Повелитель моря Том 1

«Победоносец» вошёл в доки с последними лучами солнца. Не успели его якоря коснуться дна, как на Белиз опустилась тьма. Анри отдал идальго де Брисуэле распоряжение доставить всех раненых в госпиталь, пообещал прислать еду и воду и вместе с доном Себастьяном спустился в шлюпку. Эль Альмиранте действительно хорошо знал своего старого друга. Как только баркас причалил, крепкие руки Энрике подхватили его и, вытащив на доски мола, сжали в сильном объятии. — Рад тебя видеть, ми альмиранте! — старый креол отпустил Анри и смутился порывом нахлынувших чувств. — И вас тоже, команданте, — добавил он, увидев выбравшегося из шлюпки дона Себастьяна. — Ты зачем «Победоносец» на «Чайку» променял? — не удержался от упрёка Эль Альмиранте. Ничуть не удивлённый таким приветствием, Энрике, увлекая друга на берег, искренне возмутился: — А что я должен был по-твоему делать? Следить, как загружают пушки и смотреть на то, как английские собаки берут на абордаж оставшийся без капитана боеспособный корабль? Так ведь с этим и теньенте де Брисуэла неплохо справился! Анри покачал головой: — А зачем ты «Чайку» на верную смерть повёл? — Знаю, как ты ею дорожишь, но уж лучше она, чем этот красавец, — кивнул Энрике в сторону, где в темноте тропической ночи лишь кормовой фонарь выдавал место стоянки «Победоносца». Анри понимал, что старый друг был прав. Разделавшись с пинком, английский фрегат закрыл бы выход из дельты и безнаказанно расстреливал один за другим пришвартованные в доках корабли. Волна эмоций, накатившая, когда он узнал, что отчаянный храбрец, вступивший в неравный поединок с английским фрегатом — его самый близкий друг, вернулась, как только Энрике по-отечески крепко обнял его на пирсе. Выплеснув загнанные в глубь души эмоции, Анри примирительно положил руку на плечо Энрике: — Кормил бы ты сейчас рыб, дружище, если бы я не успел вернуться! Де Брисуэла с места не сдвинулся бы, не загрузив всех пушек. — Так ты из-за меня или из-за «Чайки» так спешил, что даже все пушки не взял? — хохотнул морской волк. Анри смущённо улыбнулся, радуясь тому, что в темноте не видно, как он покраснел. На берегу появления Эль Альмиранте ждала целая делегация. — Сеньор Анри! — окликнули его одновременно два знакомых голоса. — Верзила! Ты как здесь? — повернулся к тому, кто добрался до него первым. — Да долго рассказывать, альмиранте, да и народу тут слишком много собралось, — радостно рокотал кабо Ромеро. — Но одно скажу сразу: у меня подарочек для вас у сеньора Хакоба припрятан. — Может, в таверну завернём? — раздался из-за спины Верзилы голос Сезара Пласо. — Мы тут изголодались все, да и новостями обменяться не худо было бы. — Вас ждёт губернатор, сеньор торговец, — наконец-то пробившись сквозь толпу солдат, окруживших своего альмиранте, провозгласил офицер дворцовой стражи. — Передайте его превосходительству, что я буду у него через час. — У меня приказ доставить вас немедленно, — настаивал на своём офицер. Толпа недовольно загудела. — Ваша милость слишком нетерпелив. Думаю, не мне одному это не нравится, — набычился Верзила и угрожающе развернулся к офицеру. Желая предостеречь кабо от последствий грубого обращения к дворянину, Анри удержал пехотинца, потянув за рукав. В свете факелов стали заметны бурые пятна на колете Верзилы. — Грегорио, ты ранен? — Да вроде нет, альмиранте. Это кровь тех английских собак, что хотели нашу крепость сделать своей, — кабо всё ещё косился на офицера, продолжавшего настаивать на своём. Возмущённый рокот солдат Эль Альмиранте нарастал. — Представьтесь для начала, сеньор! — услышав голос дона Себастьяна, толпа стихла. Анри мельком взглянул на офицера. Даже в свете факела в руке одного из солдат, сопровождающих посланника губернатора, было видно, как заходили у того желваки. — Идальго Алонсо де Рокафулл Пушмарин, капитан дворцовой стражи. А вы кто, сеньор? — офицер с вызовом смерил аристократа взглядом. — Дон Себастьян Альварес де Толедо-и-Пименталь, команданте пехотинцев Победоносной армады сеньора