Однажды на Акине

11 мая, суббота, сэнсе Полчетвёртого. Такуми проснулся раньше будильника, в последние три года это вошло в привычку. «Сейчас встану, переоденусь в домашнее, спущусь вниз, возьму тофу. Положу в багажник. Потом выйдет отец со стаканом. Как же осточертел этот стакан, всё время один и тот же. Отец не скажет ни слова. Как обычно. Как будто один и тот же день. Как будто я застрял во времени. Забавно, да? Не хочу вставать. Не хочу… Это бессмысленно. Однообразно. Однотипно. Однозначно. Всё о д и н а к о в о. . .» С такими мыслями вставал сонный парнишка. Тихие утренние процедуры, глядение в зеркало. «Может, наоборот хорошо, что всё одинаково? Чего я хочу? Чтоб не было скучно и одинаково, или наоборот? Не знаю. Не понимаю. Странно. Почему я так долго шёл к этой мысли? Может, наоборот, уже что-то не так, раз такая мысль пришла только сейчас? Проблема во мне? Или в моём окружении? Не знаю. Не понимаю…» Такуми потёр лицо, стараясь стереть безэмоциональность. «Не буду переодеваться. Все равно уже не засну.». И вот парень уже за рулём машины. — Чего в школьной форме? — у Бунты Фудживары была странная способность: очень тихо ходить. Раньше Такуми каждый раз вздрагивал, когда внезапно в окно протягивалась его рука со стаканом воды. — Заснул сразу после школы, переодеться не успел. Посидев пару секунд, Такуми решил спросить кое-что. — Эм. пап, ты случайно не видел фуру с пихтой на боку? Или, может, слышал что-нибудь об этом? — Фуру? — Бунта закурил, — Видел. Тебя это заинтересовало? — Нет, — соврал, — совсем нет. — Езжай, а то тофу остынет. Вот и весь разговор. «Чего я хочу? Что мне нравится? Чем бы я хотел заниматься в этой жизни? Хочу ли я провести ее в одиночестве и на скучной и нелюбимой работе, или радоваться каждому дню, потому что рядом близкие и понимающие люди и есть хорошая работа, приносящая хороший доход и удовольствие? Не знаю… Я просто хочу… Чего я хочу?..» Внезапно заиграла мелодия в машине. Так бывало всегда, когда спидометр указывал на восьмёрку. Такуми за раздумьями не заметил, как разогнался. «Если я выжму газ в пол и врежусь в отбойник, что-то поменяется. Может, попадя в больницу что-нибудь изменится. Но если не попаду, — Такуми развернул руль войдя в поворот, еле касаясь рельса безопасности, — поменяется все. Я исчезну. И уже не смогу наблюдать за изменениями, после того как умру. Но я хотел бы, — следующий поворот, — хотел бы наблюдать за своей жизнью. Хотел бы. Так может, я хотел бы иметь счастливую жизнь, если хочу продолжать существовать? Раз это так, почему я так долго об этом не задумывался? Значит, если я хочу провести счастливую жизнь, а я хочу, то мне надо что-то поменять. В хорошую сторону. Наладить общение с отцом, найти интересы, с которыми могу поделиться с Итсуки, он ведь единственный, кто со мной общается, а я веду себя словно манекен. Я очень благодарен ему за это. Нужно решать эти проблемы, иначе так и останусь неудачником. Пора уже браться за ум и что-то менять самому, раз жизнь не даёт каких-либо зацепок на перемены.» Такой длинный монолог проставлял в голове Такуми, добираясь до отеля. Заказ снова выполнен. Чаевых курьеру не платят. Такуми решил немного прогуляться по Акине перед школой, оставив белую Труэно под сосной на дороге. «"Здесь так тихо, как будто в другом мирке. Мне нравится. Хотел бы я жить тут, чтоб каждый день наблюдать за этими просторами. Странно, да? Обычно парням не нравится спокойствие и тишина, природные виды. Полагаю, Итсуки бы с радостью жил бы в мирке, противоположном