал в змеиное гнездо, тем самым разбудив его обитателей от долгого сна. Таким образом она сама ещё не понимала на что наступила по ошибке, и сам Осаму тоже не понимал на что способен он сам.
Он не хотел верить, что она может быть в чем-то права, да и не хотелось верить, когда есть возможность отрицать все её слова. Ведь это же нереально, что какая-то малолетка так легко разгадала его характер, в то время как он сам все сильнее путался в собственных эмоциях и желаниях?
Это же нереально — разве в мире может быть человек, способный его понять?
Машина остановилась напротив уже знакомой улицы, пробуждая в груди Осаму лишь больше негативных эмоции и впервые он сомневался — было ли хорошей идеей вот таким образом появиться там, где он убил человека? Тем более в таком нестабильном состоянии.
Вибрация телефона всего лишь на миг помогла ему вернуться в реальность. Новое сообщение от недовольного гнома: «Ну и где ты?» вызвало у Дазая улыбку. Кажется, он опоздал, но почему-то не чувствовал вину за свою беспечность, а наоборот его охватило какое-то веселье, когда он думал, что Чуя ждет его и готов ждать еще немножко.
Покинув машину, Осаму сделал несколько шагов ко входу в ночной клуб, но тут он чудом расслышал голос Накахары из ближайшего переулка. Миновав стену с кричащей вывеской красного цвета, он повернулся, рассматривая полуосвещенное место в поисках источника голоса и быстро же его нашел.
Его Чуя курил сигарету и флиртовал с миниатюрной блондинкой... прямо напротив Дазая, и кажется, так увлекся ею, что даже не заметил его появления.
— Чуя, — не в силах больше смотреть на такое, позвал того Осаму.
— Наконец-то, — бросив так и недокуренную сигарету в рядом находящийся мусорный бак, недовольным голосом отозвался рыжий, точно же, суккуб. Боже, Осаму опоздал всего лишь на какие-то десять минут, а он с радостью уже нашел кого-то.
— Чуя, ты забываешь правила, — вмешалась в их разговор девушка, которая и до этого лишь своим присутствием и существованием злила Осаму до белого каления. — Я не хочу вечно тебе о них напоминать. Зубри их или используй шпаргалки, мне уже все равно.
— Спасибо за советы, Элис, — улыбнулся ей Чуя, совсем не замечая того, что творит с Дазаем его же действия. — До завтра, — после чего этот... суицидник приблизился к ней и чмокнул ее в щечку. Черт, Осаму никогда до этого дня не думал, что он может быть таким терпеливым и сдержанным раз не сорвался и не накричал на них. — Элис, ты смутилась? Боже, ты же европейка, у вас же принято так прощаться с друзьями, — договорить он не смог, объект его насмешек оттолкнул парня.
— Чуя, почему ты так сильно пытаешься разозлить меня, а? — устало спросила она, будто это было не в первый раз, когда ей приходилось терпеть вот такие выходки Накахары. Так и не получив от него ответа, Элис обратилась к Осаму. — А ты чего стоишь и смотришь? Ну-ка быстро возьми своего парня и уходи, пока я добрая. — повторять ему дважды не пришлось.
— И тебе привет, — взяв за локоть Накахару он быстро покинул переулок с гнетущей атмосферой. Вот только та самая атмосфера никуда не исчезла, а наоборот словно зацепилась за них, чтобы давить на нервы Осаму. — Ничего не хочешь объяснить?
— Нет, не хочу, — освободив свой локоть от чужого захвата, недовольно бросил слизень.
— Давай тогда я, — оказавшись в более пустой части улицы, начал Дазай. — Ты сам мне предложил встречаться, после чего всеми силами избегал меня. И теперь, с трудом получив вашего позволения дабы увидеть ваш прекрасный лик, я помчался на другой конец города, чтобы застать тебя заигрывающим с другой. — сарказм так и просачивался сквозь каждое слово парня. — Надеюсь, я смог все очень хорошо донести до тебя.
— Извини, — обиженно надув щеки и виновато опустив голову, прошептал Чуя. — Может ты мне и не поверишь, но я и вправду не пытался избегать тебя. И ещё я с ней не заигрывал. Элис — моя коллега, и она мне совсем не нравится. А то, что ты видел... я хотел таким образом разозлить ее. Прости, я не думал, что мои действия могут обидеть тебя.
Больше не в силах сдерживать себя, Осаму крепко обнял ошарашенного парня. Да уж, злиться на него долго тот не мог, как бы сильно не хотелось.
— Больше так не делай, — не уточнив, что именно он подразумевал под своими словами произнес Дазай.
