Куда ты, туда и я

      В комнате кромешная тьма, толстая ткань темно-синих штор не пропускает свет. На полу, где рядом по углам разбросан мусор, лежит старый матрас с пятнами и торчащими из него пружинами. На нём, завернувшись в старое, такое же грязное и тяжелое, пуховое одеяло, как гусеница в свой кокон, превращаясь в «куколку», лежит худое тело, покрытое синяками. Из «кокона» торчит лишь русая копна волос. Рядом, на голом и пыльном полу, уперевшись спиной в стену, сидит высокий худощавый парень.       Он сидит, подняв голову вверх и рассматривая желтый потолок с ржавыми разводами и с отвалившейся краской. Вокруг парня — грязь, пыль, пустые бутылки, использованные шприцы и ватные диски с оранжево-алыми пятнами. Его взгляд пустой, в тонких пальцах с кольцами — дешёвая сигарета, на худых запястьях с браслетами — шрамы и свежие ожоги от сигарет. Его губы шершавые, обветренные. Рукава черной худи закатаны до локтя.       Человек в «коконе» болезненно застонал и начал шевелиться. Шатен тут же подрывается и убегает из комнаты, оставив старую и облезлую дверь открытой. Он возвращается быстро и перевернув человека под одеялом на спину, стоя на коленях, убирает край одеяла с лица. Он подставляет наполовину пустой стакан с водой к сухим и таким же обветренным губам чуть наклонив его.       — Давай, пей, — тихо шепчет шатен и положив руку на впалую щёку, нежно поглаживает её большим пальцем. — Давай, Паш, нужно попить.       Русоволосый приоткрывает с огромным трудом губы и давится, не успевая проглатывать воду. Шатен тут же вытирает жидкость у рта рукой, которая покоилась на чужой щеке.       — Я больше... не могу... — хрипит парень и приоткрывает глаза, смотря на шатена. — Тох... мне... ху... хуево... — шатен быстро наклоняется к лицу Павла и прижимается своими губами к его.       Шастун ничего не отвечает, а только покрывает ещё больше исхудавшее лицо короткими поцелуями. В висках пульсирует кровь, а в груди сердце отбивает чечётку от страха. Антон прижимается своими губами ко лбу Паши и чувствует, что кожа очень горячая. Пот каплями скатывается по лбу русоволосого, а руки трясутся — шатен чувствует это даже через толщу одеяла. Шаст накрывает Пашу с головой и садится на своё прежнее место.       Антон погружается в свои мысли, которые беспорядочно мечутся в черепной коробке. Он снова смотрит в потолок, замечает паука и начинает следить за ним, уходя в себя. Шатен спрашивает себя: почему он не пришёл раньше? Почему он не оказался в жизни Воли намного раньше? За год, за два. Совесть, будто злой и голодный волк, впивается своими клыками и когтями в сердце, разрывая его на кусочки. Почему он тогда уехал в этот проклятый Воронеж, бросив своего друга там одного? За неделю до этого...       Антон чуть ли руку себе не выламывает, повернув рукоять газа до конца. Черная «Дельта» несётся по автостраде, лавируя между автомобилей. С разных сторон доносятся звуки клаксона, а на светофоре загорается красный. Водитель мотоцикла игнорирует этот знак и на полной скорости «пролетает» перед фурой. Шаст даже не смотрит себе через плечо, он едет на полной скорости лишь из-за одного сообщения своего парня.       Спустя десять минут шатен на месте у бара, вокруг входа которого грязно и слякотно. Рядом, у самой двери, стоят два мусорных бака, полных мусора, а рядом бегают жирные крысы, чуть меньше кошки. Он ставит мотоцикл у входа на подножку и оставляет шлем на ручке руля, а сам быстро забегает в бар с неоновой вывеской "Бей", где буква "е" горит лишь на половину. В нос ударяет запах пота, дыма марихуаны, рвоты и мускуса, а по ушам бьёт резкая музыка, басы которой заставляют сердце дрожать в груди.       Шаст, орудуя локтями, пробирается через толпу прыгающих тел и трущихся друг о друга, будто килька в шпротах. Они все потные и от одного взгляда в расширенные зрачки какого-то парня хватает, чтобы подавить рвотный позыв. Санкт-Петербург — логово наркоманов и тех, кто барыжит этой дрянью. Антон закрывает рот рукавом кожаной куртки и идет дальше, к барной стойке.       На стуле с высокой ножкой сидит худой парень, смотря сквозь людей на танцполе. Его поза напряжена, будто ему неудобно сидеть, но он продолжает смотреть перед собой не шевелясь. Шатен кладёт руку на острое плечо своего парня и поворачивает его к себе лицом. Он смотрит в стеклянные и слегка мутные карие глаза, зрачок в которых расширен. Воля широко улыбается, обнажая ровный ряд зубов, он улыбается пьяно. Паша протягивает руки к Шасту и кладёт их на плечи, притягивает ближе к себе.       