Оксюморон безумства

— Ален, ты не так поняла! Дай же мне сказать! — Михаил пытался схватить меня за руку, но в ответ ему прилетела лишь звонкая пощечина. — Хоть бы напряг свой мозг для других извинений, а не этой кобелиной фразы.       Мне не хотелось с ним разговаривать. Мне не хотелось его видеть. Мне не хотелось вообще ничего! Все со временем уладится, но сейчас я не хочу даже думать о нем. — Воу, у сладких булочек ссора? — Свали к херам, Лука! — рявкнул Миша.       Больше разговоров не было. Стояла тишина. Через некоторое время все были в сборе. В центр всеобщего обозрения привели девушку. Ту, с которой так сочно целовался мой благоверный. Должна признаться, формы у нее в самый раз. Удивляться абсолютно нечему. — Думаю всем известна эта леди, — начал Михаил. — Главная Шестерка, племянница нашего босса. Я так расстроился, что у нее проблемы со сменой имиджа. Но, видимо, похотливая сучка внутри соскучилась по острым ощущениям, что позволило нам получить некоторые данные. Расскажешь сама или мне тебя заставить? — Как прискорбно, что меня раскрыли. А я ведь почти тебя уломала первой. — Говори, что знаешь, а то смело передадим тебя в руки твоему дяде. Он не любит тех, кто провалил задания. Как думаешь, что с тобой будет? Минус пальчики? Или короткий язычок? — Как вы меня заебали, честно! Скажу, что знаю, но при условии, что потом смоюсь в Нью-Йорк без единой царапины. — Хорошо. Теперь говори, — Миша включил диктофон. — Ребятки, вы не представляете в какую кучу дерьма лезете. Вы серьёзно собираетесь грохнуть его? Если так, то желаю вам не сдохнуть при первой встрече. Но в общем… Вам нужно переманить на свою сторону всех, кому Он доверяет. Я не так хорошо знаю своего дядю, но на его руках дохренища жизней. Переманите на свою сторону Отрепьева. — Нам не жить… — послышалось где-то в задних рядах. — Тишина! — пробасил мой…любимый. — Мы будем до последнего бороться. Даже если придется сделать невозможное. Как нам Отрепьева уломать? — Я больше ничего не знаю, — девушка смахнула прядь черных волос. — Хотя… Когда-то у моего дяди с ним были терки, причем конкретные. Мать говорила, мол, случилось что-то серьёзное. И даже есть какие-то документы. Не знаю как они связаны с Отрепьевым. Но попытайтесь их найти. — Ну, а где искать нам эти документы? — спросил Лука. — В банке, вряд ли Он будет хранить их при себе. А вот в каком банке я не знаю. Разбирайтесь дальше сами. Теперь я могу ехать? — Да, возьми ребят. Но…мы рассчитываем на твою помощь, когда будешь в Америке, — сказал Миша. — Только ради тебя, пупсик.       Я была в бешенстве. Пускай мой внешний вид этого и не выражал. Она вела себя так похабно и нагло, что я начала сомневаться в себе, а конкретно в том, что действительно ли я нравилась Михаилу. Но главным сейчас были не наши отношения. У нас есть конкретная задача. Мы должны к ней идти. Развернувшись, пошла в свою каморку. Черноволосый, как всегда со своими всклокоченными волосами, последовал за мной. — Я знаю, что это ты идёшь. Не стоит этого делать, могу сочно врезать, — ответила также не оборачиваясь. — Из всех твоих слов мне наиболее сильно понравилось «сочно». Сочная попка, например. — Да, я заметила, что тебе нравятся сочные девушки. Настолько сочные, что твой член сразу же встал, как только ты остался с ней. Уходи, не хочу тебя видеть.       Прямо перед его носом я захлопнула дверь. — Ну, Ален. Это нужно было… Ее иначе нельзя было схватить, только в сексе. Но я не спал с ней. Узнал сразу как зашел. Знал кто она и что из себя представляет. Я никогда не изменил бы тебе. Прости, что не позвонил потом. Я дурак!       Послышался звук удара. — Ну открой мне…       Слезы текли по моему лицу, но в комнату я его все же пустила. — Глупая моя. Как я могу тебя обидеть. Ты ведь спасла меня.       Он стал целовать мои щеки, руки. Я плакала и обнимала его сильнее. Как я могла так подумать? Как?! Он прижался ко мне своими губами. Я так хотела этих поцелуев…       Но Миша резко замер. — Citadel… — Что? — Банк, нам надо туда ехать. «Citadel Bank»