Я — Воин

      Усаги и Рей проснулись очень рано, когда свет еле пробивался из-за горизонта. Девушки потушили и без того догорающий костер; Рей накинула на свою голову капюшон, в одну руку взяла лук, а в другую — руку своей новой знакомой, предупредив о том, что они, возможно, могут наткнуться по дороге до убежища на представителей власти. Усаги неспешно кивнула и пошла вслед за тянущей вперед ее Рей. Девочки шли медленно, почти прогулочным шагом. Солнце давно взошло над горизонтом, когда они проходили какую-то полуразрушенную деревню, где почти не было жителей, а те, кто все-таки там был, кидали удивленные взгляды на девочек. Неудивительно — одна закрыла лицо, на ее спине висели стрелы, а в руке лежал лук, когда второй ладонью она держала и, можно сказать, вела за руку другую девушку с причудливой прической в форме оданго, которая, кстати, была растрепана, одетую в наполовину рваное холщовое платье, сшитое будто из мешка из-под картошки. Крестьянка только начала рассеянно оглядываться по сторонам, а ее черноволосая спутница уже шепнула: "Не обращай внимания". Блондинка смиренно кивнула и продолжила неуверенно переставлять ногами, сверля теперь взглядом землю.       Вскоре и эта деревенька скрылась за густым лесом. Солнце уже поднялось полностью, похоже, уже был полдень, а девушки все шли и шли. Усаги, начинавшая чувствовать усталость в своих ногах, удивлялась своей спасительнице, которая вот уже как часов семь шла без устали. — Рей, а может, передохнем? — спросила, не выдержав такой нагрузки на ноги, беглянка. — Нет, осталось немного. Скоро уже будем на месте, — сказала девушка, обернувшись на свою подопечную.       Усаги вздохнула и кивнула. И сколько еще им осталось идти? Но, оказывается, Рей была права. Вскоре из-за кустов показалась не большая, но хорошо выглядевшая хижина. Хино наконец-то отпустила руку Усаги и сняла капюшон, показав свету свои длинные, густые и прекрасные черные волосы. Блондинка окинула своим взглядом домик и увидела сидящую на пороге девушку с короткими, то ли черными, то ли голубыми волосами, читающую какую-то небольшую книжку и мешающую что-то в небольшой емкости. Она была одета в голубое недлинное платье, четко подходящее к ее лицу, за поясом был небольшой кинжальчик, а рядом лежала сумочка, набитая книгами так, что они почти оттуда вываливались. На ее плечах красовался такой же болотно-зеленый плащ, как и у Рей. Заслышав шаги, девушка подняла голову и посмотрела на брюнетку, скидывающую с себя капюшон. — О, Рей, вернулась? — спросила она мягким голосом. — Привет, Ами, — кивнула, улыбнувшись, та. Ами же неспешно перевела взгляд на Усаги; ее глаза на миг задержались сначала но полурастрепанных оданго, потом на изорванном холщовом платье, а затем на израненных стопах, обутых в почти насквозь протершиеся соломенные калоши. Затем она подняла красивые синие глаза на Рей. — Это Усаги, я хочу попросить генерала принять ее к нам, — сказала брюнетка, заметив вопросительный взгляд девушки. — Усаги, значит, — Ами снова улыбнулась. — А меня зовут Ами Мизуно, я лекарь и стратег в нашем отряде, — представилась она. — А я — Усаги Цукино, обычная крестьянка, — ответила девушка. — У тебя ноги расцарапаны. И все тело в синяках и ссадинах. Позволь я помогу тебе, — сказала Ами. — Не стоит, — начала отнекиваться крестьянка, но лекарь уже достала из своей сумочки какое-то лекарство и начала мазать им ссадины на ее плечах. — Присядь, пожалуйста, — попросила молодая девушка-лекарь. Усаги пыталась отказаться от помощи, на Ами была непоколебима. Блондинка покорно села и подставила девушке свои ранки, и уже через три минуты они были замазаны мазью. — Спасибо, — поблагодарила ее Цукино, ощущая пощипывание на ссадинах и царапинах.       