7. Настоящие мы
27 апреля 2020 г., 18:59
— Уоррен, будешь ли ты вставать или нет? Выключи уже свою маггловскую игрушку!
Подушка приземлилась девочке в лицо. Фрэн медленно открыла глаза и сначала совсем не поняла, где находится. Она потерла глаза, потянулась и поднялась с подушки. Кажется, ей снился котик и их дом. Фрэн выключила заведенный будильник, дребезжащий так, что разбудил бы и мертвого. Было восемь часов утра
Ее соседки уже давно проснулись и занимались тем, что болтали. Одна заплетала себе косы, другая подводила краской брови и губы. Разбросанной одежды на кроватях и на полу стало еще больше.
— Доброе утро, девочки! — поздоровалась Фрэн.
Она слезла с постели и раздвинула балдахин.
— Даже странно, что ты нас поприветствовала, Уоррен, — сказала светловолосая и курносая девочка. — Неделю назад ты говорила, что больше никогда не будешь разговаривать с нами.
Фрэн пожала плечами и заправила прядь волос за ухо. Ее прическа снова растрепалась, она достала из тумбочки расческу.
— Это говорила Другая-Я, милая девочка, — небрежно отозвалась Фрэн, проводя зубьями гребня по коже головы. — А значит, я могу не выполнять условия ваших отношений. Будем дружить?
Соседки звонко и громко рассмеялись. Они смотрели на нее, смотрели так, будто Фрэн была неведомой им зверушкой, заслуживающей только самого плохого обращения. Маленькая девочка, которая может реветь, но не может ни с кем даже нормально поговорить… Они презирали ее, и их злость так отчетливо светилась в их глазах, что Фрэн заткнулась и больше не проронила слова в спальне.
Зачем разговаривать с немыми, если не знаешь языка жестов? Фрэн молча собиралась. Она молча выбирала платье, отринув от себя скучную школьную форму. Девочки крутили у виска, когда она напяливала на себя пурпурный цветной шарф. Они улыбались и считали себя умнее всех. В девять должны были начаться занятия. Давно шел завтрак, который Фрэн, возможно, пропустила бы, если бы не вспомнила о дразнящих запахах кухни и урчащем желудке. Она заколола волосы невидимками, на ноги надела туфли на мягкой подошве со шнуровкой.
— Сегодня праздник дур, Уоррен? Я слышала, только в таком наряде как у тебя на него и впускают.
Они разразились смешками и подхватили сумки, прежде чем выйти за пределы спальни. Фрэн улыбалась, но в душе клокотало возмущение и досада. Она не любила ругаться, но если и ругалась, то относилась ко спору философски. Что взять с существ, не познавших грани даже одной-единственной Третьей реальности?
Хорошо, что страж не требовал от нее ответа при выходе из башни. Иначе она застряла бы здесь надолго. Фрэн спустилась вниз по лестницам, поговорила с парой портретов. Спросила учителя дорогу в Большой Зал. Профессор странно посмотрел на нее, но все же ответил. Лабиринт из замковых коридоров, проходов, проемов и ниш вгонял девочку в уныние. Она все еще не ориентировалась в пространстве и плохо запомнила план Хогвартса. Ей казалось это невозможным.
Она без приключений добралась до самого большого главного зала школы. Разве можно считать приключением насмешки и непонятное прозвище «грязнокровка»? Зал встретил ее шумом и гамом учеников. Девочка заметила профессоров, завтракавших за одним столом. В числе их она увидела и мистера Дамблдора — он показывал одной даме непонятного цыпленка. Или птицу, похожую на цыпленка. А еще здесь стояли четыре стола и Фрэн совсем не знала, к какому ей присоединиться. Может, у Другой-Я ее место было подписано? К сожалению, Фрэн этого уже не доводилось знать. Она надеялась, что увидит Септимуса, но его здесь не было. Наверное проспал или тренируется еще лучше водить метлу, решила девочка. Фрэн скользила взглядом по лицам учеников, пока не заметила его. Том сидел где-то в середине стола, окруженный своими друзьями. Он ел и попутно что-то объяснял другому мальчику, чуть ли не заглядывавшему Тому в рот. Фрэн радостно помахала юноше рукой, однако он не заметил ее, продолжая вести беседу с сокурсниками.