— Не буду, — подняв голову и смотря в глаза Осаму, пообещал ему рыжик. — У меня даже есть отличная идея, как все исправить. Если ты свободен сегодня ночью, то мы... — черт, не нужно было останавливаться именно в этот момент, так как фантазия Дазая тут же дала о себе знать в виде брошенных наугад фраз «можем провести ее вместе», «уединиться вдвоем», «заняться любовью». Черт, как же хотел он услышать именно один из этих вариантов. Как бы догадываясь о его мыслях и издеваясь над ним, Чуя поднялся на носочки и прошептал ему в ухо низким голосом, словно пытался соблазнить его. — То мы могли бы устроить свидание.
Свидание? Разве это не то, чем занимаются влюбленные днем, а не ночью? Или это он ошибается в своих догадках. Свидание же это совместные походы в кино, тайные поцелуи на последних рядах под шум фильма и недовольных голосов зрителей, обеды в маленьких закусочных с разговорами ни о чем и обо всем одновременно, посиделки в парках, сопровождаемые случайными прикосновениями и объятиями, а не все это.
— Прежде чем согласиться, я бы хотел узнать примерный план нашего свидания. Куда пойдем, чем будем заниматься? — опустив голову, в чужие губы прошептал Осаму.
— Я на байке, поэтому предлагаю тебе покататься по пустым дорогам ночного города, вместе поесть где-то в богом забытом круглосуточном ресторане на окраине города, потом полюбоваться рассветом и наслаждаться первыми лучами солнца и обществом друг друга, — в утверждение последнего пунктика губы Накахары мягко, но решительно накрыли его собственные.
— Идеальный план, — нехотя отпустив гнома из своих объятий, выдал Осаму. На чужие слова Чуя улыбнулся, взял его за руку и они вместе пошли на парковку, где издалека тот заметил уже знакомый байк. Пока Накахара доставал шлемы, Осаму быстро отправил Агате короткое сообщение о том, что сегодня не будет ночевать дома.
Надев шлем в этот раз без чужой помощи, Дазай занял уже любимое место позади Накахары, где он мог с легкостью обнять талию парня и прижаться к его спине. Боже, за один такой тесный контакт он готов всю жизнь не слезать с этого металлолома, жаль только он не видит лицо Накахары.
— Держись покрепче, — об этом даже не стоило просить. Осаму тут же обоими руками схватился за другого человека, словно утопающий за соломинку.
Стоило им оказаться на полупустой дороге, как ветер сразу же сорвал все тормоза, заставляя их задыхаться от ощущения иллюзорной свободы. Шум города в тот же миг заполнил уши, а сам город превратился в яркие огоньки высоких зданий и чужих домов, словно все живое исчезло и лишь они вдвоем остались в этом мире.
Осаму сам первым отпустил свою опору в виде чужого тела, чтобы широко открыть руки навстречу холодному ветру, который как нежный любовник щекотал его лицо, пытаясь вызвать улыбку и сорвать смех с губ. Словно весь мир был создан именно для этого момента. И вся жизнь Дазая была прожита лишь для этого момента, чтобы в нужный момент он оказался с этим человеком и в правильном месте. Такое чувство, что несмотря на все страны и города, он смог оказаться на своем месте и нашел своего человека среди миллионов чужих ему людей.
Разве так бывает? Чтобы сразу же с обрыва отчаяния в омут счастья? Это же ненормально, но почему тогда ему все это так сильно нравится? Может он тоже ненормальный. Ведь куда же делась его ревность, злость и сомнения, словно исчезли в темноте ночи, растворились в шуме прохожих машин, и такое чувство что их и не было с самого начала. Есть только счастье, от которого он пьянеет сильнее чем от алкоголя и человек, который является источником всего этого прекрасного.
Боже, впервые Осаму готов поверить, что у него тоже оказывается есть удача. В жизни, от которой он отказался много раз, ему впервые так сильно повезло. Все его неудачи и несчастья были не зря, раз окончательным пунктом оказалось заднее сидение на черном байке рыжего карлика. Все его шрамы стоили того, чтобы с легкостью опустить собственные руки на чужие бедра, поднять их, чуть сжимая и разжимая футболку парня и в конце концов сильно обнять его. Ничто не может сравниться с присутствием одного единственного человека рядом и возможностью в любой момент вот так легко прикасаться к нему.
— Люблю тебя, — да, эти слова Осаму готов кричать всю свою жизнь. Вот только взамен он очень сильно хочет короткое: « И я тебя», но получает лишь чужое молчание.
