Фантомы Драко Малфоя

      Как же всё-таки иногда полезно просто хорошенько выпить. Языки развязываются даже у самых неприступных. А если в заветную бутылку загодя ещё добавить пару капель Сыворотки Правды — вечер обещает стать совершенно поразительным! Примерно так думал Гарри, слушая, как Малфой расслабленно и в почти дружеской манере увлечённо вещает что-то про поведение на званых вечерах. Тот Малфой, которого Поттер сейчас видел перед собой, разительно отличался от себя обычного: умиротворённый и раскрепощённый, в явно хорошем настроении, с блуждающей на тонких губах лёгкой и совсем не издевательской улыбкой. Таким Драко однозначно нравился Гарри больше.       Более того: на этого Малфоя по-настоящему сложно было злиться. Гарри понимал, что никакой огневиски не изменит подлую натуру бывшего слизеринца, которого он знал уже добрых двадцать лет, и глупо обманываться по этому поводу, но…       Поттеру казалось, что в какой-то момент он уснул и ему приснился странный, но вместе с тем удивительный сон. Драко Малфой — подумать только! — сидит в кресле напротив, словно заморский принц, вальяжно закинув ногу на ногу, покачивает бокал — небрежно, со свойственной каждому его отточенному жесту манерностью. И улыбается. Улыбается! Гарри даже не подозревал, что Малфой так умеет. Сам Драко, скорее всего, тоже не подозревал, какие карты случайно вскрыл перед Поттером, иначе наверняка бы что-нибудь предпринял и избавился от этой искренней, ненавязчивой, сияющей, словно новенький галлеон, улыбки.       Упускать возможность было нельзя.       За две недели, что Гарри провёл в Хогвартсе, Малфой чертовски ему надоел. С ним невозможно было спокойно говорить: каждая встреча, даже проведённая в почти полном молчании, выкачивала из Поттера энергию практически подчистую. Малфой постоянно злился, ругался, плевался оскорблениями, словно исходивший яростью соплохвост. Задеть его тонкую душевную организацию и спровоцировать новый поток яда мог любой, даже самый безобидный комментарий, брошенный Поттером буквально вскользь, в то время как на мнения остальных Драко откровенно не реагировал. Гарри не понимал, чем заслужил такое отношение. Разве он не помог Малфою и его матери избежать Азкабана? Разве Нарцисса не жила сейчас спокойно в родовом мэноре, даже не опекаемая надзором из Министерства, а сам Драко не работал в Хогвартсе на должности, которая ему, в общем-то, даже нравилась? Да, Люциуса всё-таки отправили в Азкабан, но ведь заслуженно, даже его сын не мог это не признать! Несмотря на ошибки прошлого, по всем признакам жизнь Малфоев складывалась неплохо. И всё же каждый раз, просто пересекаясь с Драко взглядами, Гарри чувствовал холодную неприязнь.       После третьей порции огневиски он вдруг осознал, как же сильно это всегда раздражало.       Он не ожидал, что Драко согласится на перемирие так легко. Сыворотку Правды, вскрывающую самую сущность человека, Слизнорт приготовил отборную, сила действия — выше всяких похвал. Поттер пошёл на риск, добавив её в бутылку изначально (он был уверен, что Малфой не притронется даже к самому соблазнительному на свете напитку, не убедившись, что это безопасно, и потому демонстративно выпил первым). Интуиция не подвела: оно того стоило.       «Признай, тебе ведь тоже надоело, верно?» — думал Гарри, глядя Малфою прямо в глаза и сжимая его ладонь. Кожа у Драко оказалась прохладной и мягкой — ожидаемо: наверняка пользуется каким-нибудь лосьоном или кремом для рук, Гарри нисколько бы не удивился, если бы это было правдой. В конце концов, это же Драко Малфой. При всей несметной орде его поклонниц вряд ли на свете найдётся кто-то, влюблённый в него больше, чем он сам.       К тайному удовольствию Поттера, врезать бывшему сокурснику напоследок он успел ощутимо. Драко морщился, старался героически держать лицо, но его выдавали покрасневшие губы: по пути к Больничному крылу он закусывал каждую поочерёдно, чтобы не застонать. Когда выяснилось, что у него сломаны два ребра, Гарри почувствовал тонкий укол вины. До полноценного волнения за Малфоя ему, конечно, было ещё далеко, но целая ночь в обнимку с «Костеростом»… Видя, как Драко, кряхтя, заставляет себя выпить зелье и укладывается на белоснежные простыни, Гарри почувствовал себя виноватым ещё больше и, наскоро распрощавшись, отбыл в преподавательский корпус.       Ему было о чём подумать.       Минерва МакГонагалл отложила изящное позолоченное перо и, поправив сползавшие на кончик носа очки, выжидающе воззрилась на преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Гарри задумался, как же она стала похожа на Дамблдора: та же поза, те же жесты, тот же терпеливо-изучающий взгляд… Директор не давила на него и не требовала молниеносных действий, но Поттер знал, как сильно она обеспокоена, и был благодарен за то, что ему позволяют самостоятельно регулировать скорость решения проблемы.       — Как успехи с мистером Малфоем? — осторожно поинтересовалась Минерва.       — Ну… — протянул Гарри, — пожалуй, мы сдвинулись с мёртвой точки. Может, даже уложимся к Рождеству. Гермиона считает, что оттягивать дольше нет смысла, я с ней согласен. На всех фронтах пока затишье.       МакГонагалл тяжело вздохнула.       — Вы уверены, что справитесь? — спросила она снова. Поттер натянуто улыбнулся.       — Боюсь, что выбора нет, профессор.       — А мистер Малфой? — уточнила директор. — Он осознаёт все риски?       — Я ещё… не ввёл его в полный курс дела, — помедлив, признался Гарри. Неделю назад, когда он последний раз был в этом кабинете, он сообщил МакГонагалл, что собирается рассказать Драко правду, но вечер завершился совершенно не так, как Поттер планировал. Хорошо, что директор не видела их обоих со ссадинами и разбитыми губами…       Брови Минервы вопросительно поползли вверх, и Гарри поспешно добавил:       — Не волнуйтесь, профессор. Он тренируется каждый день. Как только мы приступим к освоению фантомов, я всё ему расскажу. Сейчас он ещё не готов.       — Не затягивайте с этим, Поттер, — раздался строгий мужской голос. Гарри поднял голову и посмотрел на портрет мрачного зельевара, взиравшего на него с неизменно разочарованным видом. — Как только он поймёт, что вы водите его за нос, дороги назад не будет. Вы потеряете последний шанс.       — Думаю, вы знаете не хуже меня, сэр, — холодно сообщил портрету Гарри, — что с ним нелегко.       Северус поджал губы.       — Вы просто не стараетесь, — в тон отозвался он. Гарри закатил глаза, но спорить с ним дальше не стал. Обычно их пререкания прерывал портрет Дамблдора каким-нибудь неизменно весёлым комментарием, всегда звучавшим поразительно не к месту и оттого удачно разряжавшим атмосферу. Но сейчас портрет самого известного директора Хогвартса на месте отсутствовал: не так давно Дамблдор отправился на вечерний променад по замку.       МакГонагалл бросила взгляд на огромные напольные часы, на циферблате которых хаотично перемещались разноцветные планеты.       — Мистер Малфой явится сюда через двадцать минут, — сказала она. — Не знаю, говорил ли он вам, но у него возникли некоторые проблемы, связанные со школьным Уставом. Вчера я наконец поговорила с Попечительским советом.       Поттер непроизвольно напрягся.       — Что-то серьёзное? — он постарался заставить голос звучать отстранённо.       МакГонагалл пожала плечами.       — И да, и нет. К счастью, Совет не настаивал на его увольнении.       Гарри немного расслабился.       — Вы не хотите показать ему сейчас? — с сомнением произнесла Минерва. — Подумайте. Это отличная возможность. Здесь Северус, скоро вернётся Альбус, вместе мы могли бы убедить…       Поттер решительно покачал головой.       — Ещё рано, — твёрдо заявил он. — Я ещё не узнал о нём достаточно, чтобы быть уверенным, что он не соскочит в самый неподходящий момент. Не обижайтесь, профессор, но лишнее давление сейчас скорее навредит.       Снейп-с-портрета презрительно хмыкнул. Гарри не обратил на него никакого внимания.       — Профессор, не могли бы вы открыть?.. — он кивнул на резной шкаф. Наблюдая, как Минерва методично снимает защитные заклинания, Гарри задумался, сколько же сил уходит у директора на ежедневное поддержание спокойствия и порядка в школьных стенах.       До прихода Малфоя ещё оставалось немного времени, и он решил провести его с пользой: чем больше времени потрачено на изучение противника, тем легче его победить.       Жизнь постепенно вернулась в привычное русло, и эпизод с дракой и последующим распитием «Огневиски Блишера» начал стираться из памяти.       Малфой исправно посещал тренировки, которые ему назначал Гарри, и каждый раз демонстрировал поразительные результаты: Поттер начал подозревать, что он успевает заниматься дополнительно, потому что с каждым днём его Патронус становился легче, воздушней, эфемерней и вместе с тем набирал яркость и силу. Видимо, в голове у Малфоя что-то щёлкнуло и ему удалось вспомнить какие-то особенно счастливые эпизоды из жизни, чтобы наконец взять магию под чёткий и неусыпный контроль.       Тренировки теперь заканчивались тем, что и Гарри, и Драко с любопытством следили, как олень Поттера дразнит малфоевского дракона, после чего упоённо носится по всему классу, уклоняясь от острых драконьих зубов.       Патронус Малфоя больше не стоял на месте и свободно перемещался в пространстве, ловко изгибаясь длинным серебряным туловищем. Когда он расправлял жемчужные крылья, Гарри казалось, что над их головами кто-то раскрывал огромный сверкающий купол, от которого веяло спокойствием и чувством абсолютной защищённости. Малфой смотрел на своего Патронуса с нескрываемым восторгом, и его можно было понять: призванный им серебряный дракон завораживал каждым своим движением, величественным и грациозным.       «Похож на создателя», — невольно пронеслось в голове у Гарри, когда дракон в очередной раз лихо пронёсся над их головами.       В один вечер дракону удалось ухватить оленя за заднюю ногу, после чего оба тотчас растворились в воздухе. Поттер понял: пора.       — Завтра немного изменим курс, — буднично сообщил он, поправляя стопку сложенных на краю стола пергаментов. Малфой, силящийся скрыть свою гордость от победы дракона, обернулся. Гарри прочистил горло. — Мы занимаемся в классе почти месяц. Пора сменить обстановку.       — Неужели перейдём в класс по соседству? — ехидно осведомился преподаватель Трансфигурации. Гарри, с хрустом потянувшись, широко зевнул.       — Нет. — Он выпрямился, расправляя затёкшие плечи. — Есть вариант получше: выберемся на улицу. Завтра сообщу, куда и во сколько подходить.       — Пытаешься держать интригу, Поттер? —  хмыкнул Малфой, убирая палочку в закреплённую на поясе кобуру.       Гарри пожал плечами.       — Можешь считать и так.       Всё чаще после тренировок до своих комнат они добирались вместе. Прежде Гарри намеренно задерживался в кабинете, позволяя Малфою тенью выскользнуть за дверь и раствориться в пустынных коридорах замка, но вскоре в этом отпала необходимость: через пару дней после объявленного перемирия Поттер, выждав для верности почти пятнадцать минут после ухода Малфоя, вернулся в класс и с удивлением обнаружил там бывшего сокурсника, подпиравшего поясницей одну из парт.       — Рабочий день закончился, Поттер, — протянул Драко без особого энтузиазма, смерив его недовольным взглядом.       — Я думал, ты уже ушёл, — озадаченно сообщил ему Гарри. Малфой ничего не ответил, оторвался от парты и, закинув мантию на плечо, гордо прошествовал мимо него к двери.       — Идёшь, нет? — бросил он через плечо. Гарри, терпения которого на ещё пятнадцать минут уже бы не хватило, был вынужден пойти за ним.       Они стали возвращаться в преподавательский корпус вдвоём.       Гарри выяснил, что Малфой — не любитель разговаривать по вечерам. За день он, очевидно, выматывался настолько, что становился агрессивней, чем обычно, и мог машинально огрызнуться на любой заданный ему вопрос. Хотя, если по пути им попадался кто-нибудь из преподавателей (студенты к этому времени уже давно находились в своих гостиных и спальнях), Драко менялся на глазах: несмотря на усталость, он ловко цеплял на лицо вежливую сдержанную улыбку, учтиво поддерживал короткий обмен приветствиями и пожеланиями доброй ночи и словно блокировал все свои негативные флюиды. Как только собеседник исчезал в соседнем коридоре, флюиды возвращались в полной мере. Возможно, Малфой доверял своему школьному врагу чуть больше, чем хотел бы, если даже не пытался скрывать от него своё дурное настроение.       — Эй, Поттер.       Гарри, ушедший глубоко в свои мысли, вздрогнул и поднял голову. Драко стоял несколькими ступенями выше и равнодушно наблюдал за плавным перемещением лестничного пролёта, на котором они стояли.       — Ты вообще спишь по ночам? — не глядя в его сторону, спросил Драко.       Гарри опешил.       — А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос. Малфой даже не повернул головы.       — Думаю, нет.       Лестница беззвучно причалила к коридору, за которым начинался преподавательский корпус. Подняться сюда могли только профессора и директор школы: единственная лестница, соединявшая корпус с остальными частями замка, реагировала лишь на преподавательский состав и отказывалась двигаться, если хоть на одной из её ступеней оказывался кто-то из учеников.       До комнат они добрались в полном молчании. Львиная голова заметила хозяина издалека и радостно встрепенулась. Змея по соседству рассерженно зашипела.       — Гордость гиппогрифа.       — Разделяй и властвуй.       Гарри с Драко произнесли пароли одновременно и взялись за ручки.       Когда Поттер впервые услышал пароль Малфоя, то с трудом удержался, чтобы не рассмеяться. Нечто подобное было настолько в стиле слизеринского хорька, что, пожалуй, даже не удивляло: Гарри заявил, что пароль Драко слишком легко разгадать, на что уязвлённый профессор Трансфигурации злобно напомнил, что подслушивать — не самое достойное занятие для серьёзного волшебника, и со всей широтой души послал Поттера к дромарогу* на рога.       Серебряная змейка радостно кружилась подле кончиков пальцев Малфоя. Тот не сводил с неё глаз.       — Не знаю, что с тобой происходит, — негромко сказал он, возвращая Гарри в реальность, — но выглядишь всё паршивей. Проспись, Поттер. Бледная рожа тебе не идёт. — И поспешно скрылся в своей комнате, оставив Гарри вопросительно смотреть на закрывшуюся дверь.       Змейка, почувствовав его взгляд, снова зашипела.       — Лучше заткнись, — раздражённо бросил ей Гарри и направился к себе, вполголоса наказав дверной ручке вести себя тихо и не проводить никаких ночных переговоров с шипящими террористами.       Выходит, уже настолько заметно… Кажется, он переоценил свои способности в маскировке. Или же Малфой наконец-то начал развивать в себе наблюдательность. Лучше бы последнее: Гарри вовсе не хотелось обращаться к Помфри или к Слизнорту за новой партией снотворных зелий.       — Мистер Поттер, всё готово. Распишитесь здесь. И вот здесь. И вот здесь, пожалуйста, где галочка.       Молодой волшебник лет двадцати — двадцати пяти, в длинной тёмно-серой мантии с укороченными рукавами, открывавшей вид на костлявые, испещрённые мелкими шрамами руки, протянул Гарри бланк и потрёпанное гусиное перо. Поттер наспех расписался.       — Подпись директора МакГонагалл потребуется? — вежливо поинтересовался он. Собеседник покачал головой.       — Только ваша, с директором всё улажено. Во сколько его забирать?       Гарри бросил взгляд на часы.       — Думаю, часов в десять — в самый раз.       — Договорились. — Молодой волшебник свернул пергамент, взмахом палочки уменьшил его до размеров карандаша и спрятал в глубинах своей мантии. — Ваши люди в состоянии обеспечить надёжную охрану?       Гарри сдержанно улыбнулся, мысленно награждая недоверчивого мальчишку парочкой пинков.       — Не сомневайтесь.       — Не сочтите за оскорбление, мистер Поттер, — собеседник, поняв свою оплошность, стушевался и виновато пожал плечами, — я обязан спросить… Правила, сами понимаете. — Он коротко поклонился и поспешно ретировался, явно опасаясь прочувствовать на себе гнев Главы Аврората, который миновал его лишь чудом: мальчишка был слишком молод и явно неопытен. Гарри, памятуя, как он сам, даже будучи Победителем Тёмного Лорда, по молодости лет продирался сквозь все хитросплетения министерской иерархии, попутно набивая немало шишек, никогда не злился на таких же юнцов всерьёз. У них всё ещё впереди: успеют разобраться, что к чему. Молодых нужно поощрять: в конце концов, когда-то именно им придётся принимать бразды правления на себя.       