Девочка направилась к нему…
***
Том пришел на завтрак практически первым. Привычка просыпаться очень рано, выработанная еще в приюте, осталась и здесь. Юноша уже не помнил времени, когда спал до полудня. Даже в выходные дни он не давал себе повода расслабиться и поднимался с первыми лучами солнца, пока Лестрейндж и Эйвери беззаботно дрыхли в кроватях. «Кто рано встает, тому Бог подает» — брюзжала миссис Коул, когда проходила между рядами кроватей и стегала спины сонных детей яблочным прутом… Сироты, не заправившие постель, получали еще один удар… Том встряхнул головой, выгоняя из головы образ воспитательницы. И с чего вспомнилось? Он привел в себя порядок, сочтя сегодня мантию ненужным предметом гардероба на сегодня. Неспешно наполнил сумку учебниками и свитками… Том взмахнул палочкой. — Аларте Аскендаре. Эйдан Эйвери и Габриэль Лестрейндж были подброшены вверх вместе с одеялом. Эйдан неловко приземлился на кровать, запутавшись в покрывале. Второму повезло меньше: он зацепился рукой о столбик кровати и упал на пол. — Просыпайтесь, лежебоки, — бросил Том, прежде чем уйти. Сегодня нерасторопность этих двоих его почему-то особенно раздражала. Юноша вздохнул и стиснул лямку школьной сумки в руке. Пора что-то делать с дисциплиной среди своих… друзей. Он вышел из факультетской гостиной, на входе которой встретил Виктора Розье и Абраксаса Малфоя. Слизеринцы стояли у портрета Салазара и разговаривали. Они заметили Тома и прекратили беседовать, чтобы поприветствовать Риддла. — Доброе утро, Том, — Абраксас поправил воротник рубашки и наклонил голову. — Здравствуй, Риддл, — Розье обнажил зубы в улыбке. — Мы тут болтали с Малфоем… Он настойчиво уговаривал меня поучаствовать в вашей затее. Извини, Абраксас, не интересует. Виктор ушел, а Том гневно посмотрел на побледневшего Малфоя. — Том, я… — глаза Малфоя бегали, он не решался глянуть в лицо юноши. — Я пытался сам его уговорить, он мой друг, я думал он послушает меня лучше, чем тебя. — Абраксас, я просил привести Розье на собрание, но вместо этого ты все растрепал ему. И где? В коридоре у факультетской гостиной, где утром ходит множество людей! — Том повысил тон голоса, его глаза потемнели от сдерживаемого возмущения. — Он должен был сделать выводы сам. Только так Виктор вверил бы себя нашему делу. И ты, как его друг, знаешь, что он относится ко всему скептично и с опаской. Я сам приглашу его на завтраке. Идем. Самовлюбленность и самоуверенность Малфоя в том, что он сделает все лучше других, часто мешала ему видеть дальше. Он хорошо учился, состоял в дуэльном кружке и клубе слизней, был богат, но человеком являлся недалеким и не заслуживающим большого внимания. Том пригласил поучаствовать Малфоя в своей затее лишь из-за богатства рода Абраксаса и связей его семьи. Они были одной из самых уважаемых чистокровных семей после Блэков. Малфой легко соглашался со словами Риддла, восторгался его речами, но Том знал, что сам Абраксас вряд ли что-нибудь сделает, так как по природе был изворотлив и труслив. Виктор был полной противоположностью Малфоя, и Том часто гадал, как их могла связать дружба. Розье славился своим серьезным и осторожным подходом к разного рода вещам, и юноша не удивился, когда Виктор отказал Малфою. В Большом Зале царила суматоха. Тут и здесь раскрывались вопиллеры, над столами летали совы, проносившиеся между рядами тарелок и кубков. Возбуждение и ожидание охватило Хогвартс. Том знал причину — через пару дней яркий Хогвартс-экспресс должен был доставить школьников в полуразрушенный Лондон. Маггловская война длилась уже долго, но нельзя однако было привыкнуть ни к разрывам в пепельном небе, ни к бомбежкам. Он ненавидел слушать как рычит мотор самолетов, ненавидел низкий потолок столичного метро, куда загоняли оставшихся жителей, чтобы переждать налеты. Плесень и чернота, страх и ненависть… Голод. В Хогвартсе он отъедался, а летом ребра снова выступали