Черт, кажется, у него талант испортить радостные моменты своими глупыми порывами.
Все попытки Дазая и дальше притворяться таким же счастливым, как до этого он себя чувствовал, с треском провалились под действием чужого безразличия, и, кажется, что изменения в его настроении так и остались незамеченными.
Покатавшись в молчании, сопровождаемым шумом города и ночи почти два часа, они остановились напротив какого-то круглосуточного ресторана, как и обещал Чуя на окраине города, и где все места были свободны, и внутри которого кроме работников больше никого не было.
— Как тебе здесь? — заняв место в самом темном уголке помещения, спросил Чуя.
— Очень красиво, — вопреки своим словам, его глаза за все это время не отрываясь ни на секунду смотрели лишь на одного человека, сидевшего напротив.
Сделав заказ, после ухода официанта они без слов уставились друг на друга. Боже, ещё несколько секунд и можно было ощупать эту неловкость между ними, которая уже сама собой являлась доказательством того, что Чуя вопреки всем опоздавшим молитвам Дазая всё-таки расслышал его признание.
— Что же случилось? — заметив, что Осаму после его вопроса чуть ли не запаниковал, тот быстро добавил. — Я подумал, может что-то случилось раз ты так резко захотел увидеть меня, — после чего смущенно улыбнулся.
— Просто соскучился, — не задумываясь ответил тот, но заметив скептичный взгляд голубых глаз, быстро же исправил свои слова. — Кое-кто испортил мне настроение, и чтобы исправить это я решил побаловать себя тобою.
— Черт, дай угадаю, Кека? — полувопросительно полуутвердительно бросил Чуя. — Извини, это было моей ошибкой, не нужно было просить тебя о таком, зная что ты ей не нравишься.
— Знаешь, Чу-чу, сегодня она мне такие слова наговорила, — пожаловался тому Осаму обиженным тоном. — Что я даже не знаю как ты будешь все это компенсировать. — после чего он накрыл ладонь парня своей.
— Твой навык флирта оставляет желать лучшего, — закатив глаза, Накахара вовремя освободил свою ладонь от чужого захвата, так как в следующую же секунду к ним подошел официант с заказанной едой и напитками. — И что же она тебе сказала? — спросил он, как только они снова остались вдвоем.
— Не скажу, — состроив обиженную морду, Осаму сразу же наполнил рот едой, словно пытался таким образом заставить себя замолчать.
— Обжора... и почему ты такой костлявый при таком-то аппетите?!
— Я не костлявый, я изящный, — проглотив все что было во рту, быстро нашелся что ответить Дазай. — Я просто хочу знать... — уже серьёзным тоном продолжил он, повторяя себе, что было плохой идеей вообще открыть свою пасть. — Почему она так сильно меня... — ненавидит? Нет, это слишком грубо, да и не точно. Не любит? Но кто сказал, что она обязательно должна любить его?! Не уважает? Да к черту, кому нужна эта вещь и тем более от нее.
— Думаю, дело не в тебе, а в бинтах, — странное замечание Накахары спасло Дазая от неловкости, а то он уже сам не знал какой глагол ему нужно было выбрать. — Я тебе раньше говорил о том, как именно она к нам попала? Хотя какой глупый вопрос, раз ты не знаешь причину её отношение к тебе, то точно же нет.
— Я бы хотел знать, если это не слишком личное, — сделав глоток газированного напитка, Дазай принял вид прилежного ученика, готового внимательно слушать учителя.
— Как ты знаешь, она моя кузина, вот только ей не повезло с родителями. Моя тетя с самой юности была немножко не в себе, но в какой-то степени ей повезло и она встретила порядочного человека, за которого потом вышла замуж. — после несколько минутной тишины, начал Чуя, будто сам не знал с чего начать. — И у них родилась здоровая и милая дочка, вот только на этом её удача закончилась. Когда Кеке было пять лет, её родители развелись, отец нашел себе другую, а мать после развода была сама не своя. Хотя в начале все было не так уж и плохо, она сильно любила своего мужа и очень надеялась, что он обязательно к ним вернется, тем более после развода он попал в аварию, после которой оказался бесплодным. Она думала, что он однажды поймет свои ошибки и вернется к ним, ведь Кека была его единственным ребенком, поэтому следующие года она очень сильно заботилась о ней. Вот только проходило время, но ожидаемого чуда так и не случилось. В итоге она начала следовать за ним, чуть ли не угрожая ему вернуться, после чего несколько раз была задержана полицией, но каждый раз бывший муж отпускал ее, не желая, чтобы дочь оставалось без матери.
— Я все еще ничего не понимаю...