Гарри глубоко вдохнул, чувствуя, как прохладный ветер мягко треплет волосы. Здесь, на маленькой опушке Запретного леса, было безопасно: он зашёл в лес совсем недалеко, сквозь высокие стволы древних пихт и сосен ещё виднелись огоньки из хижины Хагрида. На поляне в паре сотен метров отсюда уже разворачивала бурную деятельность команда авроров, которых для сегодняшней ночи Поттер отбирал лично: пятеро волшебников расставляли защитные барьеры, незримые куполы, накладывали отталкивающие заклятия и прочие разновидности защитной магии, обеспечивающие абсолютный контроль над выбранной территорией. Ни одна тварь, живая или мёртвая, не смогла бы проникнуть за эти барьеры или выбраться наружу. Именно этого Поттер и добивался.       Где-то вдалеке раздался глухой вой: обитатели Запретного леса выползали на ночную охоту. Встречаться с ними у Гарри не было никакого желания, и он, ссутулив плечи, поспешно направился к своим аврорам.       Записку для Малфоя он отправил ещё десять минут назад. До прихода Драко оставалось немногим больше получаса: достаточно, чтобы лично убедиться, что всё готово.       Первым на поляне появился маленький бумажный самолётик, содержавший в себе время и место встречи. Гарри, заметив его, подал аврорам беззвучный знак: полная боевая готовность.       Самолётик остановился и замер в воздухе, мягко шелестя бумажными крыльями. Спустя несколько секунд из-за деревьев вышел Драко Малфой. Брови Малфоя были практически полностью сведены на переносице, пальцы крепко сжимали волшебную палочку.       Гарри не сводил с него пристального взгляда. Малфой прищурился, осматривая поляну: не найдя ничего подозрительного, он потянулся к бумажному самолётику. Самолётик, выполнив свою миссию, вспыхнул и, сгорев в доли секунды, рассыпался пеплом прежде, чем он успел к нему прикоснуться.       Драко поджал губы.       — Эй, Поттер! — позвал он без особой уверенности. — Ты где? Я пришёл, как ты и просил. Места ты, знаешь, выбираешь отвратительные. В следующий раз разнообразие буду вносить я!       Он попытался ухмыльнуться, но Гарри видел, как у него подрагивают кончики пальцев. Драко явно нервничал.       Один из авроров начертил палочкой прямоугольник и беззвучно произнёс заклинание. Прямо перед Малфоем в воздухе возникла прозрачная дверь, очерченная бледно-жёлтыми волшебными искрами.       Надпись на ней, выведенная всё теми же искрами, гласила: «ОТКРОЙ МЕНЯ».       Драко, помедлив, осторожно толкнул дверь.       За ней он увидел точно такую же поляну, что и прежде, лишь с одним дополнением: в самом центре её возвышался огромный шкаф из тёмного дерева с одной широкой дверцей и массивной бронзовой ручкой. Лунный свет опускался на шкаф, выделяя его среди безликого и пустынного лесного пейзажа.       Кроме шкафа, на поляне больше ничего не было.       Малфой осторожно шагнул вперёд, но, одумавшись, развернулся и попытался выйти обратно; дверь исчезла, и он наткнулся на незримый барьер, который оттолкнул его назад. Едва не споткнувшись о выпиравший из земли толстый корень, Драко выпрямился и, смахнув со лба упавшую на глаза прядку платиновых волос, сердито крикнул:       — Поттер! Какого боггарта ты устроил?! Заканчивай свои идиотские игры и вылезай!       Теперь его голос звучал твёрже: злость явно прибавила ему сил.       Гарри молча наблюдал за ним из укрытия.       Взгляд Малфоя судорожно перемещался по стволам деревьев, редким оголённым кустарникам, обрамлявшим края поляны, витиеватым древним корням, которые вспарывали сухую голую землю, словно уродливые старые рубцы, давным-давно затянувшиеся на коже. По лесу прокрался осенний ветерок, волочивший вдоль земли сухие листья и мелкие веточки. Драко сощурился. Листья и веточки проносились вдоль невидимого барьера, шурша при касании его внешней стороны. Малфой же находился внутри и, кажется, только что это осознал.       Его лицо прояснилось.       Драко повернулся к шкафу. Гарри выдохнул и неосознанно подался вперёд. Рука Малфоя взлетела вверх, пальцы крепко стиснули палочку.       — Alohomora.       Дверца протяжно скрипнула и приоткрылась.       Повеяло жутким холодом. Гарри невольно поёжился. Он ненавидел этот могильный холод больше всего на свете, хотя давно должен был к нему привыкнуть. Тягучее ощущение безысходности медленно обволакивало, словно болотная трясина, затягивало к себе, без остатка высасывая всё хорошее, что только существовало в мире.       Малфой застыл, не опуская палочки; его взгляд был намертво прикован к шкафу, а с губ при выдохе срывались бледные облачка пара.       Длинные, изогнутые и узловатые серые пальцы вынырнули из-за дверцы и ухватились за широкий деревянный край; спустя мгновение показались широкие чёрные рукава и истлевшие края такого же чёрного плаща. Ткань невесомо скользила по воздуху. Драко словно окаменел и, не произнося ни звука, смотрел, как из шкафа торопливо вылезает самое зловещее и безжалостное существо на свете.       Дементор.       Авроры синхронно перевели взгляды на Поттера, готовые в любой момент прийти на помощь. Гарри покачал головой.       Дементор выбрался практически наполовину и лишь тогда обратил внимание на замершего на краю поляны волшебника. Темнеющий провал капюшона повернулся в сторону Малфоя. По земле в его сторону потянулась тонкая дорожка изморози.       «Ну же, — думал Гарри, — соберись, соберись…»       Драко сглотнул, не отрывая взгляда от существа, которое уже тянуло к нему безобразно худые серые руки, сплошь покрытые жуткими язвами и струпьями.       «Давай, дьявол тебя раздери! — мысленно разрывался Поттер. — Действуй!»       Дементор выскользнул из сдерживавших его оков за доли секунды и, описав плавную дугу, двинулся в сторону своей жертвы. Малфой попятился, отчаянно цепляясь за палочку, и не торопился произносить заклинание. По его шокированному взгляду Гарри понял, что он забыл обо всех своих тренировках.       — Expecto… — наконец прохрипел Драко, когда дементор уже был в десятке метров от него и приближался с пугающей скоростью, — Expecto Patronum…       На кончике его палочки разгорелся белый огонёк и, продержавшись всего с десяток секунд, погас. Дементор, заметив огонёк, сбавил скорость и, описав небольшой круг, вновь ринулся к Малфою. Драко, облизав пересохшие губы, повторил заклинание: его голос звучал так тихо, что Поттер мог распознать слова лишь по движению губ.       Второй огонёк оказался ещё слабей первого и не выстоял дольше пары секунд. Глаза Драко расширились, когда дементор подобрался слишком близко: рука с зажатой в ней палочкой безвольно опустилась, и Малфой рухнул на колени, не сводя изумлённого взгляда с чёрного, как смоль, капюшона, под которым зияла свистящая воронка, лишь отдалённо напоминавшая рот.       Глаза Малфоя начали закатываться, а от лица в сторону застывшего над ним дементора потянулась полупрозрачная белая тень.       Гарри и четыре автора одновременно взмахнули палочками.       — EXPECTO PATRONUM!       Сверкающий олень прорвался сквозь мгновенно открытый для него в защитном куполе проход и отбросил дементора на дальний конец поляны. Гарри подбежал к Драко, ничком свернувшемуся на земле. Невидимый купол сомкнулся за его спиной, как только он оказался внутри. Широкогрудый олень рьяно бил копытом землю и угрожающе вскидывал рога, следя за кружившим по поляне дементором.       — Малфой, очнись! — заорал Гарри, хватая его за плечи и с силой встряхивая. Драко пробормотал нечто нечленораздельное и приоткрыл глаза. Гарри встряхнул его ещё раз и, убедившись, что ко взгляду бывшего сокурсника возвращается осмысленность, остановился.       — От… отвали от меня, Поттер! — прохрипел Малфой и дёрнулся, высвобождаясь из чужой хватки. Его затрясло мелкой дрожью, которую он совершенно не контролировал. — Это ты устроил?! Ты больной, слышишь, ты на голову больной ублюдок! Из-за тебя я чуть не лишился души! Ещё бы секунда, и…       — Я был уверен, что у тебя получится, — обескураженно сообщил ему Гарри. — Чёрт подери, я был абсолютно уверен, что…       — Мне плевать, в чём ты там был уверен! — злобно ответил ему Драко. — Эта тварь чуть не сожрала мою душу, и всё по твоей ви…       Его трясло всё сильнее, и голос срывался на нервный вскрик. Гарри терпеливо слушал весь ядовитый поток, который Драко на него обрушил. Про себя он с облегчением подумал, что, к счастью, Малфой пострадал не так уж сильно, как казалось на первый взгляд.       Драко как раз переходил к особенностям дурной поттеровской наследственности, но вдруг резко замолчал. Гарри не успел спросить, в чём дело, — лишь почувствовал адский холод, в одну секунду коснувшийся спины.       Патронус Поттера окончательно исчез несколько секунд назад, и теперь дементор, которого он сдерживал последние минуты, завис прямо за плечами Гарри. Поттер сдавленно ахнул, почувствовав, как ледяные склизкие пальцы смыкаются вокруг его шеи и пытаются запрокинуть его голову назад. Он попытался нашарить под рукой палочку, но безуспешно: пока он приводил Малфоя в чувство, его палочка скатилась вниз по склону и теперь лежала в нескольких метрах от хозяина.       Гарри бросил на Драко последний отчаянный взгляд, столкнувшись с ответным напуганным. «Ты боишься?»       И закрыл глаза.       Стёкла его очков незамедлительно покрылись инеем. Зловонное дыхание дементора вызывало рвотные позывы.       Он чувствовал, как слабеет. В ушах гулко звенела какофония человеческих криков: знакомые голоса — женские, детские… Кричали Джинни и дети. Гарри отдал бы всё на свете, чтобы им помочь, чтобы их крики, полные страха и боли, не сводили его с ума, не крошили его черепную коробку изнутри, не превращали его в пугающе-болезное ничто… Всё на свете.       А потом крики внезапно прекратились.       — Expecto Patronum!       Гарри медленно открыл глаза. Холодные, словно у мертвеца, пальцы больше не стискивали его горло; по телу прошлась тепловая волна, будто самые нежные и ласковые лучи летнего солнца спустились во мрак Запретного леса, чтобы спасти его от адского холода.       Драко возвышался над ним, пристально глядя на огромного серебряного дракона, распахнувшего пасть и намеревающегося перегрызть порождение тьмы пополам. В лице Малфоя смешались шок, страх, ненависть и холодная, беспрекословная решимость; дракон перед ним поднимался на задние лапы и извивался, поглощая собой холод и тьму. Широкие крылья, словно щит, закрыли собой двух волшебников, не позволяя врагу до них дотянуться. Дементор выл, беспорядочно метался и кружился, тщетно пытаясь спрятаться от всепоглощающего волшебного света.       Костяшки пальцев Малфоя побелели, но его дракон не уменьшался в размерах ни на дюйм.       Гарри глубоко вдохнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с силами и приманить палочку невербальным «Акцио». Малфой, кажется, этого даже не заметил. Гарри, кашляя, поднялся на ноги, отряхнулся от пыли и наконец подал знак.       