Шаст машет головой в разные стороны и поджимает губы. Он аккуратно убирает одну руку со своего плеча, а вторую закидывает через шею и подхватив русоволосого за ноги под коленями, поднимает на руки. Паша закидывает вторую руку Антону на плечо и, облизнув губы, прижимается ими к щеке с лёгкой щетиной. Он медленно скользит по коже, пока шатен несет его на выход, что в тесном клубе, — если это место можно так назвать, — сделать очень не легко.       Улица встречает их обычным воздухом в мегаполисе: запах выхлопных газов, зловония от рядом стоящих мусорных баков и лишь маленькая доля приятного, прохладного и весеннего свежего воздуха. Антон ставит свою шатающуюся ношу на пол, оперев ничего не соображающего Волю о кирпичную и грязную стену паба. Шатен закуривает и думает о том, как бы ему безопасно доставить Пашу к себе. Шаст зажимает сигарету между губ и подходит к  русоволосому, который стоит подняв голову вверх и рассматривая звезды.       — Знаешь, — вдруг говорит он, — я когда-то читал один роман, — Павел всё ещё смотрит на звезды, которые сегодня видно вопреки хмурым облакам, которые редко проплывают, — об одном психе, — его голос звучит ровно и размеренно, кажется, будто человек, говорящий это в рассудке. — Он организовал сначала бойцовский клуб, потом "Проект Разгром", — Паша переводит взгляд на шатена. — Но он думал что это не он, а Тайлер Дердон, — русоволосый улыбается и снова смотрит на небо, — а он и был Тайлер. Жаль его было, он в конце концов попал в психушку, а думал, что умер и попал в Рай. Ему писали письма и каждый работник был выбрит на лысо, и каждый говорил ему: "Мы ждём вас, сэр", — парень тихо смеётся. — Посмотри на звезды и всё, ты — пропал, — тихо шепчет он и его ведет в сторону, но Антон успевает подхватить его. — Кажется, так он говорил, я честно не помню, — русоволосый смеется и прижимает Шастуна к стенке, дышит ему в шею, вызывая толпы мурашек по спине. Воля облизывает губы и проводит языком по ключице, вызывая дрожь в коленях у Антона.       Шаст легко и медленно отстраняется от себя русоволосого и смотрит в его глаза — всё такие же стеклянные. Антон кладёт свою руку на талию Паши и придерживая его, ведет к мотоциклу. Он помогает Паше сесть на сиденье, а после снимает шлем с руля и одевает его на Волю. Шатен садится за руль и чувствует как худые и слабые из-за наркотика в организме руки обхватывают его поперек торса, а парень сзади прижимается теснее.       Мотор громко ревёт на всю округу и «Дельта» тут же срывается с места, выезжая из этого закоулка. Парень разгоняется на полную скорость, чтобы быстрее довести Волю до дома, где он сможет отоспаться и на следующий день нормально покушать. Шатен снова лавирует между автомобилями, будто дамка на шахматном поле — ходит в любом направлении. Снова противные звуки клаксона. Ветер больно ударяет своими холодными потоками по лицу. Парень сворачивает на лево во дворы.       Пять минут и он уже помогает Паше слезть с мотоцикла. Русоволосый не сопротивлялся, чему Шастун был рад. Он еще припоминает прошлые разы своих визитов в клубы за своим парнем. Шаст думает, что у них всё неправильно. Сколько раз они ходили на свидания? А сколько раз они занимались именно любовью, а не просто трахались, а потом засыпали по разные стороны матраса? Ни раз. А сколько раз шатен видел Волю необдолбанным? Раза два.       Парень закрывает входную дверь и, бросив куртку на тумбу, смотрит на севшего на пол Павла. Русоволосый смотрит перед собой не моргая, кажется, даже не дыша. Шатен садится перед ним на корточки и Паша долго фокусирует свой взгляд на нём.       — Тебе сильно плохо? — спокойно и нежно спрашивает Шаст, хотя ему так хочется сейчас накричать на Волю. — Паш, ты меня слышишь?       — Давай сварим из жира мыло и продадим его? — смотря прямо в глаза, спрашивает парень и улыбается. Он резко подается вперёд и целует Антон, обхватив шею руками.       Шаст придерживает парня за талию и поднимается на ноги, тут же прижимая Волю к стене. Он запустил свои руки с кольцами под чужое худи, поглаживая худые ребра, бока. Его губы жадно сминали родные слегка обветренные и шершавые, но такие любимые и родные. Руки Павла подцепили края черной футболки и потянули наверх, снимая элемент одежды с Антона.       