Дверь хижины открылась, и оттуда вышла еще одна девушка, одетая в такое же точно платье, как у Рей и Ами, а на плечах был все тот же болотно-зеленый плащ, и на поясе был такой же небольшой кинжал, как у Мизуно. Ее каштановые волосы были забраны в конский хвост, а изумрудные глаза светились добротой. Крестьянка была очарована ее красотой так же, как восхитилась красе Рей и Ами. — Ами, обед готов, — сообщила она. — О, Рей, ты вернулась? Ну как разведка? — спросила девушка, заметив свою черноволосую подругу. — Все, как мы и думали, — сказала Рей, отведя взгляд. — Они напали на ту деревню. — Ясно, — вздохнула девушка горестно. Она осмотрелась, и взгляд ее задержался на Усаги. Поняв, что ее заметили, беглянка вздрогнула, но посмотрела смело в эти изумрудные глаза. Брюнетка, заметив ее взгляд, улыбнулась и, подойдя к крестьянке, приобняла ее за плечи. Девушка вздрогнула от неожиданности и перевела свой взгляд на нее. — Макото, познакомься, это Усаги Цукино. Я подобрала ее в лесу, и она согласилась к нам присоединиться, — представила ее Рей. Усаги же неловко помахала Макото рукой. — Рей, а ты уверена, что генерал согласится взять ее? — спросила девушка неуверенно, как будто бы и не замечая блондинку вовсе. — Думаю, возьмет. Не зря же я тащила ее сюда восемь часов! — сказала Рей громко, будто бы возмущаясь. — Ладно, пойдем лучше поедим. Да и тебя, Усаги, надо бы привести в вид получше. От твоей прически и следа не осталось, а одежда грязная и рваная, — сказала Макото, обратившись к Усаги. Та покраснела и энергично замахала руками. — Да что ты?! Не нужно! Я не имею права тратить ваши ресурсы и есть вашу еду! — воскликнула она. — Ну что ты! Мы не обеднеем от одной тарелочки супа, уж поверь! — заверила ее Макото. — Но сначала нужно будет привести в порядок хотя бы ее волосы, — услышали девушки и кинули свои взгляды в сторону, откуда исходил звук, и заметили еще одну блондинку, которая, скрестив руки и улыбаясь, оперлась на стену хижины. Ее длинные белые волосы были отчасти собраны сзади и завязаны красным бантом. Она была одета в то же платье, что и девочки, только оно было желтого цвета, а на поясе висел не кинжальчик, как у остальных, а полноценный меч, которым легко можно перерубить человека пополам. — Минако! — крикнула Макото слегка возмущенно. — Ты снова подслушиваешь? — И ничего я не подслушиваю, — показала та кончик языка. — Я всего лишь приглядываю за вами. — Не нужна нам твоя опека! — воскликнула Рей, и девочки залились смехом, в том числе и Усаги. — Ты, значит, Усаги Цукино, так? — спросила весело блондиночка, в переносном смысле "подлетая" к новой знакомой. Крестьянка кивнула, немного смущенная чрезмерной активностью девушки. Минако взяла Усаги за руки и потащила насильно в хижину.       Зайдя в хижину, Усаги окинула взглядом небогатое ее убранство: в деревянном коридоре почти не было никакой мебели, только двери в комнаты. Девочки вышли на задний двор хижины. Там стоял низенький стол, за которым можно было сидеть только на коленях; лежало немного хвороста, чтобы готовить пищу на открытом огне и росло несколько толстых деревьев (если, конечно, не считать леса вокруг хижины), на которых были выцарапаны мишени. Девочки усадили Усаги на траву и распустили ее волосы. Девушка поморщилась от боли, ведь они сильно запутались. Когда волосы Усаги освободились от оданго и легли на траву, среди воительниц прошелся восхищенный вздох. — Усаги, как долго ты их отращивала? — спросила Минако, у которой дыхание перехватывало от их красоты, пусть даже эти волосы были уже как две недели немытыми. — Ну... я никогда не стригла их... Родителям они очень нравились, — сказала девушка с грустной улыбкой на лице. Одно только небольшое воспоминание о родителях больно кольнуло ее в грудь; глаза застлала пелена слез, но она не дала пролиться ни единой слезинке. Не стоит плакать. Не нужно им знать про то, что с ней произошло вчера. Вчера... А казалось, что прошла вечность... — Ну все, готово! Радостный возглас Минако отвлек Усаги от ее мыслей. Макото притащила небольшое зеркальце и вручила торжественно его крестьянке. Девушка посмотрела на свое отражение и ахнула. Впервые ее волосы были собраны в такие ровные оданго, ведь у нее дома зеркала не было, а мама, занятая домашними делами, не могла плести ей каждый день эту прическу. — Спасибо! — поблагодарила она девочек, искренне им улыбнувшись.       