Верна, — голос гранда был холоден, как и его взгляд. — Вы собираетесь арестовать нашего альмиранте? — Нет, ваше превосходительство, — процедил идальго де Рокафулл. — В таком случае вы не можете иметь полномочий доставить сеньора Анри куда бы то ни было, — заявил команданте, одарив идальго де Рокафулла надменным взглядом. — Сеньор Анри посетит губернатора сразу же, как только сочтёт, что пришло время. — Губернатор желает видеть сеньора торговца немедленно, и потому я настоятельно требую, чтобы сеньор Верн, — капитан повернулся к Анри, — следовал за мной! Толпа вновь загудела. — Хорошо, не будем заставлять губернатора более ждать, — решил не разжигать конфликт Эль Альмиранте и обернулся к недовольно бурчащему за его спиной Энрике: — Капитан, «Победоносец» ушёл в бой без провизии, да и воды почти не осталось. — Не волнуйся, ми альмиранте, я позабочусь обо всём. Прикажешь перевезти твой сундук на борт? Анри покачал головой: — Нет, Энрике, не сейчас. Пришли за ним утром. — Может, всё же оставить шлюпку у пирса на всякий случай? — заботливо предложил морской волк. — Нет, увидимся утром на «Победоносце». И дай сигнал сбора всем капитанам. — Сделаю, ми альмиранте, — поклонился Энрике. — Ну что же, тогда до утра! Анри пожал протянутую старым другом руку, махнул на прощанье кабо Грегорио и сархенто Сезару, одарил многозначительным взглядом дона Себастьяна и повернулся к идальго де Рокафуллу: — Ну что же, ваша милость, раз губернатор не хочет ждать, доставьте меня к нему. Офицер зло зыркнул на гранда, махнул своим людям и пошёл вперёд сквозь расступившуюся толпу солдат «сеньора торговца». За весь путь до дворца никто не проронил ни слова. Сквозь медленно сгущавшиеся тучи, словно через небесные окна, проглядывали крупные звёзды. Свежий ночной бриз трепал пламя факела, заставляя его потрескивать, а тени танцевать. Пустые улицы города оживлял лишь звон шпор двух дворян и торговца. Стражники узнали своего капитана и услужливо распахнули перед процессией двери. Остановившись во внутреннем дворике, идальго Рокафулл потребовал у Анри его оружие, а дона Себастьяна одарил холодным взглядом. Подоспевший слуга взял шляпы, и дворецкий повёл посетителей к кабинету губернатора. Сеньор Альварес действительно ждал. Ждал, нетерпеливо меряя шагами кабинет. Дверь была гостеприимно распахнута. Заслышав звон шпор, граф Альменара выскочил в коридор и, широко разведя руки, словно желая обнять гостей, взволновано воскликнул: — Сеньоры, как же я рад видеть вас! Обменявшись с аристократом кивками и приняв от Анри поклон, граф пригласил посетителей следовать и вернулся в кабинет. Едва слуга закрыл за ними дверь, губернатор изобразил обиду и, скользнув взглядом по дону Себастьяну, остановился на Эль Альмиранте: — Несмотря на ваши славные деяния, сеньор Анри, я вынужден начать разговор с укора. Не смея взглянуть в лицо губернатора, Анри насторожился. Сеньор Альварес сделал театральную паузу и продолжил: — Почему о вашей изобретательной выходке, спасшей нас от приватиров, я должен узнавать от случайных людей? Почему вы не явились ко мне с докладом сразу же, как вошли в город? В голосе губернатора сквозило недовольство, вызванное пережитыми волнениями и неопределённостью, но гнева в нём не было. Напряжение отступило, и Анри вдруг почувствовал себя очень уставшим, к тому же сильно засосало под ложечкой, напоминая, что он сегодня ещё не ел. — Если бы я отправился к вашему превосходительству немедля, моя изобретательная выходка перепугала бы дворцовых слуг не меньше, чем приватиров, — речь Эль Альмиранте была непривычно тихой, почти бесцветной. — Кроме того, поспеши я информировать ваше превосходительство о бое с пиратским отребьем, ваше превосходительство потерял бы «Орку», а я «Чайку». К тому же вражеский фрегат успел бы заблокировать доки, и тогда лишь один Господь знает, кто бы сейчас владел Белизом. Губернатор ненадолго задумался, пожёвывая губы, затем подошёл к столу и позвонил в колокольчик. Явившемуся слуге приказал подать в синий салон чоколате