вперед. Каждая косточка выделялась в теле и тогда он беспокойно ворочался на казенной кушетке приюта, не в силах заснуть от своей чрезмерной костлявости. Мысли к концу учебного года неизменно крутились о месте, в котором Тому приходилось существовать. Он неимоверно злился, однако не мог ничего сделать со своим вынужденным отъездом. Кому-то три месяца лета могли показаться одним мигом, для Тома же — бесконечная вечность уныния и страха, тревоги. — Том, ты, кажется, хотел поговорить с Виктором, — напомнил Абраксас шепотом, кивком головы указывая на Розье, листавшего газету. Малфой сидел напротив Тома, с долей скуки ковыряясь в овсянке. На его платиновые волосы падал солнечный свет, как и на тяжелые перстни на изящных руках. Абраксас выглядел отстраненным, но в глубине души точно испытывал волнение. Том вспомнил о своем намерении поговорить с Розье. Ничего важного он не планировал произносить, но заинтересовать Виктора — необходимая задача. — Что пишут Виктор? — начал разговор Том, заметив на первом листе газеты кричащий заголовок: «ГРИНДЕВАЛЬД УБИВАЕТ ЭКОНОМИКУ МАГГЛОВ. ГЕРМАНИЯ ДАЕТ ОТПОР ВСЕМУ МИРУ». Виктор смял газету и кинул ее в сумку. — Ничего нового. Темный Лорд набирает влияние и сторонников. Правительский аппарат магглов в Германии под контролем Гриндевальда и неизвестно, когда закончится война. Считают, что ему удастся захватить всю Европу. Польша на очереди, — он хмыкнул. — Ах, да. Строят теории. Американцы скорее всего поддержат Гриндевальда, если его выигрыш в войне станет очевидным. Хотя, не думаю, что он победит, выбрал не те методы. — Малфой говорил о… идеях, которые бродят среди моего курса? — поинтересовался Том. — Все уши прожужжал. Ты не думай, что я против вашего досуга, но сейчас не могу ничего сказать. Абраксас рьяно описывал ваши увлечения, впечатлен. На следующий год я сдаю ЖАБА, у меня не будет времени на шалости. А вашу деятельность я пока могу назвать только так. Как вы назвали свой кружок? Составили план, финансирование? — Нет, — ответил Том и, заметив ироничный взгляд Розье, поправился: — Пока нет. Мы планировали заняться всеми вопросами на будущий год, после сдачи СОВ. Да, пока что у нас происходит все на словах, а не на деле. Но, как я и говорил, это пока. «Кружок», как ты выразился, Виктор, только первая ступень в нашем деле. Надо же с чего-то начинать, верно? Покорением Англии нам никто не даст заниматься в Хогвартсе, но школа служит отличным местом для привлечения сторонников и формирования прочных связей. — Абраксас наплел мне, что вы жаждете власти и скоро завоюете весь Альбион, — с насмешкой сказал Виктор. — Абраксас склонен преувеличивать. Он обладает огромным количеством неуемной энергии, однако, к сожалению, в большинстве своем не знает, куда ее направить. Уверен, он сказал тебе, что будет легко и просто получить власть. Я не прошу тебя вступать в… нашу организацию. Ее как таковой еще не существует, у нее даже нет названия. Я прошу тебя принять мое приглашение посетить одну из встреч нашего «кружка». Один раз. И сделаешь выводы, стоит ли оно того, или нет. — Том, ты ведь не отстанешь от меня, я прав? Я согласен на встречу. Но только на одну. Когда вы собираетесь и кто там будет? — В это воскресенье, перед отъездом. В девять утра в заброшенном кабинете нумерологии на пятом этаже. Кто там будет… пусть для тебя это станет сюрпризом. Виктор покинул их общество, бросив что-то вроде: «Нужно досдать долги». Том вернулся к трапезе, подумав, что Розье будет неплохим приобретением. Вальбурга Блэк шумно села возле него и, похоже, была чем-то недовольна. Она рявкнула на третьекурсников, которые громко разговаривали, хохоча и обсуждая. Ее волосы сегодня были непривычно растрепаны и лежали в беспорядке на бледных плечах. Черная смоль прически казалась вороньим гнездом. Вальбурга ни с кем не поздоровалась, но с хищным интересом посмотрела на Тома. — Кажется, сегодня оживление, — начала