Видимо, девочки очень расшумелись, ведь со стороны хижины послышался мужской голос, чуть раздраженный, но явно с нотками заинтересованности. — Чего расшумелись, девочки? — спросил он. Усаги обернулась, и при виде этого парня сердце как будто бы затрепетало, забилось сильнее. На пороге хижины стоял черноволосый молодой человек лет семнадцати. Глаза Усаги задержались на его черных волосах, синих, как глубокий океан, глазах, на его крепком теле, на котором можно было наблюдать синее, как у самурая, кимоно. Только вот парень этот, судя по всему, был не очень рад видеть незваных гостей. Его улыбка сменилась на суровый и хмурый взгляд, когда он увидел Усаги в окружении Рей, Ами, Макото и Минако. — Вижу, Рей, ты вернулась, — сказал он, скользнув своим взглядом по брюнетке. Она же смело смотрела в эти глаза, не смея оторвать взгляда. Тем временем тиран, насколько поняла Усаги, продолжил свой страшный монолог. — Как разведка? — спросил он холодно. — Смотрю, она прошла даже лучше, чем ты планировала. Холодный взгляд скользнул по Усаги,и та невольно содрогнулась. — Генерал Мамору, я все вам объясню! — воскликнула Рей, встав с колен. — Мне не нужны твои объяснения. Пусть объяснит эта девчонка, — сказал он, сверля бедную крестьянку взглядом. — Встань с колен, и вы все тоже, — приказал генерал.       Ами, Макото, Минако и Усаги подскочили с колен, у последней от страха задрожали ноги. — Эй, девка, — обратился он довольно грубо к Усаги. — Ты кто такая и что тут делаешь? Усаги смотрела на генерала и не могла вымолвить ни слова; у нее было такое чувство, будто бы она разучилась говорить. — Отвечай! — громко крикнул Мамору, все так же продолжая сверлить взглядом бедную девушку. Она сглотнула образовавшийся комок в горле и начала говорить: — Простите за вторжение, генерал. Меня зовут Усаги Цукино, я крестьянка и хочу вступить в ваш отряд, — выпалила она на одном дыхании, боясь сделать даже малейший вдох — вдруг этот генерал тот еще псих и убьет ее так же, как налогосборщики убили ее отца? — Да что ты говоришь? — усмехнулся язвительно он. — А что ты умеешь? Что она умеет? А что она может? Она ведь всю жизнь собирала урожай, носила хворост и собирала ягоды и грибы, и только немного могла вспахивать поле. Ответа на вопрос генерала не последовало. Усаги только виновато опустила голову, а дрожь теперь пронизывала не только ноги, но и все ее тело. — Может быть, ты обучена грамоте, как Ами? — спросил он, показывая на синеволосую девушку. Та залилась краской и опустила свой взгляд. — Нет, — помотала головой Цукино. — Значит, ты владеешь оружием? Стреляешь лучше Рей и владеешь мечом наравне с Минако? — продолжал с издевкой генерал Мамору. Усаги снова отрицательно мотнула головой, а лица Рей и Минако аж побагровели от негодования. — Ясно. Может, ты хотя бы роль уборщицы и кухарки сможешь выполнять? — добил он девушку, взглянув на Макото. Усаги робко повторила свой жест, а Макото, которая, похоже, не ожидала, что ее назовут кухаркой и уборщицей, обиженно повернулась спиной к генералу. — И зачем ты нам такая нужна? — спросил он холодно. — Нам не нужны нахлебницы, которые ничего не умеют. — Но генерал Мамору! — подала голос Рей. — Я подобрала эту девушку в лесу! Она чуть не умерла от голода и холода! — И что же она там делала? — спросил Мамору с полным безразличием в голосе. — Ее семья была убита представителями власти, дом сгорел дотла, и ей совсем некуда идти. Пожалуйста, сжальтесь, генерал Мамору! — попросила Рей, а девочки в удивлении посмотрели на Усаги. У той в глазах блестели слезы, хоть она старалась этого и не показывать.       Генерал снова окинул холодным взглядом Усаги. Казалось, он был непоколебим. — Таких как она, тысячи в нашей империи! И я что, каждую должен брать под свою опеку? Будь хоть какой-то толк от этой девчонки, я бы ее взял. Но она бесполезная! Значит так. Покормите ее, и ты, Рей, покажешь ей дорогу до ближайшей деревни. Понятно? — спросил строго Мамору. — Прошу вас, генерал! — воскликнула вдруг Усаги. — Я научусь всему, что скажете, стану такой сильной, что мне и самой вообразить сложно! Хоть у меня пока что и нет сил, у меня есть причины сражаться против власти! — Вот как? — спросил генерал, чуть оживившись. — Ладно, устроим голосование. Кто за то, чтобы эта девчонка осталась в нашей банде и научилась достойно сражаться и существовать в целом?       