и тут же повернулся к посетителям: — Полагаю, сеньоры, сегодня у вас был слишком утомительный день, чтобы беседовать стоя. Прошу вас, следуйте за мной. Думаю, будет лучше продолжить в менее формальной обстановке, — взял со стола бронзовый подсвечник и повёл за собой Анри и дона Себастьяна по длинному коридору в самый его конец. Заведя гостей в салон, сеньор Альварес поставил светильник на игровой столик и, усевшись рядом с ним в кресло, указал своим спутникам на роскошный диван напротив: — Присаживайтесь, сеньоры. Дождавшись, когда гости расположились, довольно потирая руки, продолжил: — Надеюсь услышать наиподробнейший отчёт о вашей экспедиции с тех пор, когда вы покинули город и до того момента, когда вас нашёл мой человек, — и откинулся на спинку кресла в предвкушении длинного рассказа. Анри посмотрел на дона Себастьяна, взглядом предлагая ему роль докладчика, но тот мотнул головой и жестом предоставил это право Эль Альмиранте. Глубоко вздохнув, Анри с видом заправского оратора откашлялся и стал излагать события последних четырёх дней. Когда он дошёл до разговора с касиком, в открытую дверь вошли двое слуг. Пока один раздавал сеньорам изящные чашки французского порселяна, наполненные ароматным горячим напитком, второй зажигал свечи в серебряных канделябрах на консольных столиках под большим пейзажем фламандского живописца. Отражённые зеркалами мерцающие язычки пламени добавили салону изысканности и очарования, а густой, щедро сдобренный специями чоколате услаждал обоняние специфическим запахом, усиленным ванилью и кориандром. Непривычно сладкий, но не утративший горьковатого оттенка, с примесью солёной нотки и с разлившимся огнём от жгучего красного перца, он возбуждал и придавал сил. Вкушали чоколате неторопливо и молча. После того, как слуги собрали опустевшие чашки и покинули салон, закрыв за собою дверь, граф Альменара с довольным видом обвёл гостей глазами: — Надеюсь, сеньоры, вам понравилось улучшение индейского напитка, придуманное моим поваром. Хотя, на мой вкус, добавление сахара сделало его более женским. Анри впервые попробовал чоколате в Алтун-Ха. Майя сварили его на день памяти предков по старинному тайному рецепту. Тем не менее он не только оценил поданный напиток, пусть и существенно отличавшийся от оригинала, но и воздал должное мастерству кулинара. Дон Себастьян же лишь выразил свою благодарность щедрости графа, деликатно умолчав о том, что всем способам приготовления чоколате он предпочитает кофе. После обмена любезностями Анри продолжил свой рассказ. Как только он поведал о заключённом с касиком договоре, граф Альменара остановил его и глубоко задумался. Долгое время тишину нарушало лишь потрескивание свечей. Анри тревожно прислушивался к дыханию губернатора, понимая, что именно сейчас решается не только судьба индейцев из Балам-Ха, но и его собственная, ибо он поручился за выполнение данных обещаний своей честью и самой жизнью. Зато дон Себастьян, откинувшись на спинку дивана, внимательно следил за освещённым слегка колеблющимися пламёнами четырёх свечей лицом сеньора Альвареса. Оно было сосредоточено серьёзным. Наконец, граф заговорил: — Вы уверены, сеньор Анри, что майя отдадут вам и женщин, и колдуна? — Думаю, ваше превосходительство, я сумел убедить касика, что война майя с Испанией для них будет намного губительней, чем для нас. Они не воины и готовы принести эту жертву за возможность вернуться к мирной жизни. — Однако, как я понял из вашего рассказа, этот колдун много значит для племени, а выкупить его они уже вряд ли смогут. Мне доложили о результатах допроса пленных приватиров, посему я думаю, что пиратский лагерь в дельте Сибун уже не существует, — губернатор задумчиво погладил остроконечную бородку. — Вне всяких сомнений, индейский колдун будет казнён, особенно, если падре Игнасио прознает, что доставленный вами пленник — богохульник. Я хотел бы знать, как его смерть повлияет на дальнейшие действия краснокожих. Теперь задумался Анри. — Насколько я знаю, ваше превосходительство, в