она, заправляя прядь волос за ухо. — Волнуюсь, как сдала экзамены. Трансфигурация была довольно сложной, не находишь? Том отложил ложку и вытер салфеткой губы. Он с вежливым интересом посмотрел на нее. — Возможно, — ответил он, приступая ко второму. Есть, отъедаться, есть… Как глупо! Голодовка все равно бы настигла его, пусть он и набьет желудок. Том вздохнул, но ничего не мог с собой поделать. Вальбурга заметила, что он не озабочен ее компанией и надула изящные губки. — Я никогда бы это не сказала, но некоторые предметы угнетают меня. Планирую как следует на каникулах подготовиться. Все же следующий курс будет для меня последним. Том доскреб пюре из тарелки и допил тыквенный сок. Прекрасно. Она намекает на то, чтобы он позанимался с ней. Как мило, лишь для отъявленных тупиц было секретом то, что Вальбурга Блэк была безнадежно влюблена в нищего полукровку с маггловским именем, хотя была уже помолвлена со своим троюродным братом Орионом. — Я могу кое-что тебе посоветовать, — медленно проговорил Том. — Ты старше меня на курс, но я кое-что знаю… Вальбурга вскинулась. — О, правда? С твоей стороны это было бы очень любезно, То-ом. В июле отец устраивает прием в Блэк-холле для друзей, уверена, ты мог бы его посетить. Там будут Малфои, Булстроуды, Розье, Лестрейнджи, Эйвери, Яксли. Ох, что я перечисляю? Будет приглашен цвет магического сообщества! — Извини, Вальбурга. На это лето у меня же есть важные дела. Собираюсь отправиться кое-куда, поэтому не могу. — И все же, Том? Всего две недели. Мы планировали знатно повеселиться и съездить во Францию в поместье к Малфоям. Абраксас хвастался новым приобретением, негодник. Я рассказывала о тебе отцу, он хотел познакомиться с тобой… — Нет, Вальбурга, извини. Если ты не против, я хотел бы поесть, — он наколол на вилку картофелину и отрезал ножом кусочек мяса. Ничего не скажешь, в Хогвартсе кормили хорошо… Габриэль с Эйданом обсуждали предстоящие каникулы. Последние недели они только и делали, что трещали о поездке к Эйвери в поместье. Булстроуд хвастался тем, что на его день рождения отец пригласит Министра, а Друэлла Розье, сморщив хорошенький носик, скучающе описывала свой летний досуг, в котором значительное время будет уделено приемам чистокровных семей. — Доброе утро, Том! — Долохов сел рядом, отодвинув от юноши возмущенную Вальбургу. — Все куда-то собираются, а ты? Я планировал съездить в Польшу к родственникам, может ты?.. — Не интересует, Антонин, — Том растянул губы в улыбке. — Ты знаешь, я не люблю принимать приглашения куда-либо. Так зачем же пытаешься? Антонин коротко хохотнул и стал накладывать в тарелку себе и яичницу, и картофельный гарнир, и жареный рис, щедро полив все это томатным соусом. Том скривился от сочетания несочетаемого. — Ну, знаешь, все наши всегда почтут за честь, если ты у кого-нибудь погостишь. На Рождество, кажется, ты гостил у… — Малфоев. — Да, у этих высокомерных засранцев. Я не знаю, как тебе это удается, Том. Серьезно, можно позавидовать твоей харизме, ведь ты получаешь благосклонность абсолютно любого. Кстати, о чем можно поговорить с Абраксасом на каникулах? — У Малфоев обширная библиотека. Многие книжные издания очень редки и в единичном экземпляре. Абраксас любезно согласился показать их мне. Хватит вопросов. Я хочу, чтобы ты передал знающим о встрече. Она будет последней в этом году. Я буду занят обязанностями старосты днем и… Том недоговорил. В последнее время он часто замолкал от изумления, от неожиданности, от страха. Да от чего угодно! Осенний вихрь налетел на него, чуть не сбил со скамьи. Он напряг плечи, ощутив руки у себя на шее. Однокурсники удивленно переглядывались, смотря в его сторону. В их сторону. Девчонка прижималась к нему со спины и что-то как обычно верещала, раздражая слух. От Вальбурги послышалось презрительно-ревнивое: «Грязнокровка». Он сжал зубы, ощутив нарастающее раздражение. При всем факультете она схватила