этому. Так мне кажется. Интересно. Меня что-то интересует… — Такуми почувствовал что-то внутри, как будто в жаркий день садовница поливает слабый цветок, — неужели? Это здорово. Это и правда здорово! Может, это и не так важно в жизни, но сам факт того, что мне что-то начинает нравиться, уже здорово. Так ведь?» Он прошёлся по холму, густой аромат росы и диких цветов витал в воздухе. «Здесь очень здорово. Хочу запечатлеть такой момент. Нужно где-то раздобыть фотоаппарат, или камеру. Наверняка у братьев Такахаши найдётся Sony. Если я выиграю битву, попрошу одолжить её. Хотя бы на пару дней. Плохо, что я раньше не задумывался как тут здорово. Так было бы больше времени на фотографии. И было бы больше приятных воспоминаний. Ну, что было, того не изменишь. И все же, — Такуми сорвал цветок дикого вереска, немного потёр, понюхал, — здесь очень красиво. Хотя, в мире, конечно же, много красивых мест, но Акина мне больше по душе. Полагаю, встреть бы я человека, с которым хотел бы провести жизнь, о котором бы хотел заботиться, о ком бы волновался, заботился и тревожился — я бы точно привёл его сюда,. и точно бы не сомневался, поймут меня или нет.» Такуми нарвал ещё немного растений, решил собирать гербарий. «Даже если мне придётся уехать отсюда, ради учёбы или работы, я всё равно буду возвращаться сюда снова и снова. Тут ведь каждая трещинка на асфальте. каждый камень знаком. И я хотел бы снова их видеть. Ха. Глупо, да?» Парень невольно улыбнулся, сам того не замечая. — Чего ухмыляешься? Почему так долго? Довёз без приключений? — Бунта засыпал парнишку вопросами, как тот едва успел выйти из машины. — Довёз. Без приключений. — отвечал Такуми, — Решил прогуляться, взбодриться. Ухмыляюсь…? Он попытался стереть эмоцию с лица рукой, выглядело это глупо и смешно. — Хаха. Ты выглядишь ещё совсем ребёнком, когда пытаешься улыбаться. С десяти лет ходил с каменной миной, не помню уже, когда в последний раз видел у тебя проявление эмоций. — посмеиваясь закурил Бунта. — Ну, не всю же жизнь ходить с одним и тем же выражением лица. — сказал Такуми с постоянным выражением лица. — И то верно. Давай, собирайся, не опаздывай. А мне открываться пора. Бунта похлопал сына по плечу и ушёл наводить порядки в магазинчике. «Поговорил. Хоть немного, но поговорил. Я рад. Как же я рад… Это хорошее утро. Не с самого начала, конечно, но все же, раз утро выдалось хорошим, надеюсь и день пройдёт в таком же русле. А ведь я сам поменял ход событий. Это тоже хорошо. Ха, да даже с отцом удалось поговорить, хоть и совсем немного, но поговорить! И не про доставки, и не про битвы! На обычную тему. Как отец с сыном. Да уж… Всего-то пара реплик, а я уже рад по уши. Ну, отец верно говорит, — Такуми поспешил подняться наверх, нужно собираться. Новый учебный день. Надеюсь, будет интересно. А если и не будет, я постараюсь сделать его интересным. Опять смешно думаю, ну дурак…» Усмехаясь своим «девчачьим» мыслям, Такуми сложил из кармана собранные растения под учебники, подобрал ранец со стула и направился к учебному заведению. — Эээээй, Такуми! — Такеючи тут как тут, но выглядит взволнованнее обычного. — Привет, — Такуми еле сдерживался чтоб не улыбнуться, — хорошее утро. — Хорошее? А ты уверен? — подозрительно покосился. — М? Ну, по крайней мере, я так думал, пока ты как-то странно не сказал. Что стряслось? — стало стыдно за «бодрость» и «хорошее настроение». — Икетани-сэмпай заболел. Нам придётся работать сегодня с утроенной силой и дольше! А как назло сегодня ещё подготовка к экзамену! — Ох. Сочувствую. — уровень хорошего настроения снизился до 60%, — А чем же? — Не знаю. Не сказал. Сказал, мол, слабость, вялость, тошнота, сонливость. Неужели «летняя простуда»?! — О какой простуде ты говоришь? — Как о какой? Ты разве ничего не понимаешь?! — возмущение Итсуки было чрезмерным. — Нет, я не могу понять. Объясни, будь добр, поподробнее, про простуду и про деревню. — Такуми старался как можно спокойнее и дружелюбнее успокоить Итсуки. — Ха? Тебе интересно болтать об этой чепухе?! — возмущение всё нарастало и нарастало. — Да… Мне интересно. Я бы хотел, чтобы ты мне рассказал. Вдруг это как-то связано с болезнью Икетани-сэмпая и приезжими. Да и не удивляйся, — успел прервать очередной выкрик Итсуки, — меня впервые что-то заинтересовало! И мне не с кем это больше обсудить, кроме как с тобой, уж извини. Тут Фудживара напрягся: могло ли быть такое, что Итсуки бы обиделся на его прямолинейность? Он хотел было извиниться, но, кажется, по его лицу стало видно, что он очень сожалеет и Итсуки не обиделся. — Понял. Я все понял. Расслабься. Сейчас подойду. Итсуки ушёл ненадолго, вернулся с двумя жестяными банками кофе. — Держи. Слушай, значит… Года три назад случилось очень странное ЧП. В одной далёкой деревне неожиданно начали умирать люди. Началось всё летом, со стариков, сначала никаких странностей не увидели, списали на возраст, жару и перепады давления. А потом начали умирать и молодые люди. — И как? — А закончилось тем, — интригующая пауза, — что деревня сгорела. Полностью. — И там нашли тела с колами, ты говорил, точно. Довольно интересно, но… Раздумья прервал звонок на урок. — Вот чёрт. Договорим позже, сейчас у классного урок… Давай быстрее, а то опоздаем! —…но как-то странно… Сначала люди умирали от простой болезни, а закончилось все пожаром. Странновато… — Встали, — скомандовал староста класса, когда вошёл учитель, — поклон, — ученики механически поклонились учителю, как это было всегда, — сели. — и так же одновременно заняли свои места. — Доброго утра. есть несколько новостей. Начнём с плохой, — учитель, кажется, не замечал, как половина класса дрожала, они думали, что речь шла об экзаменах, — умерла ваша одноклассница, Акира Хикари. — по классу прошлось встревоженное шептание, — Тихо, уймитесь! Умерла от летней простуды, — при этом словосочетании в глазах Фудживары и Такеючи промелькнул огонёк, — поэтому, будьте очень внимательны и осторожны, особенно во время полудня. Сейчас очень жарко, и вероятность получить тепловой удар и потерять сознание, особенно у подростков со скачущим давлением, крайне высока. Вторая новость: наша школьная медсестра уволилась, уехала из города. Вместо неё теперь будет доктор Тошио Озаки. Просим любить и жаловать. Это всё. Начнём урок. Такуми и Итсуки переметнулись взглядами, давая понять, что это тоже надо обсудить. — Новый врач? Зачем, интересно, — на перемене ребята поднялись на крышу, обсуждать новости. — Это понятно, раз предыдущая уволилась, на её место подменили другого. Меня больше интересует другое, — Такуми вглядывался в горизонт опираясь на перила, — почему Акира-чан погибла? Я не в смысле, там, физического состояния и симптомов, а в смысле того, что странно это. Если бы это была старушка, было бы понятно, мол, возраст, напряжение, все дела. Но более выносливый организм не справился. Кажется, в этом что-то не так. — Ты прав, — Итсуки призадумался, — довольно странно. Ни разу никто за время учёбы не погибал, даже учителя, а тут такое. — Два странных совпадения, хоть их и можно обкусать и обдумать логически, без скептицизма и суеверий. Но всё равно, кажется, что-то не так. — Что именно? — Не могу понять. Просто… Чувствую. Что-то случится. Что-то должно случиться. В воздухе повисло напряжённое молчание, оба они думали о произошедшем. — А, Итсуки, вспомнил. Я хотел спросить. — Э? — Такеючи приподнял бровь. — Ты уже решил, что будешь делать после школы? Вернее, после выпускного. — Перейду на полную ставку на заправке. Поднакоплю денег, буду учиться в технологическом институте, местном. Не хочу отсюда уезжать, привык уже. А почему спрашиваешь? — Да так, — Такуми перевел взгляд в противоположную сторону, — интересно. Просто стало интересно. — Понятно. А чем будешь заниматься ты? — Честно, не знаю. Не понимаю. Возможно, останусь здесь, чтобы не было так страшно. Да, наверное так и сделаю. Полагаю, поступлю с тобой в один институт. Окончу. Немного поработаю по специальности. Найду что больше по душе, опять обучусь. И уже буду работать на любимой работе. Просто, как-то не хочется в 30-40 лет постоянно думать по утрам про нелюбимую работу, как она надоела, а потом приходить домой полностью убитым и опять думать, что завтра опять надо на работу. Тоскливо это. Но я правда не знаю, что мне нравится, что интересует и чем бы я хотел заниматься. Это немного пугает. Есть шанс стать затворником. И умереть в тоске и одиночестве. Итсуки молча выслушал, немного подумал. — Ты говоришь правильные вещи. Слушай, я могу принести пару книг, журналов, там можно вычитать и выбрать что нравится, составить таблицу что нравится, что прибыльнее, что легче или сложнее. Раз тебя заинтересовало твоё будущее, — Итсуки похлопал друга по плечу, — и ты не знаешь что делать, я постараюсь помочь. Ага? — Зачем? — не понял Такуми. — Друзья должны помогать друг другу, верно? — усмехнулся. — Верно. А мы друзья? — Ну, а кто же ещё? — Итсуки засмеялся, — друзья конечно! Ладно, это глупое слово. Куда уж лучше «братаны». — Но у меня нет братьев. — Духовное братство куда крепче кровного. Давай кулак. Такуми не понял, но подставил кулак. — Братское «дай пять»! — Хаха. Забавно. — Такуми стукнул о кулак Итсуки, — А ведь ты прав. Духовная связь бывает куда сильнее. Такуми опять замолчал, задумался. — О чем думаешь? — О ерунде. — Например? — Ну, например… Что мне нравится по мелочам. — но это не ерунда, — Итсуки пожал плечами, — это, как сказать… Своеобразный поиск вещей для улучшения внутреннего состояния. Наверное. Не могу по другому объяснить. — Ну я понял, ты прав. Скажи, — глянул на друга, — что тебе нравится? — Нуу, так сразу не сказать. — Итсуки задумался. — Говори что первое в голову придёт. — Хм… — почесал затылок, — конечно, мне нравятся машины. Хоть я пока ещё в них не глубоко разбираюсь, но мне уже нравится знать что-то о машинах. Нравится запах шин и горячего асфальта. Нравится разбирать и собирать внутренние части машины и быть почти полностью перепачканным в мазуте и песке. Даже внешний вид некоторых машин прямо глаз радует, хаха! — Такеючи не удержался от смеха с собственных интересов. — Ха. Довольно странно, но забавно. Даже здорово. «Может, и мне было бы интересно узнать что-нибудь о машинах? — задумался Фудживара-младший, — н-дааа… Видимо, опять не выспался.» Такуми зевнул. — Неплохое увлечение. И это, — кивнул на банку из-под кофе, — спасибо. Я завтра верну, с собой денег нет. — Да расслабься, не нужно. Что же, мне, что ли, для брата жалко кофе лишний раз принести? — Ну, мало ли… Так и прошло учебное время. