Я — Воин

      Прошло два месяца. Усаги все жила в лесной хижине с генералом Мамору, Ами, Рей, Макото и Минако. Она многому научилась: стрелять из лука, долго и быстро бегать, не падать под тяжестью меча и даже неплохо драться (причем как на мечах, так и врукопашную). Она лучше стреляла из лука, хоть по-прежнему ее стрелы не были такими мощными и быстрыми, как, например, у Рей. Казалось, слабая Усаги Цукино стала совсем другим человеком. Она больше не плакала по ночам, вспоминая о смерти папы, мамы и младшего брата, не страдала больше по потерянным друзьям и прежней жизни. Теперь она только и делала, что тренировалась. В ее глазах больше не было слабости и страха; теперь ее взгляд был целеустремленным, и она смотрела только вперед, в будущее, в котором она, девочки и генерал захватят власть и исправят все бедственное положение империи.

***

      Ночь была, на удивление, теплой и безоблачной; луна освещала все прилежащие к хижине территории. Генерал отряда Революционеров, Мамору Чиба, спал, ничего не подозревая. Со двора доносился какой-то странный, периодически повторяющийся шум. Парень перевернулся на спину, глубоко вздохнул и открыл глаза. Что там во дворе происходит? Брюнет быстро накинул на себя одежду, болотно-зеленый плащ и вышел во двор. Увиденное его, так скажем, удивило. Девушка в розовом платье, с золотистыми длинными волосами, заплетенными в оданго, и в таком же болотно-зеленом плаще, как и он, натягивала тетиву лука, целясь в дерево, которое отряд обычно использовал на тренировках по стрельбе из лука.       Даже в темноте генерал видел ее ошибки. Тетива натянута слишком уж слабо, да и основание лука она держит неудобно: низко и слабо. Девушка отпустила тетиву, и стрела полетела в дерево, но долетев, отскочило в сторону от ствола. Генерал был поражен. Она тренируется ночью?! Все это время он думал, что она спит по ночам. Неужели она так старается? Интересно, ради чего? Вся ее семья мертва, ей некого спасать и некому помогать. Зачем она так себя мучает?       Погрузившись в раздумья, генерал не отводил от своей подопечной взгляда. Она, не замечая того, что он стоит сзади, все так же натягивала тетиву лука и стреляла в дерево, но ни одна стрела не вонзалась в его ствол. Мамору вздрогнул, когда после очередной неудачной попытки Усаги кинула в отчаянии лук и стрелы на землю, встала в упор лежа и начала отжиматься. Прошло две минуты, и девушка сделала уже сто отжиманий, а затем встала, отряхнула свои руки и достала из-за пазухи меч, отошла к другому дереву и начала яростно резать его кору. Потом, успокоившись, она вернула меч в чехол, который висел у нее на поясе, взяла снова лук и продолжила стрелять, но стрелы все никак не хотели лететь в цель.       При виде всего этого сердце генерала Мамору дрогнуло. Эта девушка так отчаянно старается, а он, считая ее тупицей и бездельницей, игнорировал все ее старания. А она, оказывается, даже не спит как следует! Он дразнил ее, обзывал, хоть иногда и беспокоился о ее здоровье, но нет... Она не такая, какой он ее считал. Цукино Усаги сильнее, чем он думал. Его сердце снова пропустило удар, когда стрела опять отскочила от дерева. Нет. Так дело не пойдет.       Генерал Мамору тихо вздохнул, незаметно подкрался к Усаги и положил свою ладонь не ее руку, которая держала основание лука. Девушка вздрогнула от удивления и испуга, ее дыхание перехватило, и она обернулась. — Возьми лук чуть повыше, — сказал ей Мамору, — вот так. Он поднял ее руку чуть выше, так, чтобы она держала лук четко посередине. У Усаги затрепетало сердце. Генерал Мамору? Он помогает ей? Почему? Разве он не ненавидит ее? — Теперь возьми стрелу, — дал указание тихим голосом генерал. Усаги потянулась рукой за спину, взяв стрелу из колчана. "Нет, — подумала она. — Если генерал помогает мне, то это значит, что он не ненавидит меня". — Хорошо, — шепнул брюнет, — натяни тетиву. Девушка натянула тетиву, но не так сильно, как это было нужно для мощного выстрела. Сердце забилось еще быстрее. Генерал молча взял ее вторую руку и помог натянуть тетиву так сильно, что лопатки Усаги, казалось, соединились. Дыхание Усаги участилось, сердце билось так быстро, как никогда. Она сглотнула образовавшийся комок в горле, а все ее тело трепетало от прикосновений генерала Мамору к ее рукам. — Усаги, твоя проблема в том, что ты натягиваешь тетиву недостаточно сильно, — сказал он.— Прицелься. А теперь... стреляй.       