Рей вскинула вверх свою руку, а затем это же действие совершили Ами, Макото и Минако. Генерал хмыкнул и сказал: — Хорошо. С этого дня, Усаги, или как там тебя, ты состоишь в Банде Революционеров. Девочки, займитесь пошивом одежды для нее, — обратился он к девочкам. Те кивнули, а генерал Мамору снова посмотрел на одангоголовую девушку. — Ты обещала мне стараться и научиться всему, что я тебе скажу. Если нарушишь его, то вылетишь отсюда со свистом, понятно? — Да, генерал Мамору. Я буду стараться, — сказала Усаги честно, наклонившись перед генералом. — Выпрямись, — приказал он. — Терпеть не могу, когда мне кланяется девушка. Через час у нас тренировка, и ты будешь тренироваться наравне со всеми, — сказал генерал холодно. Усаги собранно кивнула, готовясь морально к тому, что ее может ждать. — Рей, — обратился брюнет к девушке, — зайдешь сейчас ко мне? Мне нужен отчет о прошедшей разведке. — Хорошо, — кивнула брюнетка и зашла в хижину вместе с генералом.       Как только холодный, страшный генерал Мамору скрылся из виду, Усаги в бессилии опустилась на колени и разревелась, чего сама от себя не ожидала. Ами, Макото и Минако сели рядом с ней и начали успокаивать, говоря о том, что она молодец, что на самом деле генерал Мамору добрый. Но блондинка все плакала и плакала, не в состоянии остановиться. Все только что вылилось на нее: воспоминания о смерти отца и о том, как маму и Шинго забрали в рабство; грязь, вылитая на нее только что генералом этого отряда; боль от ссадин и ран и бесконечная усталость.       Девочки и генерал Мамору перекусили и отправились на тренировку. Пройдя несколько метров вглубь леса, они вышли в огромное поле. Генерал Мамору приказал сделать пять кругов по периметру этого поля, а это означало, что им предстоит пробежать пять километров. Ноги Усаги и без того болели от ссадин и длительной ходьбы, но делать было нечего — пришлось бежать. Генерал быстро пробежал вперед, чтобы следит, не халявит ли кто из его подопечных. Девочки бежали в спокойном темпе. Вот уже пошел третий круг, а сердце Усаги и легкие словно сошли с ума. В конце-концов она попросту упала на землю, не в состоянии бежать дальше.       Потом все вернулись к хижине, и Мамору притащил для Усаги меч и лук. Было сказано только ей и Минако тренироваться на мечах, но оружие было настолько тяжелым, что когда Усаги взяла его в руки, то попросту упала. Далее тренировались стрелять из лука. Тетива оказалась такой тугой, что Цукино попросту не смогла натянуть ее. Генерал, наблюдая за всем этим, презрительно фыркал, не понимая, как можно быть настолько слабой.       Наконец-то тренировка закончилась, и уставшие девочки ушли отдыхать. Все, кроме Усаги. Она была послана генералом за водой и хворостом. Она потратила полчаса в поисках источника, еще столько же на то, чтобы отнести все это в хижину. Когда она подошла к хижине, Макото уже вовсю готовила ужин, а девочки и генерал сидели вокруг костра и разговаривали, но когда она поставила воду на порог хижины, Мамору спросил довольно грубо: — Где ты была так долго, бесполезная ты бестолочь?       Усаги промолчала и ничего не ответила. Конечно, она была благодарна генералу за то, что он принял ее в банду, но таким он был грубым, холодным и надоедливым! Утешая себя мыслями о том, что она, возможно, плохо его знает, она отправилась спать, но стоило ей лечь на приготовленный для нее футон, она снова залилась слезами бессилия и страха. Как же ей все-таки хотелось, чтобы все было всего лишь сном... Она проснется на своем полуразорванном футоне, умоется и пойдет на тяжелейшую работу в поле. Главное — мама, папа и Шинго будут живы, и рядом не будет этого генерала Мамору, при упоминании которого у Усаги даже в первый день пребывания в хижине начинали дрожать коленки. Нет. Не стоит об этом думать. Нужно стать сильнее. Усаги вытерла свои слезы и посильнее укуталась в одеяло. Нужно выспаться, чтобы завтра у нее были силы на тренировку.