Новая жизнь

      Сумерки сгущались за зачарованными окнами, окрашивая каменные стены апартаментов Снейпа в глубокие сизые тона. Гарри, наконец отмывший чернила с рук и частично с лица, сидел за столом, склонившись над новым свитком. Прогресс был относителен: кляксы стали меньше, но строчки упорно напоминали кардиограмму пациента в предынфарктном состоянии.       Тишину разрезал щелчок открывающейся двери. Гарри вздрогнул. В гостиную вошел Снейп. Его черная мантия струилась за ним, как живая тень, а лицо было высечено из того же камня, что и стены Хогвартса – усталое, замкнутое, непроницаемое.       — Поттер, — его голос был низким, как скрип несмазанной двери в подземелье. Он направился к своему креслу у камина, не глядя на мальчика, и опустился в него, будто сбрасывая невидимый груз. — Предъявите плоды ваших... усилий.       Гарри внутренне сжался. Он нервно подтолкнул пергамент через стол, стараясь прикрыть особенно вопиющую кляксу ладонью.       — Эм... Профессор, — он прокашлялся, — Возможно, потребуется переводчик с... "почерковедческого"?       Снейп молча взял пергамент, развернул его с видом патологоанатома, вскрывающего подозрительный труп, и начал изучать. Его взгляд скользил по строчкам, задерживаясь на особенно корявых буквах и чернильных пятнах. Тишина нависла, густая и давящая. Гарри мог поклясться, что слышит, как трещат угли в камине и как его собственное сердце колотится о ребра.       Наконец, Снейп поднял глаза. В них не было привычного ледяного презрения, скорее... усталое раздражение, смешанное с долей научного интереса к феномену столь убогого письма.       — Объясните, Поттер, — произнес он тихо, но так, что Гарри напрягся, — это сознательная стилизация под древние руны? Или результат секретной миссии по уничтожению запасов чернил?       Гарри опустил взгляд.       — Я старался, сэр. Обещаю. Перо... оно живет своей жизнью.       — Жизнью пьяной летучей мыши в шторм, судя по траектории, — парировал Снейп. Он снова посмотрел на пергамент, его тонкие пальцы провели по нескольким относительно разборчивым строкам. — Однако... — он сделал паузу, будто слова давались ему труднее, чем расшифровка самого текста, — суть изложена верно. Основные принципы зельеварения... схвачены. Адекватно. — Он швырнул пергамент обратно на стол. — Содержание — терпимо. Форма исполнения — вопиющее преступление против эстетики. В следующий раз, Поттер, попробуйте обойтись без чернильного потопа. Теперь избавьте мой стол от этого... артефакта вашего усердия. Эльфу в утиль.       Гарри быстро схватил пергамент, чувствуя странное облегчение. Его не растерзали. Более того, он уловил крупицу... не похвалы, но признания усилий. Прогресс!       Пока Гарри пытался усмирить перо с новым рвением и с переменным успехом, в комнате с характерным хлопком возник Пинки.       — Мистер Поттер! — завизжал эльф, хлопая ушами. — Профессор Снейп велит Пинки нарядить вас! Важные гости ждут! Пинки должен найти что-то... не позорное!       Гарри нахмурился, оглядывая свой скромный гардероб, разложенный эльфом. Футболки, джинсы, поношенные свитера...       — Да в этом и так нормально, — пробурчал он. — Выгляжу как обычный человек, а не выставка кукол.       Но Пинки был неумолим. После минутной паники он вытащил единственную рубашку, напоминавшую парадную – слегка великоватую и пахнущую нафталином. Эльф ловко заколол ее сзади булавками, подобрал наименее потертые темные брюки и надраил до ослепительного блеска Гаррины кроссовки (единственные "приличные" ботинки отсутствовали).       — Ох, мистер Поттер, — вздохнул Пинки, оглядывая результат. — Почти как настоящий маленький волшебник! Почти!       Гарри поймал свое отражение в зеркале и скривился.       — Выгляжу как официант в дешевом ресторане на собеседовании, — констатировал он. Пинки, однако, сиял от гордости.       В гостиной Снейп, в своей безупречно черной, словно только что сотканной пауком-тенетником, мантии, уже ждал. Его взгляд скользнул по Гарри, оценивающе и быстро.       — Приемлемо, — буркнул он, что в устах Снейпа звучало почти как комплимент. — Не горбитесь. И ради всего святого, думайте, прежде чем открывать рот. Молчание — золото, особенно в присутствии... определённых лиц.       