Шатен отрывается от губ и тянет худи Паши наверх, проводит одной рукой по худому бедру, вызывая стон любимого. Парень подхватывает русоволосого под бедра, тот обхватывает талию Шастуна ногами. Антон, держа Волю за ягодицы, чтобы тот не упал, несёт его в сторону "спальни", — нельзя так назвать комнату с матрасом на полу спальней, — и поставив его уже в комнате на ноги, легко толкает в грудь.       Паша пятится назад и улыбается, он облизывает припухшие от поцелуев губы и садится на матрас. Парень тут же оказывается поваленным, а сверху нависает шатен и начинает выцеловывать узоры на его шее, ключицах, груди. Русоволосый выгибается на встречу губам и языку своего парня, стонет. Шаст расстегивает ремень парня и снимает с него штаны вместе с бельем, потом и с себя.       Антон переворачивает Павла на живот и нажимает на спину, заставив прижаться грудью к белой простыне на старом матрасе. Второй рукой парень проводит по ложбинке между ягодицами. Быстро сняв все кольца с левой руки и наскоро смочив три пальца, подставляет их к колечек мышц. Паша расслабляется и зажимает в кулак простынь, когда шатен вводит сразу два пальца. Русоволосый шипит от неприятных ощущений и облизывает губы, сам насаживается на пальцы.       Шаст медленно двигает пальцами внутри ища простату, а после добавляет третий и вводит пальцы полностью, задев простату. Пашу прошибает током и он выгибается в спине, громко и гортанно простонав. Шатен ещё несколько раз двигает пальцами, задевая точку и вынув пальцы, размазывает естественную смазку по своему члену и подставляет головку ко входу. Он сжимает таз Паши руками и медленно входит в парня.       Войдя на половину Антон останавливается, целует плечо, лопатки парня под собой и медленно водит рукой по его члену, слушает тихие стоны и часто дыхание. Шаст чуть толкается и, не встречая сопротивления, начинает медленно и аккуратно двигаться. С каждым толчком он наращивал темп и быстро найдя простату попадал по ней и наслаждался громкими стонами. Свободной рукой он водил по стволу Паши в такт своим толчкам.       Дыхание сбилось совсем, а толчки стали всё быстрее, глубже и жестче, стоны стали хриплыми. Шатен делает несколько особо грубых толчков и изливается глубоко в Паше, а спустя несколько быстрых движений рукой он доводит до разрядки и русоволосого. В комнате безумно жарко и влажно. Шаст падает рядом с Волей и поправляет чёлку того, которая прилипла ко лбу. Паша лежит рядом с ним, под боком, на животе и засыпает, а шатен смотрит на его спокойное лицо. Ресницы слегка подрагивают. Настоящее время...       За окном льет наверняка холодный дождь, хмурые тучи свинцовым куполом нависают над всем городом. А в квартире на третьем этаже спят двое: один в «коконе» из одеяла на матрасе, а второй рядом, только сидя на полу у стены. Крупные капля весеннего дождя стучат по стеклопакету и приглушенно в комнату доносится раскат грома.       Русоволосый резко садится на матрасе и смотрит по сторонам, замечая парня у стены. Паша смотрит на зашторенное окно, на дверь, потом снова на Шастуна. Он откидывает одеяло в сторону и поднимается на дрожащие ноги. В глазах резко темнеет, а кости будто скручивает спираль в мясорубке. Воля медленно и опираясь руками о стену доходит до двери и открывает её. Петли жалобно скрипят и русоволосый замирает, слыша шорох за спиной.       — Паш, не надо, — поднявшись, начинает шатен и трёт сонные глаза пальцами, — ты же ведь сильный. Ты уже столько не... употребляешь, — Антон медленно подходит к Паше и убирает его руку с ручки двери. — Потерпи еще совсем немного и ты сможешь наконец вдохнуть спокойно.       — Антош, ты не понимаешь, — он хватает руки в кольцах и прижимает их к своей груди, — мне очень нужна доза, ты не чувствуешь того, что чувствую я! — он смотрит на шатена с блеском безумия в глазах. Шаст машет головой в разные стороны и притягивает русоволосого к себе, обнимая за плечи.       — Паша, ты выше этого, ты сильный, ты справишься, вот увидишь, через два месяца мы будем гулять по парку и ты даже и не вспомнишь о том, что тебе нужна доза... — Шастун прижимается губами к русой макушке и слышит тихий всхлип, а потом тело в его руках начинает трясти.