его, да еще осмелилась открыть поганый болтливый рот! Том взял ее за запястья, с силой сжал их так, что послышался хруст, а потом сбросил со своих плеч. Девчонка тихонько застонала, но продолжила привычно улыбаться, делая то, что прекрасно умела — говорила. — Привет, Том! Сегодня прекрасная погода в Хогвартсе, не так ли? А вот какая за окном — я не уверена. Том повернул голову к девчонке. Слизеринцы перешептывались, и юноша знал, какие мысли бродят в их голове: гадают, зачем грязнокровке понадобилось подходить к Риддлу. — Минус десять баллов с Рейвенкло за неуважение к старосте, Уоррен, — процедил Том. — Я попрошу обращаться по каким-либо вопросам к старосте факультета Рейвенкло. А теперь идите к своему столу. Она игнорирует его слова. — Помнишь, я обещала показать тебе все? Сегодня, после обеда. Пока! Она бежит к столу Гриффиндора, провожаемая насмешками в свою сторону. На девчонку косятся. Она села не с рейвенкловцами, и оттого привлекает внимание даже профессоров. — Какая чудная, — протянул Долохов, болтая в руках кубок с соком. — Твоя подружка, Том? Том улыбнулся. Однако в его глазах промелькнул холод, затянувший красивые глаза пеленой. — Не бери в голову магглорожденных, Антонин. Девочка повредилась умом, неудивительно, ведь она давно мучилась от нападок со стороны однокурсников. Никто из знакомых не посмел задать ему вопросы о девчонке. Вальбурга озадаченно смотрела, как Уоррен машет из-за стола Гриффиндора в сторону Риддла. Том легонько кивнул головой ей и с ухмылкой отсалютовал кубком. Тактичность — вот какое из качеств он ценил в людях. Слизеринцы в большинстве своем не смели навязываться или указывать, если признавали, что человек стоит уважения. И Том был удовлетворен тем, что ему не нужно ничего объяснять или доказывать. Должность старосты обязывала помогать не только чистокровным, но и грязнокровкам. Через пару часов, когда последний в этом году урок кончился, настала пора выдать экзаменационные листы. Том пожурил тех, кто сдал недостаточно хорошо, и похвалил тех, кто был этого достоин, не забыв напомнить всем присутствующим в факультетской гостиной, что Слизерин должен быть лучшим во всем. Его лист с оценками являлся воплощением образцовости — ни одной отметки ниже «Превосходно», что и следовало ожидать. Оставалась пара дней до отъезда из школы. Том в последний раз появился на собрании старост, на котором они решили вопросы, связанные с организацией первого учебного дня. Позже он привел в порядок свой сундук, куда сложил учебники и канцелярию. До обеда он провел время в гостиной, общаясь с будущими последователями. Эйвери и Лестрейндж и еще пара родовитых волшебников с удовольствием согласились составить ему компанию, отметив, однако, задумчивое настроение лидера. В комнате юноша накинул мантию и, попрощавшись с друзьями, вышел из общежития. Том, ведомый любопытством, гадал, что могла показать ему девчонка. Вряд ли это было что-то грандиозное, но мысли возвращались к ее образу. На обеде он следил за часами, пока ел. Уоррен появилась под конец трапезы, смутив присутствующих ярко-розовым платьем и волшебной палочкой, привязанной к веревке, что в свою очередь болталась у нее на шее. А еще на ней красовался яркий вырвиглазный шарф пурпурного оттенка. Факультет Рейвенкло снова лишился пары десятков баллов из-за девочки и ее неподобающего вида. Она как-будто не обратила внимания на враждебные взгляды и на этот раз села за стол Хаффлпаффа. Ученики в мгновение отодвинулись от нее, как от заразной. «Совсем чокнулась, вы видели ее лицо?»… «Что с ней?»