Фантомы Драко Малфоя

      Драко задумчиво рассматривал лицо смеющейся Грейнджер, пытаясь понять, какие эмоции она у него вызывает. Грейнджер на колдографии весело хихикала, тщетно пытаясь отбиться от кучки окруживших её вихрастых детских макушек. С оборотов карточек Драко узнал, что все дети были отпрысками Золотого Трио, но даже без подписей догадаться было несложно: два темноволосых мальчика, на вид — лет семи и пяти, были удивительно похожи на своего шрамоголового папашу, а две девочки и третий мальчик явно унаследовали огненно-рыжие локоны самых известных чистокровных магглопоклонников.       Когда у кого-то из именитых Героев Войны рождался очередной ребёнок, «Пророк» и прочие мало-мальски популярные газетёнки трубили радостную весть неделями. Хотя, конечно, ничто не сравнится с серией статей, выходивших в две тысячи четвёртом, когда в семье Гарри Поттера родился долгожданный первенец. Как только сына Поттера ни называли: и символом Надежды, и символом Процветания, Благополучия, Спокойствия — и Мерлин знает кем ещё. У Великого Героя родился сын, и теперь Великий Герой стал не менее Великим Отцом — ах, какая радость! Малфой тогда, помнится, три недели игнорировал существование прессы в принципе — новая волна восторженных восхвалений в адрес Поттера, его супруги и их сына не вызывала ничего, кроме угрюмого раздражения и лёгкой подавленности.       К счастью, года три назад Поттеры и Уизли всё-таки решили остановиться, и с тех пор, если Драко не изменяла память, ни новых детей, ни новых статей об этих самых новых детях не появлялось. Хотя Малфой с ужасом думал о моменте, когда наследники бравых гриффиндорцев начнут поступать в школу. Общество отказывалось успокаиваться, если речь шла о Гарри-чёрт бы его побрал-Поттере, и Драко уже и не надеялся, что это когда-нибудь изменится.       Несмотря на все смешанные чувства в адрес Избранного и его родственников, Малфой пришёл к мысли, что колдографии, которые Поттер обронил по дороге из Хогсмида в замок, ему всё-таки нравятся. Детей засняли, когда им явно было очень весело, а злиться на искренне хохочущего ребёнка — это высший пилотаж, на который даже Драко Малфой в глубине души был не способен. И даже Грейнджер, та самая Гермиона Грейнджер, поразительный интеллект которой столько раз вгонял Драко в тупик (хоть он ни за что в этом никому не признается), на колдографии выглядела отнюдь не гриффиндорской зазнайкой, к которой Малфой привык. На карточке смеялась молодая женщина, смеялась наверняка приятно и мелодично, и кексы на её подносе выглядели очень аппетитно, и в комнате, где она находилась, почти физически ощущались тепло и уют...       Поймав себя на этой мысли, Драко тряхнул головой, избавляясь от странного наваждения, и поспешно отложил колдографии в сторону. Нужно было вернуть их Поттеру — срочно, стремительно.       Взглянув на часы, Драко обнаружил, что провёл в своём классе уже несколько часов, за которые успел порядочно вымотаться. Взмахнув палочкой, он заставил сдвинутые вдоль стен парты и скамейки вернуться на свои законные места в центр аудитории и снял с помещения все заглушающие заклинания. Сегодняшняя тренировка, пусть и без присутствия Поттера, прошла довольно неплохо: Драко смог удержать Патронус целых пятнадцать минут так, что ни одна из граней драконьего силуэта не расплылась ни на дюйм. Как бы Поттер ни кривился, Малфой делал успехи, чем втайне очень гордился.       Перед тем, как вернуться в преподавательский корпус, Драко взял из своего кабинета чистый конверт и вложил в него поттеровские колдографии. Он уже предвкушал, как у преподавателя Защиты вытянется лицо, когда Драко с невозмутимым (обязательно невозмутимым! Это дело чести) видом вручит ему свою находку.       