Усаги отпустила тетиву, и стрела с силой врезалась в дерево. Девушка выдохнула и повернулась лицом к генералу, а тот ей улыбнулся. Щеки Усаги тронул легкий румянец, которого, к счастью, не было заметно в темноте. — Молодец, — похвалил он ее. — Я попробую сама, хорошо, генерал? — спросила девушка. — Конечно, — кивнул он, отойдя в сторону.       Усаги достала стрелу, натянула тетиву и выстрелила в дерево. Выстрел получился таким же сильным, как и предыдущий, с которым ей помог генерал Мамору. Тот одобрительно кивнул. — А теперь, — сказал генерал, — ты будешь стрелять в живую мишень. — В живую? — переспросила Усаги неуверенно. В кого она будет стрелять ночью, в темноте, к которой с трудом привыкают глаза. — Стреляй в меня, Усаги, — приказал генерал, встав перед девушкой. — В вас? — удивленно спросила блондинка. — Именно, — кивнул он, — спорим, что твоя стрела даже не заденет меня? — подзадорил он Усаги, издав громкий смешок. — Если я вас раню, генерал, то я не виновата! — воскликнула Усаги, натянув тетиву лука и нацелившись в живот генерала. Мамору усмехнулся, и стоило только девушке отпустить тетиву, как он уже был за спиной Усаги. Так произошло несколько раз. Девушка пыталась уже всерьез подстрелить генерала, но тот только усмехался и ловко уворачивался от посылаемых его подопечной стрел. — А теперь, Усаги, — воскликнул он, — представь, что ты стреляешь в того налогосборщика, который порушил всю твою жизнь!       Все внутри Усаги сделало кувырок. Воспоминания пронеслись перед глазами, будто бы она прожила их заново. Налогосборщик с длинными светлыми волосами, который отрубает голову ее отца; горящие дома, в том числе и ее дом; крики женщин и плач детей; ее мама и брат, сидящие связанными на колеснице; налогосборщики, собирающиеся тоже схватить ее и продать в рабство и их обнаженные клинки... По телу девушки пробежал холод, глаза наполнились ненавистью; их застлала пелена слез. На мгновение Усаги и впрямь показалось, что на месте генерала Мамору стоял тот белобрысый налогосборщик. Она в ярости схватила стрелу, натянула тетиву и отпустила. Стрела пронеслась в миллиметре от лица генерала Мамору, и слегка оцарапав его щеку, врезалась в недалеко стоящее дерево.       Усаги издала прерывистый вздох, как только поняла, что наделала, и со страхом взглянула на генерала Мамору. Тот медленно дотронулся до своей царапины и взглянул на Усаги. — Генерал Мамору! — воскликнула она. — Простите меня! Я не хотела! Девушка подбежала к генералу Мамору и дотронулась до его раненной щеки, но тот даже не сопротивлялся. Он зол? Сейчас он убьет ее? Или просто ударит? Рука Усаги задрожала, как и все тело девушки. Однако взглянув в глаза генерала, она не увидела в них зла, ярости или обиды. Взгляд Мамору был теплым. Он нежно взял руку Усаги в свою и убрал ее со своей щеки. Девушка выдохнула, ее сердце затрепетало еще сильнее. Почему генерал не злится? Он же только что ранила его! — Ты не должна извиняться, Усаги, — сказал мягко генерал. — Почему? — спросила она. — Потому что ты сама сказала, что если ранишь меня, то не виновата в этом. В темноте Усаги заметила, как на лице генерала появилась улыбка. Небо постепенно начинало светлеть, и Мамору с Усаги уже могли разбирать эмоции друг друга. Генерал заметил румянец на щеках девушки и докоснулся до ее плеча. Она взглянула в его глаза, и он заметил, как на ее голубых глазах блестят слезы. Он провел рукой по ее щеке, вытерев с нее соленую влагу, а затем снова улыбнулся ей. — Не плачь. Теперь отряд Революционеров будет твоей семьей. Ты под надежной защитой, — твердо сказал генерал Мамору. — Молодец, Усаги. У тебя все получится, я уверен. Думаю, ты станешь самым сильным членом нашего отряда. Продолжай в том же духе, Цукино Усаги.       Генерал Мамору по-дружески похлопал девушку по плечу и пошел обратно в хижину. — Генерал Мамору! — воскликнула Усаги, заставив его тем самым остановиться на пороге хижины и обернуться. — Что такое? — спросил он. — Спасибо вам, — улыбнулась она. Генерал улыбнулся девушке в ответ. — Не за что, — сказал он и зашел в хижину. Усаги же посмотрела ему вслед, а затем повернулась к дереву, взяла в свои руки лук и продолжила стрелять уже мощными и быстрыми стрелами, а затем подстрелила пролетающую мимо птицу, чтобы приготовить ее на завтрак вместе с Макото. Вскоре разгорелся рассвет, и девушка, зевнув, пошла в хижину, чтобы поспать еще хотя бы три часа.