… «Она не надела форму, эта истерика»… Том не мог отрицать того, что ждет встречи с ней. Он покинул Большой Зал и остался ждать ее неподалеку, облокотившись спиной о гобелен. Девчонка оставалась на обеде еще около получаса, и юноша представил, как она надоедливо лезет с вопросами к окружающим. Болтовня, болтовня, болтовня… — Привет! Долго ждешь? — Нет. Только пришел. Показывай, что хотела. Я хочу побыстрее закончить с делами, — его тон был нетерпелив. — Ты знаешь что такое Дуотин? — странный вопрос стал неожиданностью для Тома. — Нет. Впервые слышу это название. Что-то… маггловское? Причем здесь эти расспросы? Единственное, что Том понял при общении с ней — она очень любит болтать, говорить, трещать. — Не знаю, что ты имеешь в виду, Том. Это красные бобы. Или красное зелье, сваренное из них. Очень давно я использовала их, чтобы расширить свое сознание. Сейчас они мне не требуются, я могу по желанию входить в Ультра-реальность, но ты… Ты не можешь увидеть изнанку мира, ее неприглядную истину. Скажи, ты случаем не знаешь место, в котором можно найти что угодно? Что угодно… Том знал такое место. На следующий год он планировал проводить собрания именно там. Место с горами бесполезного мусора и хлама, убежище драгоценных вещей и осколков прошлого. Выручай-комната существовала в Хогвартсе с самого его основания, став загадкой для обитателей замка. Том иногда проводил там время, отыскивая что-нибудь ценное. Предметами его интереса становились редкие книги, украшения, которые можно было продать, волшебные вещи. Да, это было место, наполненное секретами. И он был идиотом, раз намеревался показать комнату грязнокровке. — Ты слышала что-нибудь о Выручай-комнате, Фрэн? Не-имя легко сорвалось с языка. Если она так хочет, он будет называть ее как угодно. — Никогда. А что это? — ее голос был полон проклятого любопытства. — То, о чем ты меня спросила. Место желаний. Девчонка с непередаваемым восхищением начала рыться в горах хлама. Мусор занимал очень много пространства, возвышаясь над ними угрожающими объемами. В любой момент от одного неосторожного движения он мог похоронить под собой их двоих. Она вскарабкалась на шкаф, где нашла набор из серебряных погнутых ложек, а еще шкатулку с милыми дешевыми побрякушками. Девчонка подобрала красивый резной гребень, отыскала пару драных мантий с рюшами, скинула вниз поломанные стулья и подсвечники, нашла кружевные платки и перчатки. Каждую находку она щедро обливала долей чистейшего восторга. Долго ли могло это длиться? Том не знал. Поиски скорее всего несуществующего предмета ввергали его в удручение. Он был уверен, что она затеяла эти тайны только для того, чтобы посмеяться над ним. Прошел час времени. Она лезла выше и выше, ступая туфлями по шатающимся полкам, по крышкам столов. Одна из ее ног разрезала воздух, пальцы соскользнули с поверхности сундука, и она полетела вниз, чтобы сломать себе позвоночник, пересчитать каждую свою кость. Разлить грязную кровь. Том зачарованно наблюдал, как ее тело раненной птицей устремляется к холодному полу. Несмотря на тихий мрак, юноша отчетливо видел ее испуг и чувствовал… свою тревогу. Он вскинул палочку. — Арресто Моментум, — четко произнес Том. Девчонка зависла в воздухе, а потом медленно опустилась на землю. — Спасибо, Том! — она завлекла его в крепкие объятья, обхватив талию юноши и уткнувшись носом ему в живот. Том замер и отцепил ее от себя, толкнув вперед. Он не рассчитал силы — Фрэн упала, ударившись копчиком о неприветливую твердь пола. Том предпочел не заметить ее обиженный взгляд. — Я хочу вернуться к своим делам, — процедил он, еле сдерживаясь, чтобы не наорать на непутевое и бесполезное существо. Затея обретала свои худшие черты. Том не понимал, зачем привел ее сюда, в место, бывшее тайной для всех учеников Хогвартса. Не иначе, как помутнение рассудка. Вчера ночью на единственный миг он поверил в то, что она в самом деле могла знать что-то особенное. Но сейчас, сейчас Том как никогда понимал, что безумие Миртл прогрессирует. Не-имя, странные просьбы, дурацкое поведение даже для такой магглы как она. Подумать только! Ответ на загадку лежал на самой поверхности, а он, наследник Слизерина, не понял этого, строя у себя в голове глупые теории. Тому захотелось отчаянно рассмеяться, чтобы