Но Поттер и здесь умудрился подвести. Малфой следовал выбранной стратегии до последнего, но вид растрёпанного и явно наспех одевшегося Главы Аврората всё-таки смог несколько выбить его из колеи. Драко не доводилось видеть Поттера хоть сколько-нибудь обнажённым уже много лет: последний раз детально рассмотреть тело Мальчика-Который-Выжил ему удалось перед одной из тренировок, когда Снейп выписал разрешение на использование квиддичного поля для Слизерина, игнорируя пришедшую туда раньше гриффиндорскую команду. Чертыхающимся гриффиндорцам тогда пришлось переодеваться и, собрав мётлы и экипировку, спешно выметаться из мужской раздевалки.       Им с Поттером было по пятнадцать, и Драко никогда не забудет, как стоял, привалившись плечом к двери, и покрикивал на гриффиндорцев, мотивируя собираться быстрее. Тогда на стороне Слизерина уже была Долорес Амбридж, а защищать Гриффиндор было совершенно некому, и Малфой мог себе позволить игнорировать гневные взгляды и выкрики соперников, тщетно надеявшихся, что в слизеринцах проснётся совесть и они дадут гриффиндорской команде спокойно переодеться.       Драко помнил, что уже тогда Поттер был в неплохой физической форме, в меру подтянут, но всё ещё оставался худощавым и только начинал окончательно избавляться от подростковой угловатости. Теперь же, хоть Драко и смог скользнуть секундным взглядом лишь по той части торса Поттера, которая открывалась незастёгнутой пижамной рубашкой, ситуация кардинально изменилась: крепкая и широкая грудная клетка и плавно очерченные линии пресса — мракоборство явно шло кое-кому на пользу. Драко недоумевал, почему Поттер продолжает прятаться в одежде свободного кроя, когда ему сам Мерлин велел подбирать костюмы чётко по размеру. Но тот, в отличие от Малфоя, пока не желал становиться объектом влюблённого аханья старшекурсниц, и это, в общем-то, было хорошо: Драко не был уверен, что его популярность среди студентов осталась бы на прежнем уровне, если бы новый профессор Защиты вспомнил о существовании одежды, выгодно подчёркивающей фигуру.       Практически впихнув Поттеру в руки конверт, разочарованный Малфой направился к себе. Во время переодевания его взгляд сам собой упал на зеркало.       — Нет. — Драко замер, сверля зеркало пристальным взглядом. Полуобнажённое отражение с другого конца комнаты притягивало, словно магнит — железо. Драко прищурился, не в силах отвести взгляд, и выдохнул: — Нет. Нет, нет... Пресвятой Мерлин, это же просто смешно!       Помявшись ещё с минуту, он всё-таки не удержался, подошёл к зеркалу и застрял, внимательно осматривая своё тело со всех сторон и пытаясь понять, уступает он Поттеру или всё же нет. Сделав вывод, что полсекунды — недостаточное время для вынесения окончательного вердикта и Поттер может быть вовсе не так хорош, как показалось на первый беглый взгляд, Драко немного успокоился и отправился в постель.       — Спасибо, что вернул колдографии.       Малфой вздрогнул от неожиданности: за последние сорок минут Поттер впервые подал голос. Всё сегодняшнее занятие он что-то сосредоточенно читал и сидел на дальнем подоконнике так тихо, что Драко, увлёкшись, даже позабыл о его присутствии. Но Поттер, конечно же, всё это время был здесь.       Вместо ответа Малфой едва уловимо повёл плечами, даже не оборачиваясь на голос. Поттер фыркнул.       — Да брось. Совсем не обязательно оставаться козлом, когда тебя благодарят.       Губы Драко дёрнулись. Опустив палочку, он повернулся в сторону собеседника.       — Раз ты считаешь меня козлом даже тогда, когда я молчу, то чего ради мне строить притворное дружелюбие?       Поттер замер на пару секунд, после чего неожиданно улыбнулся.       — Один — один, — усмехнулся он. Драко едва удержался, чтобы не закатить глаза, и вновь отвернулся.       — Так ты вчера виделся с Грейнджер, — как бы невзначай обронил он. С противоположного конца кабинета послышался широкий зевок.       — Виделся, — подтвердил Поттер, не до конца зевнув, отчего голос прозвучал округло и гулко. — На самом деле, даже хорошо, что ты в курсе. Скорее всего, в следующий раз нам придётся встречать её вместе.       — С чего бы? — старательно скрывая удивление, раздражённо отозвался Драко.       Судя по характерному шороху и последующему глухому стуку, Поттер отложил свои многочисленные бумажки и спрыгнул с подоконника на пол.       — Помнишь условие, которое я поставил тебе перед тем, как согласиться тебя обучать? — его голос раздался совсем близко. Драко даже вздрогнул от неожиданности: прежде такой быстрой и беззвучной ходьбы за бывшим сокурсником он не замечал. Видимо, в Аврорате учат не только боевой магии.       Малфой нахмурился, припоминая вечер визита в Больничное крыло и последующую беседу с Поттером на лестницах.       — Что я буду заниматься каждый день, — предположил он. Слева в поле зрения нарисовался силуэт профессора Защиты, который покачал головой. Драко продолжил: — И... что-то про какое-то дело, в котором я должен буду поучаствовать.       Поттер щёлкнул пальцами.       — Именно. Пожалуй, нам пора это обсудить. Я хотел ещё подождать, но, может, понимание, насколько это дело важное, как-то ускорит процесс твоего обучения.       Драко подозрительно прищурился.       — Это безопасно? — спросил он с недоверием. Видя, что собеседник медлит с ответом, он поспешно продолжил: — Учти, я сразу предупредил, что не стану ввязываться во что-то незаконное или опасное для жизни...       — Это точно законно, — успокоил его преподаватель Защиты. — И я приложу все силы, — добавил он, видя, как вытянулось лицо Драко, — чтобы обеспечить тебе безопасность настолько, насколько это возможно.       — То есть ты хочешь сказать, — возмущённо перебил его Малфой, — что заставил меня согласиться неизвестно на что, заранее зная, что это опасно, и воспользовался тем, что я не могу отказаться... Как это грязно, Поттер! Не тот факультет ты заканчивал.       Обычно гриффиндорцы вспыхивали, как спички, так же быстро, гневно и жарко, стоило кому-то недобро отозваться об их обожаемом Гриффиндоре и его громких идеалах. Поттеру снова удалось отличиться.       — Ты прав, — спокойно отозвался он, — когда-то у меня был выбор. Мы могли бы учиться вместе. Но сложилось как сложилось.       Он замолчал, явно довольный произведённым эффектом: Малфой замер и смотрел на него так, словно только что увидел перед собой поющую златогривую химеру.       — О чём ты...       — Попробуй атаковать меня, — внезапно предложил Поттер и развёл руки в стороны в пригласительном жесте. Драко недоверчиво нахмурился.       — Зачем? Не то чтобы ты сейчас раздражал больше обычного.       Поттер склонил голову вбок.       — Атакуй, — чётко и требовательно произнёс он. Малфой не сомневался, что именно таким отработанным тоном он общался со своими подчинёнными в Аврорате, когда те имели неосторожность сомневаться в отданных приказах (если, конечно, такие вообще находились).       Драко медлил. Поттер вздохнул и потянулся к палочке.       — Ну, раз ты не хочешь, то я сам...       Малфой выкрикнул заклинание прежде, чем кончики пальцев бывшего однокурсника прикоснулись к резному древку. Ярко-жёлтый тонкий луч выстрелил из кончика палочки и метнулся в Поттера, нацеленный ему прямо в живот. Словно в замедленной съёмке, Драко наблюдал, как рот Поттера приоткрылся, в очках блеснуло отражение несущегося навстречу заклинания...       В паре сантиметров от цели жёлтый луч ударился в невидимый щит и отскочил, рассыпаясь мелкими сверкающими брызгами. Поттер даже не шелохнулся; его пальцы застыли, так и не притронувшись к волшебной палочке. Драко обескураженно выдохнул.       — Как видишь, — раздался громкий голос из-за спины, и Малфой резко обернулся, упираясь взглядом в фигуру профессора Защиты, возникшую в дверях, — сомневаться в моих знаниях по магической обороне — просто неразумно.       