*

      Антон сидит на кухне в своей однушке и держит в руках граненый стакан с прозрачной жидкостью внутри. Градус у неё сорок. За окном солнечно и поют птицы, а в его кухне мрачно и серо. Вопреки ярким солнечным лучам, которые прыгали то на стол, то на кафель, в комнате было серо. Всё вокруг для шатена стало серым и не имеющим смысл.       Звонок в дверь и на всю квартиру раздается противное пение птичек. Шаст поднимается со стула и медленно плетется в коридор, запинается о черный мусорный пакет. Выпить из того стакана он так и не успел, поэтому мыслит трезво и здраво. Он смотрит в глазок и вздохнув открывает. Ему в ноги падает слабое и худое тело.       Паша хватается за щиколотки шатена. Антон снова вздыхает и поднимает Волю на ноги, закрывает дверь. Он ничего не говорит, понимает, что останется не услышанным и не понятым. Паша всё забудет в следующую секунду. Шастун убирает бутылку водки со стола, а жидкость из стакана выливает в цветок на подоконнике, точнее просто в горшок, где осталась сухая веточка.       Воля проходит на кухню, держась за всё, что попадет под руку. Шатен садится на подоконник спиной к окну и закуривает, откидывает пачку с сигаретами и с зажигалкой внутри, в сторону. Он смотрит на своего парня и понимает, что тот снова под героином. Смотрит на закатанные до локтя рукава худи и смотрит на места в изгибе локтя, они раскрашены в цвет космоса, не хватает лишь белых пятнышек-звездочек.       Шаст скользит взглядом выше и смотрит в расфокусированные карие, на то как сильно зрачок вытеснил радужку, из-за чего цвет глаз издалека кажется черным, смотрит на впалые щёки, на синяки и мешки под глазами, смотрит на бледно-алые губы, которые обветренны. Смотрит и не может простить самого себя, что с того дня ломки Паши не смог огородить его от этой грязной и беспросветной жизни. Не смог помочь выплыть тому со дна. Теперь они гниют на этом дне вместе.       Шаст затягивается и выдыхает сизый дым в потолок. Перед глазами мелькают картинки, а в голове пусто. Антон быстро тушит остатки дешевых сигарет о запястье и болезненно шипит, прижимая плотнее окурок. Потом откидывает его в край подоконника и спрыгивает с него. Шатен быстро идёт к холодильнику и отодвигает его. За ним виднеется черный пакет, а в нём остаток спайса. Таблетка быстро оказывается во рту.       — Гнить, так вместе, — говорит он и садится рядом с Пашей, поворачивает его голову к себе. — Пашуль, перед тем, как я окончательно потону с тобой в дерьме, запомни хорошенько, — Шаст подается вперёд и целует русоволосого в губы, углубляя поцелуй. Он чувствует, как тот ему слабо отвечает, — Я тебя люблю, понимаешь, — Воля кивает как болванчик, бегая глазами по лицу. — Не люби тебя, я бы не стал таскаться с тобой и пытаться вытащить из этого всего, — он делает в воздухе жест рукой и снова смотрит на Пашу. — Помнишь как в детстве? Куда ты, туда и я, — шатен улыбается и снова прижимается своими губами, тут же проталкивая свой язык.       Воронеж. Май 2005 года.       Маленький и худенький Паша быстро крутит педали, пытаясь уехать подальше от надоедливого паренька с веснушками и торчащими ушами. Антон же тоже ускоряется и наконец догоняет мальчишку.       — Пашка! — кричит мальчик и улыбается. — Куда ты, туда и я! — Паша сворачивает на площадку, а Шастун сворачивает за ним.       — Помню, — хрипло выдыхает Павел и перебирается на худые колени своего парня.       Воля отстраняется и наблюдает, как в зеленых глазах медленно расширяется зрачок, а взгляд становится расплывчитым. Тело под ним расслабляется и он улыбается, снова целуя своего парня. Где-то на задворках его души жалобно завывает совесть, но вой её настолько тихий и далёкий, что русоволосый его просто не слышит, или не хочет его слышать. Он готов показать Антону мир с совершенно другой стороны, под другим углом, и он уверен, что тому это очень понравится.