трещали ребра. Он смотрел на нее, прищурив глаза. Неужели это существо, снова залезшее на гору хлама, могло что-то знать? Могло обладать могуществом или неизвестной силой? Она заплатила своим разумом, чтобы очнуться от вечного сна, и этой платы стало достаточно. Возможности Василисков до конца не изучены, про этих чудовищ практически не написано книг, только редкие упоминания и описания. Даже если существовала мельчайшая возможность того, что взгляд змея может быть не смертелен… В конце концов, ее плата оказалась подобна смерти, ведь девочка рассталась со своим драгоценным умом и катилась вниз. Он был рад этому, и сейчас ему оставалось лишь со всей искренностью помогать девчонке падать в пучину сумасшествия, чтобы она не рассказала о Василиске. Расплавленные свечи, древки сломанных метел, разорванные в клочья перчатки из драконьей кожи. Она нашла много пустых котелков, емкость которых была затянута паутиной. Витые проволоки, странные железки, свинцовые шарики… Где-то откопала в куче старого тряпья ржавый капкан. Еще здесь нашлись набор бладжеров и снитчей, неиспользованные флакончики зелий наподобие Умиротворяющего бальзама или Рябинового отвара. Пыль плотным слоем кружилась вокруг девчонки, когда она вздумала достать из сундука женские тяжелые платья, изрядно поеденные молью и временем. Он успел соскучиться от монотонного времяпровождения с ней. Том немного попрактиковался в чарах, а потом достал из сумки книгу по основам легиллименции. Он наколдовал из трухлявой ножки стула себе подушку, на которую с удовольствием рухнул, прежде чем начать чтение. Фолиант являлся собственностью библиотеки Малфоев. Коллекционный том, написанный мастером своего дела, был выпущен тиражом всего в десять экземпляров сто лет назад. — То-ом! То-ом! Нашла! Я нашла! Он очнулся от мерзкого голоса и захлопнул книгу, убрав ее обратно в школьную сумку. Том встал, ощутив, как с затекшим ногам приливает кровь. Девчонка уже слезла с хлама и нетерпеливо трясла в руке банку с неизвестным содержимым. Она казалась довольной и возбужденной. — Маленькие и красные, вы прячетесь от меня, — нараспев произнесла Фрэн, вышагивая вокруг опешившего Тома. — Но коварство вам не помогло, я все же нашла вас! — Что это? — он подошел ближе, чтобы внимательнее рассмотреть странную емкость. Том взял ее в руки. Банка была определенного маггловского происхождения. И это были… таблетки ярко-красного цвета, так сильно похожего на кровь. «Дуотин» — большими жирными буквами было выведено на этикетке. — Ты должен принять их, — объясняла Фрэн. — Когда ты возьмешь таблетку в рот, ты окажешься в иной реальности. Твой мозг расширит пределы видимого и ты сможешь увидеть истину. Для того, чтобы действие Дуотина прекратилось, тебе всего лишь надо принять еще одну пилюлю. Ничего сложного, да? — Подожди… — начал Том. — Я не собираюсь есть это. Он вернул ей банку. Этот препарат не вызывал у него доверия, и Том точно не желал пробовать на вкус маггловскую психотропную дрянь. Кто знает, может еще и от этого девчонка сошла с ума. — Они абсолютно безопасны! — убежденно сказала Фрэн. — Почему ты не веришь мне? Я ела их много-много раз, пока баночка не закончилась… — Нет, извини, — он наклонился, чтобы подобрать сумку с земли. — Всего одну, Том! — Это не очень хорошая идея. Ты знаешь, для чего на самом деле эти таблетки? — Да, я же тебе говорила! Они делают мозг пластичным. И, если ты боишься отравиться, то напрасно. Они не вредные для желудка. И… ты же волшебник, можешь все исправить, да? Даже последствия для здоровья? — Волшебник может все, Мирт… Фрэн, — тихо ответил Том. — Но если у него достаточно для этого сил. Он направился к двери. Она не дала ему сделать и трех шагов — повисла на руке, упираясь туфлями в пол. Том поморщился от отвращения, однако не смог отцепить ее скрюченные пальцы. — Ты сам хотел, чтобы я показала тебе правду! Ты говорил о ней, думал все время! Так почему не хочешь сделать одно малюсенькое действие, чтобы узнать все? — пылко закричала девчонка ему в ухо. — Всего одна таблетка и узнаешь правду! Тебе страшно? Не бойся, ведь в Ультра-реальности ты будешь не один, а со мной. Пожалуйста. Том сдался и позволил себе взять из баночки одну пилюлю: лишь бы отстала. В сумке лежал набор лечебных зелий, сваренных им собственноручно. Опасность была невелика, если что, он успеет выпить снадобье. Она смотрела на него с живым интересом, наблюдая, как Том подносит таблетку к носу и принюхивается. Маггловское лекарство пахло чем-то терпким и горьким. Странный запах, это определенно были не травы. Цвет раздражал. Ярко-красный, алого оттенка, он отталкивал и будто таил в себе угрозу. Том сжал в кулаке пилюлю и закинул ее себе в рот. Он напрягся. Сначала ничего не происходило. Совершенно. — Как ты себя чувствуешь? — с беспокойством спросила Фрэн, впиваясь любопытным взглядом ему в лицо. — Удовлетворительно. Никаких изменений, — ответил Том. — Мне кажется, ты побледнел. — Разве? Мне не жарко, — он приложил ладони к скулам. Внутри что-то зрело. Росло. Наливалось силой. Больно не было, просто… странно. — Только не бойся, ага? — попросила девочка. Страх? Том фыркнул. Он имел мало страхов, и все они были точно не связаны с маггловской химией или маленькими бесполезными девочками. Дыхание участилось и стало прерывистым. «Если мне станет больно, я приму зелье. Приму…» — Где их произвели? — выдохнул Том, ощутив, как внутри забегали… тараканы или другая членистоногая тварь. Девчонка пожала плечами и приложила руку к подбородку. И правда — где? Наверное, в психушке? Фрэн не знала. — Разве это важно? — сказала она. — Самое главное… Он не услышал ее. Мозг резко взорвался, и Том почти почувствовал этот фейерверк внутри черепа. Мысли распались на мириады мельчайших частиц и летали буквами, совсем не складываясь в слова. е н М о х о л п ь н е ч о. а д г о К о т э я с т и ч н о к ¿ Голова кружилась и как-будто стала миниатюрным кораблем. В глазах предметы не только расплывались, они плавали. Он был человеком, а в следующую микрочастицу секунды превращался в абстрактную кляксу. Тело становилось то легчайшим перышком, то наливалось расплавленной сталью, что бежала по синим венам к застывшему сердцу. Ему было так больно и хорошо одновременно. «Это все нереально, — шептал внутренний голос, приглушенный действием маггловской дряни. — Этого ничего нет. Слышишь, ничего? Соберись! Убей ее! Убей! Убей!» Том попытался расстегнуть мантию. Ослабевшие пальцы не поддавались контролю, словно жили своей жизнью. Пуговицы плясали хоровод. Первая… Третья… Пятая… Ему удалось достать палочку, отозвавшуюся в ладони родным теплом. Он больше не мог стоять — так кружилось пространство вокруг. Перед глазами вставали тени и всполохи, Том почувствовал сильнейшую тошноту, опасно подступившую к горлу. Он направил палочку на силуэт девчонки, дрожащий и извивающийся, переливчатый и поглощающий свет. Том сжал зубы, борясь с приступом рвоты. Заклинание не хотело срываться с конца палочки, потому что он не владел собственным голосом и только бессвязно хрипел: «Ава… Авада…» Чары не желали твориться. Том снова схватился за голову и сжал виски. Когда это закончится? Закончится же? Хватит! Он хотел умереть. Откуда эти слезы на впалых щеках. Они его? Палочка выпала из пальцев. Щелк! Оказалась в дальнем пыльном углу распахнутого шкафа. Щелк! В глазах с большей силой заплясала темнота, шепча ему в мозг, размягчая его. Щелк! Усталость и ярость, восторг и страшная боль. Щелк! Голоса… Когда же они перестанут говорить? Том силился открыть рот, распахнуть его пошире и сказать заветные слова. Зеленый-изумрудный-зелень-зеленый всполох кружится в голове и в р-а-з-б-и-т-о-м разуме. А В А Д А К Е Д А В Р А! Пожалуйста, прекратите бессмыслицу и дайте уйти-уйти-уйти. Разве это важно? Самое главное — оно действует.
Примечания:
Тому плохо.