Несколько мгновений спустя поляна озарилась ещё тремя Патронусами: кабан, павлин и медведь ворвались под купол, окружили дементора со всех сторон и принялись загонять его обратно в шкаф.       Драко, не ожидавший их появления, опешил. Гарри подошёл к нему и осторожно положил ладонь ему на плечо.       — Можешь опустить палочку, — мягко, но уверенно сказал он.       Малфой машинально подчинился. Очертания его дракона, ещё секунду назад грозно раздувавшего ноздри, начали стремительно расплываться.       Гарри подошёл к спустившимся на поляну аврорам.       — Отлично сработано, Эрни, — похвалил он одного из них. Эрни улыбнулся и поднял вверх большой палец.       — Я уж думал, всё, хана! — поделился второй аврор со смешком. Третий шутливо толкнул его в бок.       — Спятил? С точностью едва ли не до секунды — потрясающе, Гарри! — восторженно прокомментировал он, обратившись уже к Поттеру. Гарри коротко улыбнулся и взглянул на часы.       — У нас в запасе полчаса. — Он вновь посмотрел на Эрни. — Подготовьте его к отправке и сопроводите до границы, — не глядя, Поттер мотнул головой в сторону шкафа, в котором уже озлобленно бился дементор, загнанный в ненавистную ловушку.       — Принято, — бойко отрапортовал Эрни и, махнув коллегам, начал сообщать им порядок действий. По краям поляны в воздухе потянулась невнятная рябь: два аврора, оставшихся за пределами купола, снимали многочисленные защитные заклинания.       Гарри вернулся к Малфою, который теперь стоял, привалившись плечом к стволу старого ветвистого дуба, и смотрел за работой авроров с изрядной долей скептицизма.       — Ну, и что это за спектакль? — поинтересовался он презрительно, как только Гарри подошёл достаточно близко, чтобы расслышать все саркастичные нотки в его голосе. Если бы Поттер его плохо знал, то подумал бы, что Малфой – просто неблагодарная скотина, не больше и не меньше. Когда-то он так и думал. Но, приглядевшись, заметил, что на шее Драко выступил пот, а с лица до сих пор не сошла неестественная бледность. Хорохорился Малфой лишь показательно.       — А ты довольно бодр для человека, которого едва не поцеловал дементор, – пропустив явную претензию мимо ушей, отметил Гарри.       — Ты тоже, — тут же отозвался Драко и сложил руки на груди. — Поделись секретом, Поттер. Чего ради ты всё это устроил? Если надоело со мной упражняться, то так бы и сказал. А то решил меня угробить, чтоб наверняка?       «Хотел бы — давно б угробил», — пронеслось в голове у Гарри.       Дуб, который выбрал Малфой, был настолько широким, что Гарри без труда опёрся об него спиной, даже не коснувшись бывшего сокурсника.       — Засчитано за экзамен, — просто сказал он. — Твой Патронус. Несмотря на первую неудачу, ты справился.       — Ты заставил меня, — холодно подчеркнул Малфой. — Сделал вид, что выронил палочку.       — И ведь сработало, — Гарри пожал плечами. — Ты сконцентрировался и создал такого Патронуса, какой у тебя ни разу не получался на тренировках. Я считаю, это победа.       — Победа… — задумчиво протянул Драко, растягивая слово, будто нечто крайне ему непривычное. Затем неожиданно усмехнулся: — Разумеется, это победа. Только не говори, что рискнул сомневаться во мне хоть на секунду.       Гарри фыркнул. Повисла пауза, которую ни один из них не торопился нарушать. Впрочем, Гарри всё ещё чувствовал себя обязанным добавить кое-что.       Наконец он прочистил горло:       — Ты хорошо… кхм, хорошо постарался сегодня.       Малфой искоса бросил на него удивлённый взгляд, который можно было распознать лишь по одной вопросительно приподнятой брови. Но промолчал.       — Что ж… — помедлив, продолжил Гарри, — думаю, на сегодня тренировка окончена.       — Не тренировка, — поправил его Драко, — а экзамен, Поттер. Я сдал экзамен.       — Экзамен, — согласился Гарри. — Будь ты взаправду моим студентом, пожалуй, сегодня я бы поставил тебе «Выше ожидаемого».       Малфой возмущённо вскинулся. Поттер ухмыльнулся.       — Хоть и постепенно, но ты прогрессируешь... Как твой учитель, я горжусь.       Драко закатил глаза.       — Это только начало, — самодовольно хмыкнул он. — Скоро и оценки «Превосходно» будет недостаточно, чтобы оценить мои силы в полной мере.       Гарри присвистнул.       — Как ты в себе уверен.       Малфой снисходительно ему улыбнулся — так, как признанный маэстро улыбается своему юному и неопытному протеже.       — Учись, Поттер. Учись, пока я жив.       Гарри собирался ему ответить, но к ним подошёл Эрни, чтобы сделать Малфою искренний комплимент по поводу мощности его Патронуса и уточнить у Поттера последние детали обратного путешествия в Азкабан. Беседуя с Эрни, краем глаза Гарри заметил, как Драко беззвучно скользнул куда-то в сторону и скрылся среди деревьев.       Впервые за последнее время Поттер возвращался в преподавательский корпус один.       Ему опять не спалось.       Уже которую ночь Гарри мучили кошмары. Он отключался сразу, как голова касалась подушки, и просыпался через пару часов в холодном поту. Сердце заходилось в бешеном ритме, не хватало дыхания; Гарри казалось, что над его постелью всего мгновение назад нависал чей-то тёмный силуэт, нашёптывал древние тёмные заклинания и выкачивал из него последние силы. Поттер просыпался и в ту же секунду хватался за палочку, но силуэт исчезал так же быстро и внезапно, как и появлялся. Возможно (Гарри хотел в это верить) силуэт ему только мерещился; шестое чувство же упорно твердило об обратном. За долгие годы Гарри привык ему доверять.       