Драко поочерёдно смотрел то на Поттера, который плотно закрыл дверь и теперь шёл через весь класс к преподавательскому столу, то на точно такого же Поттера, стоявшего от самого Драко в паре метров. Подумав, обернулся к тому, который был ближе.       — Стоило догадаться, — нехотя признавая поражение, кисло произнёс Малфой, ещё раз внимательно оглядывая фальшивого Поттера с ног до головы. — Выглядит опрятнее оригинала.       Поттер-подделка посмотрел в сторону своего создателя и, моргнув, мягко растворился в воздухе, оставляя после себя бледно-красную дымку.       — Тебе не о чем волноваться, — раздался голос бывшего гриффиндорца (как Драко надеялся, теперь уже настоящего). — Я обеспечу тебе полную защиту в обмен на твою помощь. Я ведь тоже заинтересован в том, чтобы с тобой ничего не случилось.       — А то что — министр по головке не погладит? — огрызнулся Драко, всё ещё уязвлённый собственной невнимательностью. Как, дементор раздери, он мог не заметить? Опять?! К тому же, тот факт, что Поттер отправил на их занятие свою копию, а сам находился неизвестно где, задевал его самолюбие. Малфой терпеть не мог, когда ему не уделялось всё то внимание, которое он, на его взгляд, заслуживал. Теперь он начал думать, сколько уже раз Поттер мог вместо себя оставлять своих фантомов, а он, Драко, даже не замечал подмены. Это каким же нужно быть идиотом...       Поттер снял очки, положил их на стол и потёр переносицу.       — Боюсь, не только он. Хоть я от тебя и не в восторге, Малфой, но даже твоё здоровье беспокоит меня чуть больше, чем тебе кажется.       Драко вопросительно изогнул бровь.       — Опять играешь в благородство, Поттер? Я в состоянии позаботиться о своём здоровье, не утруждайся. Заботься лучше о себе и своей драгоценной семейке.       Поттер стиснул кулаки так сильно, что побелели костяшки. Драко не сомневался, что в его голове, судя по выражению лица, сейчас шла какая-то активная борьба.       — Ладно, — сказал Поттер после минутной заминки и расслабил руки. — Ладно, — повторил он спокойно, водружая очки обратно на переносицу, и посмотрел на Малфоя строгим и ясным взглядом. Драко наблюдал, как он, обогнув стол, приближается быстрым и уверенным шагом.       Поттер остановился в метре от собеседника и, подумав, решительно протянул вперёд руку. Драко посмотрел на него, как на умалишённого.       — Что ещё за фокусы?       — Так больше продолжаться не может, — решительно заявил Поттер, не опуская руки. — Мы не можем говорить друг с другом нормально дольше нескольких минут. Но мы давно не школьники, так что, ради всего святого, перестань быть такой сволочью! Я пытаюсь наладить контакт. Будь человеком и пойди навстречу!       — Это тебя Грейнджер на мысль натолкнула? — съязвил Драко, игнорируя протянутую ему руку. — Передай ей, что переговорщик из неё ещё хуже, чем защитник домовых эльфов, хотя раньше мне казалось, что ниже падать ей уже некуда!       Желваки на челюсти Поттера заходили ходуном.       — Заткнись, или будет больно, — угрожающе предупредил он. Драко саркастично осклабился.       — Что, неужели я задел твои чувства? — насмешливо вопросил он. — Заметь, это не я первый на...       Закончить предложение он не успел: кулак Поттера оказался в пугающей близости с его лицом так внезапно, что Малфой даже не успел вскинуть палочку. От мощного удара в челюсть голова у Драко закружилась, и он, качнувшись, рухнул на холодный каменный пол. Поттер всем телом навалился сверху и попытался его скрутить, попутно награждая ещё одним ударом, но Драко удалось вовремя выставить вперёд руки и перехватить его запястья. Бывший однокурсник с лёгкостью выбил у него палочку, и та с громким стуком укатилась куда-то в сторону.       — Не сопротивляйся, и я отпущу, — сквозь череду рваных выдохов выдавил Поттер.       — Чёрта с два я тебе поверю, — Драко плотнее сжал зубы.       Они катались по полу в разные стороны, собирая всю скопившуюся пыль некогда чистыми рубашками. Правая щека Драко, куда преподаватель Защиты нанёс свой первый удар, горела огнём. У Поттера треснули линзы в очках, и маленький кусочек стекла порезал скулу.       — Твою мать, МАЛФОЙ! — рявкнул Поттер так внезапно и так громко, что Драко на секунду отвлёкся. Этого хватило, чтобы бывший гриффиндорец, выпустив его из цепкой хватки, откатился в сторону на безопасное расстояние и, вытирая с лица струйку крови тыльной стороной ладони, смог подняться на ноги. Драко, тяжело дыша и не сводя с противника глаз, последовал его примеру. Разбитая губа предательски саднила.       — Ты... больной... придурок, Малфой! — резюмировал Поттер с неприкрытой досадой, растирая запястья, которые противнику удалось-таки неприятно сдавить. Если ничего не предпринять, к утру наверняка проявятся синяки.       — От больного придурка слышу! — не остался в долгу Драко, стараясь не морщиться: Поттер заехал то ли локтем, то ли коленом ему под рёбра и, кажется, что-то там повредил.       Преподаватель Защиты восстановил разбитые линзы в очках, после чего вскинул голову и глухо застонал.       — Ладно! — он выпрямился и посмотрел на Малфоя так целеустремлённо, что тот невольно напрягся. — Попытка номер два. Насколько ты хорош в трансфигурации?       У Драко нервно дёрнулось веко.       — Издеваешься? — только и смог ответить он. Поттер кивнул в сторону одной из школьных скамеек, сдвинутых на время занятия к стенам.       — Сделай из этого что-нибудь комфортное — скажем, диван или пару кресел. Я займусь остальным.       Прежде чем Драко успел спросить, а чем, собственно, он вообще собрался заниматься, Поттер развернулся и бодро зашагал к лестнице, ведущей во внутренний кабинет преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Бодрость была преувеличенной: от внимания Малфоя не укрылось, что противник слегка прихрамывал.       Драко не собирался делать то, о чём его попросили. Вернее, даже не попросили, а едва ли не приказали: Поттер явно забыл, что сейчас находился не в Аврорате. Драко великодушно решил ему об этом напомнить.       — Ничего не сделал? — нахмурился Поттер, вновь появляясь на лестнице с каким-то свёртком в руках. Свёрток был упакован в плотную коричневую бумагу и крепко перевязан бечёвкой. Драко, который за время отсутствия бывшего однокурсника успел подобрать свою палочку, демонстративно отряхивался.       — С какой стати мне что-то делать? — растягивая слова, неприязненно поинтересовался он. Поттер разочарованно цыкнул и, взмахнув палочкой, превратил ближайшую к себе скамейку в добротную, хоть и немного узковатую софу тёмно-сливового цвета. У софы был только один подлокотник, две потёртых подушки и чересчур хлипкая, по мнению Малфоя, спинка; да и вообще вся она была таким вопиющим олицетворением поттеровской безвкусицы, что Драко не смог удержаться.       Он произнёс заклинание прежде, чем успел себя остановить.       — Так-то лучше, — удовлетворённо хмыкнул Поттер, глядя, как софа плавно превращается в два больших и объёмных чёрных кожаных кресла, которые чем-то напоминали мебель из слизеринской гостиной. Драко презрительно поджал губы.       — Садись, — предложил ему Поттер, осторожно опускаясь в ближайшее к нему кресло и довольно вздыхая. Он приманил к себе две пустых склянки из-под каких-то лечебных зелий и обернул их в два невысоких и широких бокала с толстым днищем. Драко заинтересованно вскинул брови. Поттер, не обращая на него внимания, поставил бокалы на пол и принялся шуршать свёртком, распутывая бечёвку. Под слоями хрустящей бумаги пряталась большая бутылка из тёмно-зелёного стекла с красно-коричневой этикеткой. Округлая деревянная пробка была запечатана фирменным заклинанием, которое оплетало её витиеватыми бордовыми буквами.       — Где тебе удалось его достать? — поражённо выдохнул Малфой, моментально забывая про обиду на Поттера. Они оба знали цену этой бутылке: ограниченный выпуск, тридцать девять лет тщательной выдержки, секретная рецептура, чётко обозначенные в аромате дымно-пряные тона, восхитительно-нежный и вместе с тем обжигающий вкус с лёгким имбирным оттенком, умеренная кислинка и яркая медовая сладость, надолго остающаяся на языке и обволакивающая горло. За такую бутылку «Огневиски Блишера» многие ценители отдали бы немалое состояние.       — Иногда быть Избранным полезно... Например, на свадьбу поклонники дарят хорошие подарки, — Поттер усмехнулся и прикоснулся кончиком палочки к пробке. Буквы вокруг неё вспыхнули и, оторвавшись, взмыли в воздух. Драко зачарованно наблюдал, как они, догорая, рассыпаются с тихим треском, словно маленькие фейерверки.       Поттер разлил огневиски по бокалам и, поставив бутылку на пол, протянул один из них Малфою. Если до этой секунды Драко всё ещё колебался, то теперь сомнения исчерпали себя.       Он аккуратно, стараясь не сильно задевать рёбра, опустился в мягкое кресло. Приняв предложенный бокал, он качнул его в руке. Светло-янтарная жидкость плескалась, легко скользя по тонкому прозрачному стеклу.       Поттер попробовал огневиски первым. Драко следил за ним краем глаза и, убедившись, что напиток не отравлен, сделал пробный глоток.       Вкус превосходил все ожидания.       Малфой прикрыл глаза, с трудом удержавшись, чтобы не зажмуриться от удовольствия. Он перекатывал виски по рту, наслаждаясь ярко выраженными пряными нотами, тонко подчёркнутыми имбирём и капелькой лимона, и тягучим сладким послевкусием. Неудивительно, что об этой серии огневиски буквально ходили легенды: вкус оказался настолько бесподобным, что ни одному здравомыслящему человеку не захотелось бы с ним надолго расставаться. Драко с сожалением подумал, что бутылка у Поттера, скорее всего, одна и на двоих разопьют они её быстро (если, конечно, Поттер вообще захочет с ним ещё делиться).       Малфой открыл глаза и едва не задохнулся от возмущения: преподаватель Защиты уже осушил свой бокал и теперь наполнял повторно.       — Ты что, спятил?! Его нельзя пить так быстро, это кощунство! — вскинулся Драко. Поттер медленно, не сводя с собеседника глаз, опустил бутылку обратно на пол. Под пристальным взглядом Малфоя он поднёс бокал к губам и, легко пожав плечами, залпом опрокинул в себя его содержимое.       — Деревенщина, — презрительно прокомментировал Драко, — всему тебя учить...       — Ну так и займись, — просто сказал Поттер, удобно устраивая руки на подлокотниках. — Знаешь... — продолжил он, воспользовавшись замешательством собеседника, — честно говоря, я тебе немного завидую. Первоклассное воспитание, отточенные манеры. Наверняка на всяких важных приёмах ты не попадаешь в такие же неловкие ситуации, как я.       Драко промолчал.       — Однажды нас с Джинни пригласили на обед к первому помощнику министра, — взгляд Поттера блуждал по помещению, всё больше смещаясь к потолку, — и получилось так, что я остался наедине с его женой, миссис Глостер.       — Дороти Глостер? — уточнил Драко, чьё настроение медленно, но верно поднималось из низов. Ещё немного этого чудеснейшего огневиски, и он, пожалуй, даже мог бы заявить, что Гарри Поттер практически перестал его раздражать. Разумеется, лишь временно.       — Ты с ней знаком? — удивился Поттер и тут же поправил сам себя: — Конечно, знаком. Вряд ли ты хоть кого-то из верхов не знаешь.       Драко кивнул в знак согласия.       — Так вот, — продолжил Поттер, — миссис Глостер... Мы проторчали вместе минут двадцать, я пытался как-то поддержать беседу, но она только кривилась и поджимала губы. Я всё не понимал, в чём дело, и осознал, только когда Джинни сказала мне, что, оказывается, миссис Глостер до ужаса боится пауков. А я в подробностях рассказывал ей о знакомстве с обширной стаей акромантулов...       Драко ухмыльнулся.       — Женщинам, как правило, не очень интересно слушать про мерзких магических созданий, Поттер. Особенно если они их боятся. Куда больше им нравится, когда им делают комплименты и всячески восхищаются всей той ерундой, которую они рано или поздно непременно начнут тебе показывать.       — Но почему нельзя прямо сказать, что тебе неинтересно? — недоумённо вопросил Гарри, берясь за горлышко бутылки. Драко, не заметивший, когда и его собственный бокал успел опустеть, протянул его Поттеру.       — Это называется «тактичность», Поттер, — назидательно сообщил он. — И хорошее воспитание. Видя, как ты увлечённо вещаешь про акромантулов, Дороти благородно решила засунуть свои страхи куда подальше и перетерпеть этот неприятный момент. Ну, или надеялась, что ты не такой болван, каким кажешься, и заметишь откровенные намёки в виде её искривлённого лица.       Поттер звонко стукнул по краю бокала Малфоя горлышком бутылки, едва не выплеснув огневиски на пол. Драко взволнованно ахнул.       — На такие мероприятия важно ходить подготовленным, — убедившись, что ни капли драгоценного напитка не было пролито зря, Драко облегчённо выдохнул и откинулся на спинку своего кресла. — Заранее узнать интересы и предпочтения будущих собеседников. Запастись темами для разговора. Возможно, попрактиковаться в каких-нибудь зрелищных заклинаниях, если с поддержанием беседы всё равно беда. Если ты, конечно, в дальнейшем планируешь пересекаться с этими людьми.       — Боюсь, у меня нет выбора, — мрачно сообщил Поттер. — Хотя я бы лучше ещё раз оказался на полях сражений, чем ходил по всем этим званым приёмам.       — Придворный этикет — вовсе не так сложно, — заявил Малфой, наслаждаясь новым глотком огневиски. — Но тебе определённо стоит взять по нему несколько уроков.       — Легко тебе говорить, — вздохнул преподаватель Защиты. — Ты рос в семье аристократов и не знаешь других методов воспитания.       Драко хотел возразить, но передумал.       Они замолчали. Время близилось к полуночи. За окном раздавалось глухое уханье проснувшихся почтовых сов, вылетевших на ночную охоту. Драко подумал, что для полноты атмосферы им не хватало огня — камина или, быть может, даже небольшого костра... Большая часть свечей, которые Поттер зажигал и повсюду расставлял по вечерам, уже догорела.       Поттер очнулся первым.       — Я не прошу стать друзьями, — тихо произнёс он, глядя на Малфоя. Драко, успевший глубоко погрузиться в собственные мысли, вздрогнул. — Это слишком долго и сложно для нас обоих. Но, согласись, гораздо проще сотрудничать, когда уверен, что тебе не воткнут нож в спину.       — Я не твой друг, Поттер, — спокойно ответил Драко, ставя опустевший бокал на пол подле кресла. Та странная атмосфера беззвучного комфорта рассыпалась, словно карточный домик, стоило бывшему сокурснику открыть рот. Малфой почувствовал несвойственную ему досаду. — И никогда им не буду. Но, пожалуй, в кои-то веки ты прав: временное перемирие не помешает.       Поттер поднялся на ноги, лишь слегка покачнувшись. Драко мысленно ему поаплодировал: сам он, к сожалению, не был уверен, что ему удастся повторить этот нехитрый трюк с тем же блеском.       — Тогда давай заключим сделку. — Поттер вновь протянул ему руку. — Ты прекращаешь принижать меня, моих друзей и мою семью и сосредотачиваешься на Патронусе. Я перестаю в тебе сомневаться и признаю, что твои магические способности — выше среднего.       — Выше среднего? — Драко изогнул бровь. Смотреть на Поттера снизу вверх ему не понравилось, и он встал, героически стараясь не терять равновесия. Удалось.       Поттер криво улыбнулся.       — Оценку лучше ты пока не заслужил. Но не вздумай расслабляться: я со слабаками не сотрудничаю.       Драко, помедлив, протянул руку в ответ. Ладонь Поттера оказалась тёплой и сухой на ощупь; подумав, Драко пришёл к мысли, что не помнит, пожимали ли они с Поттером когда-нибудь друг другу руки. Такой естественный жест в их общении смотрелся так же странно, как если бы Грейнджер на выпуске обнималась с Панси Паркинсон.       