отдалённых больших поселениях у майя есть не только колдуны, но и целители. Ранее кто есть кто определял жрец, нынче же, за неимением оных, в большинстве селений остались лишь колдуны. Майя приписывают им способности общаться с миром духов, кои и помогают колдунам находить преемников. Целители же не имеют таких возможностей и потому лишены способа подыскивать себе талантливых учеников. Вот и получилось, что во многих деревнях не осталось целителей, а лишь одни колдуны. Взяв на себя обязанности жрецов в определении времени посева и места для новых полей, они вынуждены теперь заниматься и обязанностями целителей. Лишив племя колдуна, мы лишаем их будущего, если, конечно, этот злополучный колдун не успел найти и обучить преемника. Взглянув на дона Себастьяна, словно пытаясь с его лица прочесть, какой эффект его слова имели на губернатора, Анри продолжил: — При заключении договора ни я, ни касик не могли знать, как быстро будут разворачиваться события. Если они не смогут выкупить жизнь своего колдуна — это воля небес, моей вины в том нет. — Что, если мы предложим им жизнь колдуна в обмен на патрулирование побережья? Они могли бы предупреждать нас о новых пиратских лагерях, особенно если к этому благородному делу подговорят и другие племена? — оживился губернатор. — Полагаю, ваше превосходительство желает возложить на меня обязанность убедительно передать индейцам это предложение? В голосе Анри промелькнул едва заметный сарказм, однако губернатор заметил и наиграно возмутился: — А разве вы не добровольно изъявили желание попытать счастья на поле дипломатии? — и уже серьёзно добавил: — Вы убедили меня, сеньор Анри, что живые майя нам полезнее мёртвых. Однако пока что всё, что я высказал — это лишь игра мысли. Но я готов к ней вернуться сразу же после того, как передам сеньоре Пауле её сына и увижу майяского колдуна в кандалах. А сейчас, до того, как вы начнёте описывать мне бой «Победоносца» с английскими кораблями, я хочу знать, когда и как вы намерены отправиться искать миссию на реке Белиз. Анри развёл руками: — Я надеялся найти её на карте вашего превосходительства. — Я предоставлю вам свою карту для изучения, сеньор Анри, но, увы, ничего похожего на ней нет. До сего времени никто ещё не разведал эту реку дальше того места, где из неё истекает Ревущий Поток. — Ну что же, тогда мне придётся пройти её на шлюпках, взяв с собой моего навигатора. Надеюсь, он заполнит часть белых пятен на карте вашего превосходительства. Я оставлю за собой завтрашний день на собственные дела и приложу все усилия, чтобы послезавтра утром всё было готово к отправке. В крайнем случае, если не вмешаются ещё какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, мы отчалим в среду. — Надеюсь, вы понимаете, что в сложившейся ситуации я не в силах как-либо помочь вам? — сеньор Альварес придал голосу лёгкий налёт вины. — Да, ваше превосходительство, понимаю и потому буду всецело рассчитывать на собственные силы. Губернатор удовлетворённо кивнул: — Я искренне рад, что могу на вас положиться в таком богоугодном деле! Да, кстати, — сеньор Альварес сменил тон с довольного на озабоченный, — теньенте Контрерас до сих пор не явился ко мне с докладом. Он жив? Вам что-либо известно о его судьбе, дон Себастьян? Аристократ скользнул взглядом по Анри и посмотрел на губернатора: — Только Господь может знать всё, граф, мне же известно лишь то, что сегодня утром, когда я видел идальго в последний раз, он был жив, но тяжело болен. — Болен? Чем? — заметно забеспокоился губернатор. Дон Себастьян взглядом вернул право ответа Эль Альмиранте. — Наш корабельный доктор, сопровождавший экспедицию, предполагает, что это чёрная рвота, — вдруг с отяжелевшим сердцем ответил Анри, ожидая, что сейчас ему опять придётся объяснять способы передачи заболевания и то, откуда ему это известно. — Что? — даже в оранжево-красном пламени свечей лицо губернатора заметно побагровело. Взявшись рукой за сердце, сеньор Альварес откинулся на спинку кресла, закатив глаза, чем вызвал обеспокоенность за своё здоровье у гостей: — Ваше превосходительство в порядке? — участливо спросил Анри, привстав с дивана, готовый звать на помощь. Губернатор глубоко вздохнул, махнул рукой и выровнялся: — Сидите, сеньор Анри. Похоже, Господь посылает нам новое испытание. Сколько больных вы привезли в город? — Ни единого, ваше превосходительство. От неожиданности губернатор наклонился к Анри, словно хотел лучше слышать. — Неужели вы бросили дворянина умирать в джунглях? — в его голосе было неподдельное удивление. — Нет, ваше превосходительство. И идальго, и других больных мы доставили в монастырь святого Бонавентуры, а для того, чтобы предотвратить дальнейшее распространение лихорадки, мы воспользовались способом, предложенным майяским проводником, и по примеру индейцев покрыли лица глиной. — То есть, вы хотите сказать, что маски, которые повергли в бегство приватиров, были на самом деле призваны отгонять чёрную рвоту? — к удивлению в голосе сеньора Альвареса присоединилось восхищение. — Да, ваше превосходительство. Будучи в монастыре, мы не имели ни малейшего понятия о нападении на город и наши действия были направлены лишь на защиту от кровопийц, которые и разносят эту болезнь. — Воистину неисповедимы пути Господни! — всплеснул руками губернатор и несколько раз перекрестился. Вытащив из пышной кружевной манжеты роскошный батистовый платочек, граф Альменара промокнул им проступивший пот и, покряхтев, завертелся в кресле. Устроился поудобнее и, заметно повеселев, обвёл гостей глазами: — Ну что же, сеньоры, полагаю, эту тему мы можем пока закрыть. Теперь я жду вашего рассказа о славной победе Карибского альмиранте над английской эскадрой. Поскольку в сражениях место дона Себастьяна было на батарейной палубе, удовлетворять любопытство сеньора Альвареса пришлось Эль Альмиранте. Впервые услышав из уст графа прозвище, данное обитателями Тиерра Фирме, он смутился, но уважительная интонация губернатора приятно погладила слух. Сосредоточившись, Анри вкратце поведал о бое с сорокачетырёхпушечным фрегатом «Винсби», затем о победе над сорокавосьмипушечным фрегатом «Лев» и завершил свой доклад артиллерийской дуэлью, проигранной пятидесятидвухпушечным линейным кораблём «Ньюбери». В самом конце упомянул удачный залп умелых канониров, приведший к гибели пиратского вице-адмирала Мингса. Передав узнанное при допросах английских капитанов, поинтересовался судьбой добравшихся на берег под белым флагом солдат и офицеров английского флагмана. Узнав, что пленные были доставлены в форт, Анри предъявил претензии на офицеров, любезно согласившись при этом всех остальных, сдавшихся в плен его солдатам на суше, оставить в распоряжение губернатора. — …В заключении я бы хотел информировать ваше превосходительство, что моя армада вряд ли сможет отправиться на Ямайку в ближайшее время, — развёл руками Анри. — К сожалению, с абсолютной уверенностью я могу говорить о не поврежденности лишь двух моих фрегатов и брига, не успевших покинуть доки. «Победоносец» и призовой фрегат, который я намерен оставить себе, нуждаются в ремонте. Полагаю, в ремонте будут нуждаться и два галеона из Победоносной армады, участвовавшие в бое за форт. В настоящий момент мне совершенно ничего неизвестно ни о их судьбе, ни о Птичьей армаде, но я видел её флагман в бою и не сомневаюсь, что в нём приняли участие и остальные корабли, — в голосе Анри появилась твёрдость, заставившая губернатора нахмуриться. — Посему полагаю, что мой визит к дону Педро откладывается на неопределённое время, тем более что мне нечего будет ему предложить — древесина понадобится для ремонта кораблей, а камень, как я полагаю, будет необходим городу для восстановления крепости и форта. Губернатор хмыкнул и задумался, поглаживая рукой бородку. Его размышления прервал лёгкий стук в дверь. — Войдите! — буркнул сеньор Альварес, не оборачиваясь, явно раздосадованный. Тяжёлая дверь бесшумно отворилась, и в салон вошла контесса Исабель. ---------- [1] В эту вахту четыре склянки означают 18 часов.