— Вот тогда она и сделала первую попытку самоубийства. Хотя она очень удачно скрывала все это под бинтами и даже ни разу не попала в больницу, иначе её уже давно отправили бы в больницу, лишив родительских прав. Ты же знаешь, хоть Кека и ведет себя как взрослая, но ей всего лишь двенадцать, и в таком возрасте, она однажды после школы вернулась домой и нашла полуживое тело собственной матери в ванной с перерезанными венами. Она сама позвонила в скорую помощь, попыталась остановить кровотечение и даже кое-как очистила ванную до прихода врачей. — сделав глубокий вдох, тот добавил. — Мама говорила, что у неё был шок после этого, но она молодец, раз так быстро пришла в себя и даже смогла отпустить свое прошлое.
— Мне очень жаль.
— Не надо, — улыбнулся ему Чуя. — Я же говорил, дело не в тебе, а в бинтах.
Закончив с едой, они торопливо покинули это место, на что Накахара быстро нашел оправдание: «Не хочу пропустить рассвет».
Всю дорогу Дазай лишь обнимал чужую талию и ни разу не отпускал, как бы велик не был соблазн вновь ощутить легкие поцелуи ветра и неразборчивый шепот города. И даже не появилось желание нарушить такую тишину, которая вопреки всем предубеждениям не тяготила их, а наоборот каким-то образом очищала их от груза невесёлого разговора за ужином и обид, что остались после неуслышанного признания. Она словно утешала и советовала быть более терпеливым.
Спустя некоторое время, байк остановился на одном из мостов над рекой Ооки, где в такое время было пусто и безлюдно.
— Мы на месте, — сказал Чуя, после чего снял шлем и слез с байка.
Последовав за ним, Осаму остановился рядом с перилами моста, наблюдая за водой, которая быстро напомнила ему недавние события. Недовольно нахмурив брови, он быстро отвернулся и посмотрел на Накахару, чье лицо и волосы под светом из ближайшего ночного фонаря выглядели сказочными и эфирными.
— Ты очень красив.
— Дазай, — недовольно закатив глаза, Чуя приблизился к нему, после чего охватил чужое лицо руками. — Нужно смотреть не на меня, — повернув голову парня в сторону, где уже виднелись первые лучики солнца, выдал тот. — А вот туда. — и быстро же опустил лицо Дазая.
Спорить Осаму не стал, хотя после нескольких минут все равно вернул свой взгляд на лицо Накахары, который под лучами восходящего солнца блестел так словно хотел затмить собою небесное светило. Непослушные локоны, которые под действием легкого ветерка словно превращались в языки пламени, завораживающий Осаму лишь своим танцем по чужой коже, глаза, в которых отражался рассвет и губы, которые слишком сильно будоражили все его мысли.
— Не туда смотришь, — сдался под чужим взглядом Чуя и повернулся к нему лицом.
— Наоборот, это ты все это время смотрел не туда, — обхватив чужие плечи руками, Дазай опустил голову и поцеловал губы парня так, как хотел все это время: нежно, но с неглубокими укусами, медленно, но так чтобы украсть чужое дыхание с первого же прикосновения.
Так они и встретили рассвет в объятиях друг друга, заменяя слова поцелуями, а признания прикосновениями по скулам и волосам. Все было так идеально, что это само собой уже пугало.
— Надеюсь, тебе понравилось наше первое свидание, — заглядывая в глаза Осаму, улыбнулся Чуя.
— Очень, — с сожалениям в голосе ответил ему Дазай, готовый винить гребанное солнце за то, что то окончательно покинуло линию горизонта и теперь слишком ярко сияло, отражаясь на водах Ооки, и словно тем самым издевалось над ним.
— А теперь, — не в силах больше сдержать зевок, устало вздохнул Чуя. — Пора нам по домам.
— Хорошо, — отпустив чужие плечи, Дазай первым направился к байку. Он бы хотел ещё остаться, вот только уже чувствовал себя виноватым за то, что не заметил усталость рыжего и забыл, что тот, наверное, уже устал на работе.
Дорога до дома Осаму заняла чуть больше десяти минут, так как они и так находились недалеко от нужного адреса. Попрощались они без слов, да и Осаму даже не дал ему открыть рот, быстро же взяв свой последний поцелуй на сегодня. Получив ленивый ответ Накахары, тот про себя заметил, что усталый парень ему нравится все больше и больше. Ведь только в таком состоянии тот так открыто позволяет ему лишний раз прикасаться к себе, и появляется ощущение будто всё это Накахаре тоже нравится.
И такое чувство, будто он не единственный кто влюблен.