Их рукопожатие длилось не дольше пары секунд, но Драко показалось, что прошла целая вечность. Никакой войны с Поттером, исключительно дружеские намерения. Как долго он себе это представлял? Много лет назад маленький мальчик, мечтавший поступить в Слизерин, фантазировал, какой яркой и захватывающей будет его школьная жизнь, и обязательным спутником в ней будет не кто иной, как сам Гарри Поттер — легендарный Мальчик-Который-Выжил! Драко ужасно гордился, что познакомился с Поттером раньше всех — наверняка даже раньше Уизли, ещё во время примерки мантий в магазинчике мадам Малкин. И даже когда Поттер отказал ему в дружбе... В глубине души Малфой ещё долго был уверен, что он передумает. Ничего, успокаивал себя когда-то одиннадцатилетний Драко, Поттеру просто всё в новинку, он пообщается с этим неотёсанным бедняком Уизли, осознает бескрайние масштабы его глупости и жадности и придёт к Малфою просить прощения. Драко, конечно же, немного подумает и в итоге благородно предоставит ему второй шанс, за что Поттер будет ему очень признателен, и они вместе прославятся своими школьными приключениями и спортивными достижениями, а их многочисленные награды непременно попадут в Трофейный зал... Сколько планов у Малфоя-первокурсника было на знаменитого Гарри Поттера! И все до единого Поттер испортил: просить прощения он так и не пришёл.       Теперь, двадцать лет спустя, Гарри Поттер стоял перед ним, сжимал его ладонь и смотрел ему прямо в глаза, говоря что-то о доверии, надёжности, перемирии. Некогда утерянный пазл сложился, и Драко был впечатлён.       — А сейчас, — сказал Поттер, разрывая рукопожатие, — если не возражаешь, я бы прогулялся до Больничного крыла.       Драко не возражал. Более того — он был даже готов составить Поттеру компанию в этом небольшом путешествии: рёбра продолжали неприятно ныть, и с каждым шагом грудную клетку пронзала боль, будто в неё раз за разом втыкали тонкий штырь. Даже дышать было неприятно. Хотя огневиски значительно улучшил ситуацию и притупил болезненные ощущения, насколько это было возможно: Малфой даже боялся представить, что бы он сейчас чувствовал, если бы Поттер не был столь щедр.       О том, как они будут оправдываться перед школьным целителем, Драко не подумал. Поттер предложил сделать вид, что они упали с лестницы, на что получил скептичный взгляд и развёрнутый комментарий касательно размахов его фантазии.       Мадам Помфри без особого энтузиазма встретила их в домашнем халате, накинутом поверх ночной рубашки. Ей хватило секундного взгляда, чтобы всё понять.       — Как дети малые, — ворчала она себе под нос, гремя склянками с разноцветными зельями в поисках подходящего для Драко, у которого, как выяснилось, были сломаны два ребра. Поттеру повезло больше: множество синяков и лёгкое растяжение левого запястья.       — Надеюсь, больше вы в таком виде в моём крыле не появитесь, — резюмировала Помфри, строго глядя на обоих волшебников. Малфоя она заставила остаться в палате до утра, пока кости окончательно не срастутся, а Поттера отправила восвояси.       — Ну, спокойной ночи, — пробубнил Поттер, пока Помфри отвернулась. Драко, которого целитель чуть ли не насильно усадила на кровать, коротко кивнул. Поморщившись, он сделал несколько глотков «Костероста» и, обжёгшись, закашлялся. Поттер одарил его сочувствующим взглядом, который Малфой даже не назвал бы поддельным. Попрощавшись с мадам Помфри, он спешно ретировался.       «Перемирие с Поттером, — думал Драко, лёжа на мягкой больничной подушке и глядя в потолок, — Мерлинова борода, перемирие с Поттером! Интересно, что сказал бы отец».       На него вдруг навалилась адская усталость; веки налились свинцом, и Драко, глубоко вздохнув, начал проваливаться в сон, в котором они с Поттером, сидя в гостиной Малфой-мэнора, вновь пили огневиски и рассуждали о пагубном влиянии семьи Уизли на экономику Магической Британии.