Нашарив на тумбочке очки и едва не ткнув себе в глаз при попытке их надеть, он взглянул на время: половина пятого. Сегодня ему удалось поспать целых четыре часа, вот это удача! Зная, что все попытки заснуть снова бессмысленны, Гарри, пошатываясь, встал с кровати и поплёлся в душ.       Вода всегда помогала успокоиться и сбросить с сознания последние остатки ночных кошмаров.       Голова буквально раскалывалась. Как назло, у него закончились все зелья, способные унять мигрень; с тоской оглядев пустые склянки, подписанные красивым, но совершенно не разборчивым почерком мадам Помфри, Поттер принял единственное верное сейчас решение: выбраться на воздух.       Хорошо, что профессора могут перемещаться по замку в любое удобное для себя время: ссутулившись, Гарри шёл по пустынным коридорам, освещённым закреплёнными вдоль стен факелами. Изредка раздавался чей-нибудь раскатистый храп: почти все портреты в это время крепко спали, исключая несколько любителей перекинуться в ночной вист или в покер. Проходя мимо такой компании ближе к концу партии, можно было услышать комментарии, отнюдь не достойные настоящих британских джентльменов.       Гарри взял с собой Карту Мародёров, чтобы избежать столкновений с Филчем: престарелый завхоз до сих пор не испытывал к нему тёплых чувств и не упускал возможности напомнить Поттеру, каким мерзавцем и прохвостом он был в школьные годы. Гарри был с ним категорически не согласен, но спорить с Филчем было бесполезно: память старика была неплохой, и заколдованную миссис Норрис он Поттеру до сих пор был готов припомнить, хотя тот тогда даже не был виноват.       Свернув за очередной угол, Гарри практически лоб в лоб столкнулся с Кровавым Бароном. Привидение Слизерина зависло в воздухе, против обыкновения, не издавая ни звука и не гремя цепями. Чудом увернувшись, чтобы не пройти сквозь него, Гарри машинально поднял на него взгляд.       Барон медленно повернул голову в его сторону.       — И этот не спит, — прогудел он жутким лязгающим голосом и, величественно подняв подбородок, отвернулся. Кровь на его мантии переливалась бледным серебром.       Гарри вздрогнул. Кровавый Барон столь редко говорил, что мало кто в Хогвартсе мог вспомнить, как звучал его голос.       — Прошу прощения? — вежливо окликнул он. — Вы сказали, не спит кто-то ещё?       — Иди, куда шёл, — фыркнул Барон, всем видом показывая, что Поттер перестал представлять для него интерес. — Озеро... Все, кому не спится, идут к озеру. Ты тоже идёшь туда?       Гарри нахмурился.       — Да, — солгал он. — Я иду к озеру. Откуда вы знаете?       Кровавый Барон бросил на него презрительный взгляд искоса.       — Вот и иди, — угрюмо посоветовал он и неожиданно громко встряхнул цепью, заставив ближайшие к ним портреты испуганно дёрнуться. — Не трать моё время. Не сегодня... — он вздохнул и, развернувшись, плавно двинулся в глубину коридора.       Гарри проводил его полупрозрачный парящий силуэт озадаченным взглядом.       Чёрное озеро... Возможно, теперь стоило изменить планы и направиться туда.       До озера он добрался быстро. Лёгкие жаждали холодного утреннего воздуха, а любопытство прибавляло сил. С губ Гарри при каждом выдохе срывались бледные облачка пара. Он поёжился, жалея, что не захватил с собой тёплую мантию: в одной толстовке всё-таки было прохладно.       Гарри внимательно осмотрелся, но ни на берегу, ни вблизи озера никого не заметил; подобрав несколько плоских камешков, он запустил их по воде, наблюдая, как по темнеющей водной глади расходятся тонкие круги. Вскоре ему это надоело, и он сел на поваленное штормом бревно, спрятав руки в карманах.       Темнота и прохладный воздух действовали успокаивающе. Гарри закрыл глаза и внимательно прислушался: тишина. Как спокойно... Он не мог вспомнить, когда в последний раз оказывался в каком-нибудь настолько же тихом месте. Жаль, что спокойствие это — не более, чем искусно созданная иллюзия: он знал, что происходит в Хогвартсе на самом деле. Что могло произойти, если он не вмешается.       Мысли невольно возвращались к Джинни. Нужно было с ней связаться, но как? Гарри был уверен, что ни одного из его фантомов она даже на порог не пустит. Вырваться же самостоятельно он не мог: Минерва настаивала, чтобы он всё время был в Хогвартсе, потому что все профессора во время учебного года должны находиться в школе. Гарри понимал, что она имеет в виду: раз он играет роль профессора, то обязан вживаться в неё полностью, чтобы не вызывать подозрений. Если его рассекретят раньше срока...       Он встряхнул головой. Думать о неудачных исходах событий он старался как можно реже.       Гарри соскучился по детям. Он соскучился по Гермионе и Рону. Он соскучился по всему обширному семейству Уизли. Теперь, зная, что ничего уже не будет, как прежде, Гарри особенно чётко осознавал, как же сильно был к ним всем привязан.       Их с Джинни семейная жизнь дала трещину, которую уже вряд ли удастся починить. Его жена, конечно, права: Поттер не готов отказаться от своей опасной работы даже ради сохранения семьи. Потому что ему необходимо быть героем. Кто, если не он? Кто ещё, скажите, готов поставить всё на кон, броситься в омут с головой, даже когда кажется, что надежды на успех не осталось? Только Гарри Поттер, Гарри-Подайте-мне-врага-сюда-я-его-распотрошу-Поттер! Насколько же он жалок!       Гарри уронил голову в колени. Головная боль взрывалась фейерверками.       До ушей донёсся какой-то шум. Он резко выпрямился и, стараясь игнорировать мигрень, прищурился, пытаясь рассмотреть тусклый огонёк на другом конце берега. Огонёк быстро приближался. Гарри инстинктивно сжал палочку.       Когда до огонька оставалось не больше двадцати ярдов, Поттеру удалось разглядеть рядом с ним какого-то человека в капюшоне. «Тёмный силуэт», — мелькнуло в голове. Гарри поднялся на ноги.       Человек и огонёк начали замедляться, пока не остановились в десяти ярдах от напряжённого Гарри.       — Поттер? — раздался знакомый недоверчивый голос. Гарри облегчённо выдохнул.       — Так это ты. Я уж подумал...       — ...что я какой-нибудь монстр из твоих ночных кошмаров? — хмыкнул Малфой, стягивая с головы капюшон и взмахом палочки убирая паривший возле его плеча огонёк.       Гарри опустился обратно на бревно, радуясь, что в полумраке не видно его изумлённого лица.       — Не спится? — отстранённо поинтересовался он. По шороху песка и камешков он понял, что Малфой подошёл совсем близко.       — Не спится, — спокойно ответил Драко, присаживаясь рядом. — И тебе?       — И мне.       Они замолчали.       — Что ты делал здесь в такую рань? — спустя какое-то время спросил Гарри. Малфой зевнул.       — Бегал.       — Я серьёзно.       Драко возмущённо на него уставился.       — И я серьёзно. Я бегаю по утрам, Поттер.       — Правда? — Гарри был удивлён. Малфой и утренние пробежки... Ему всегда казалось, что такие люди, как Драко Малфой, не опускаются до столь обыденных, почти маггловских вещей, как бег по утрам. Таким, как Драко Малфой, больше подходит фехтование на мечах, конные прогулки или, к примеру, стрельба из лука...       Драко посмотрел на него как на интеллектуально неполноценного.       — Разумеется, нет. Я встал ночью, пока никто не видит, и пришёл сюда, чтобы совершить черномагические обряды во славу тёмной половине давно почившего старика Мерлина. Эта версия кажется тебе более правдоподобной?       Гарри чуть было не ляпнул «да», но вовремя сдержался.       — И... давно ты начал бегать?       Малфой медлил с ответом.       — Лет десять назад, если не больше, — наконец задумчиво произнёс он. — Работа здесь многогранна, но вот физическая активность — непроглядный мрак. Тебе бы тоже не мешало чем-то заняться, Поттер. Здесь тебе не Аврорат — быстро потеряешь все свои рельефы.       — Откуда ты знаешь, что у меня рельефы? — удивился Гарри. Малфой осёкся.       — Да так, — туманно отмахнулся он, — просто предположил.       Они вновь замолчали. Гарри поднялся и, захватив по пути несколько камешков, подошёл к краю озера. Он готов был поставить на что угодно, что Малфой внимательно следит за каждым камешком, который он запускал.       — У тебя утром есть первая пара? — раздался голос Драко из-за спины.       — Есть. — Бросив последний камешек, Гарри выпрямился и широко зевнул. — Думаю, отправлю на неё фантома... А сам отосплюсь.       — Удобно, — оценивающе протянул Малфой.       Гарри вытащил палочку. Драко дёрнулся, когда рядом с ним возникла копия Поттера с точно таким же усталым видом и теми же залегшими под глазами синяками.       Небо медленно начинало светлеть.       — Знаешь, если он будет выглядеть вот так, — скептично прокомментировал Малфой, покосившись на фантома, — его и впрямь от тебя не отличить.       И Гарри, и фантом синхронно пожали плечами.       — Вряд ли в Британии есть человек, который использует фантомов чаще, чем я, — сказал Гарри.       — Поэтому мои копии такие достоверные, — тем же тоном добавил его фантом.       Малфой скривился.       — Не уверен, что смогу вытерпеть твоё общество, помноженное на два.       Поттер ухмыльнулся.       — А ты попытайся.       Драко посмотрел сначала на него, затем на его копию, и вновь на него; не говоря ни слова, он протянул руку и несильно ударил фантома Поттера в предплечье.       Фантом, широко раскрыв глаза, в ту же секунду превратился в полупрозрачную красную дымку. В момент его исчезновения Гарри почувствовал тяжесть чужого прикосновения на своём правом предплечье.       Исчезая, фантомы полностью передают всё, что с ними происходило, в сознание своего оригинала. Включая ощущения. Кажется, Гарри только что почувствовал, что было бы, если бы Драко Малфой по-дружески его ударил. На удивление, такое прикосновение не вызывало неприязни.       — Ты замёрз, Поттер, — констатировал Малфой, разглядев нечто в его лице. — Твои губы, — пояснил он в ответ на немой вопрос в глазах Гарри, — синего цвета. Только не говори, что так и было задумано.       — Не было, — вздохнул Гарри, осознав, насколько же он действительно замёрз. Пора было возвращаться в замок, в выделенную ему комнату, где вновь поджидают кошмары, давящая сила, стягивавшая всю грудную клетку, паранойя... Последние три недели практически каждый его день начинался именно так.       Малфой поднялся на ноги, с элегантной небрежностью отряхиваясь от пыли. «Позёр», — хмыкнул Гарри про себя.       — Особое приглашение требуется? — Драко приподнял бровь. — Или решил проверить себя на прочность? Как хочешь. Я ухожу.       Он натянул капюшон на голову и, подобравшись, побежал трусцой. Гарри, недолго думая, побежал за ним. Чтобы вернуться в замок, нужно было подняться в гору; Малфой не остановился ни на секунду, чтобы отдохнуть и перевести дыхание.       «И правда в хорошей форме», — подумал про него Гарри, который, к своему стыду, за время подъёма успел слегка запыхаться. Пожалуй, Малфой прав: ему тоже стоит чем-нибудь заняться, чтобы мышцы не закостенели.       В преподавательский корпус они опять вернулись вдвоём. Ни Филча, ни Кровавого Барона, ни кого бы то ни было ещё им на пути уже не попалось.