Едва он закончил, раздался точный, властный стук в дверь. Снейп бесшумно отворил.       В проеме возник Люциус Малфой. Высокий, ослепительно светловолосый, одетый в мантию из тяжелого, темно-серого шелка, отороченную серебряным шитьем. Он излучал холодное величие и уверенность, словно король, снизошедший в подземелье. Его бледно-серые глаза медленно обвели комнату, останавливаясь на Гарри с легкой, презрительной усмешкой.       — Северус, — его голос был гладким, как масло, и таким же холодным. — Всегда аскетично... впечатляюще. — Он сделал шаг вперед, его трость с серебряным набалдашником в виде змеиной головы мягко стукнула о камень. Взгляд упал на Гарри. — А это, должно быть, юный... Поттер? — Он протянул последнее слово, как будто пробуя его на вкус и находя не слишком изысканным. — Очаровательно.       Гарри почувствовал, как под взглядом Малфоя его новая рубашка внезапно стала на три размера больше и невероятно колючей. Он промолчал, лишь слегка кивнув, следуя совету Снейпа о золоте молчания.       За столом, сервированным с холодной элегантностью благодаря Пинки, атмосфера была напряженной. Снейп сидел, как изваяние, Люциус – с отстраненной вежливостью аристократа, разглядывающего экзотическое блюдо. Гарри пытался вспомнить, как правильно держать вилку для рыбы, если вдруг подадут рыбу, и чувствовал себя мухой в паутине.       — Итак, мистер Поттер, — начал Люциус, отломив крошечный кусочек хлеба, — Северус упоминал о ваших... амбициях в отношении Дурмстранга. Солидный выбор. Школа для тех, кто ценит порядок, силу и... статус. — Его взгляд скользнул по Гарри, будто оценивая его соответствие последнему критерию.       Гарри нахмурился, уловив странный подтекст. — Сэр?       Люциус улыбнулся тонко, как лезвие бритвы. Он обменялся быстрым взглядом со Снейпом, который на мгновение сжал нож в руке.       — Северус, неужели ты все еще держишь юношу в неведении относительно его... уникального статуса? — спросил он с притворным удивлением. — Это жестоко.       — Люциус, — голос Снейпа прозвучал резко, как удар хлыста. — Мы договорились.       Но Малфой уже повернулся к Гарри, его голос снизился до интимного, конфиденциального тона, полного ложного сочувствия:       — Милый мальчик, разве тебе не говорили? Ты же наш... маленький герой. Тот самый Мальчик-Который-Выжил. Тот, перед кем пал Сам-Знаешь-Кто. Ты избавил наш мир от великой тьмы. — Он произнес это с придыханием, как будто сообщал величайшую тайну.       Гарри замер. Слова ударили, как обухом по голове. "Герой? Падение кого?" Это звучало как безумие.       — Я... я ничего не... — он запнулся, чувствуя, как пол уходит из-под ног. — Выжил? Как? Профессор? — Он устремил растерянный взгляд на Снейпа.       Снейп встал так резко, что его стул отъехал назад с пронзительным скрежетом. Его лицо было искажено холодной яростью.       — Малфой, — прошипел он, и в его голосе зазвенела сталь. — Ты перешел черту. Это было не твое право!       Люциус лишь изящно отпил вина, наслаждаясь эффектом.       — Право? Северус, дорогой, — он махнул изящной рукой, — он заслуживает знать. Скрывать его славу? Это кощунство! В нем течет кровь победителя. Он должен осознавать свою силу, свое предназначение! — Его взгляд скользнул по Гарри, оценивающе и жадно.       Снейп сделал шаг к столу, его пальцы впились в спинку стула Гарри. Он боролся с собой, с яростью, кипевшей внутри.       — Он ребенок, Люциус! — его голос был низким, опасным. — Ребенок, которого только что выдернули из маггловской норы и бросили в наш змеиный клубок! Эта слава – не подарок, это гиря на шею! Он должен сначала научиться ходить в этом мире, прежде чем на него навесят ярлык спасителя!       — Гиря? — Люциус приподнял бровь. — Или меч? Я вижу потенциал, Северус. Больший, чем ты, кажется, готов признать. Он не сломается. Он... Поттер. — Последнее слово он произнес с особым ударением.       Снейп закрыл глаза на мгновение, собираясь. Когда он открыл их, в них горел лишь холодный огонь. Он повернулся к Гарри, который сидел, бледный и подавленный.       — Гарри, — сказал Снейп, его голос был жестким, но лишенным прежней ярости. — То, что он сказал... факт. Но это не вся правда. И это не определяет, кто ты есть. Понимаешь? Ты здесь и в Дурмстранге, отчасти и для того, чтобы избежать... последствий этой самой "славы". И чтобы тебя не нашли те, кому не следовало бы тебя находить. Включая... твоих биологических родителей. — Он посмотрел Гарри прямо в глаза. — Их интерес к тебе, когда они знают, кто ты для нашего мира, будет... гипертрофирован. Искренним? Сомнительно. Полезным для тебя? Едва ли. Хогвартс для тебя закрыт не только из-за них, но и из-за толп идиотов, жаждущих прикоснуться к Мальчику-Который-Выжил. Дурмстранг даст тебе тишину, защиту и знания. Без шума.       Гарри молча кивнул. В голове гудело. "Герой. Родители захотят меня забрать? Только потому что я знаменит?" Мысли путались, но одно было ясно: Снейп пытался его оградить. От всего этого.       Снейп резко развернулся к Малфою.       — Теперь, Люциус, о твоей... помощи. — В его голосе снова зазвенело презрение. — Ты хотел обсудить условия?       Люциус откинулся на спинку стула, скрестив пальцы. Удовлетворение светилось в его холодных глазах.       — Но конечно, Северус. Я вложу время и ресурсы в образование юного... героя. Этикет, история, тонкости нашего общества. Взамен... — он сделал паузу для драматического эффекта, — я ожидаю, что ты возьмешь моего Драко под свое особое... крыло. В Хогвартсе. Обеспечишь ему комфортное обучение, защитишь от... нежелательных влияний. Поможешь ему занять подобающее место среди сверстников. И, разумеется, проследишь, чтобы его академические и спортивные успехи были... заметны. — Он улыбнулся. — Он мой единственный наследник. Его будущее должно быть безупречным.       Снейп смотрел на Малфоя с таким отвращением, будто тот предложил ему выпить зелье из боггарта.       — Ты просишь меня фабриковать успехи для твоего избалованного отпрыска? — прошипел он. — Понижать планку? Покрывать его проделки?       — Северус, Северус, — Люциус покачал головой с ложной печалью. — Какая прямолинейность. Я прошу лишь о... разумном покровительстве. Направляющей руке опытного наставника. Чтобы потенциал Драко раскрылся в полной мере, без помех. Уверен, ты понимаешь, как важны связи в нашем мире. И долги. — Последнее слово он произнес особенно четко.       Снейп замер. Его взгляд скользнул к Гарри, который наблюдал за этим торгом с широко открытыми глазами, чувствуя себя товаром на аукционе. В глазах Снейпа мелькнуло что-то – отвращение, бессилие, а затем – холодная решимость. Он нуждался в Малфое. Для Гарри. Ради его будущего в Дурмстранге, ради защиты от всего этого безумия.       — В рамках разумного, Люциус, — наконец произнес Снейп, его голос был ледяным. — Я не стану жульничать за него. Но я... присмотрю. Защищу от явных угроз. Остальное – на его совести и способностях. Чудес не жди.       Люциус улыбнулся, как кот, получивший не только сливки, но и канарейку.       — Прекрасно. Я знал, что ты человек слова. — Он повернулся к Гарри, будто только сейчас вспомнив о его существовании. — Что ж, юный Поттер, начинаем в среду. Моя усадьба, Малфой-Мэнор. Пунктуальность обязательна. Мы займемся формированием из тебя... приемлемого члена общества. История, этикет, генеалогия – все, что отличает волшебника от случайно получившего палочку. — Он кивнул в сторону Снейпа. — Северус, полагаю, займется твоей магической... огранкой в остальные дни. Чтобы ты не опозорил Дурмстранг. Ах да, — добавил он небрежно, — у тебя будет возможность понаблюдать за моим Драко. Блестящий ум, безупречные манеры. Старайся брать с него пример. Он задает планку.       Снейп едва сдержал презрительный фырк.       — На сегодня хватит, — резко подвел черту Снейп, вставая. Его терпение было исчерпано. — Гарри, спать. Завтра начинаем в шесть. Без опозданий.       Гарри послушно встал, чувствуя себя выжатым, как лимон после схватки с василиском. Его мир снова перевернулся. Герой. Торг его будущим. Драко Малфой как образец для подражания. Это было сюрреалистично. Но сквозь усталость и смятение пробивалось острое, саркастическое любопытство. "Герой, спрятанный в подземелье у Злобного Зельевара, чтобы его не съели собственные фанаты и не прибрали к рукам фамильные змеи?" Это звучало как начало самой дурацкой и, возможно, самой интересной истории в его жизни. Он последовал за Снейпом к двери своей комнаты, уже предвкушая завтрашние шесть утра и новые неожиданности этого безумного волшебного мира.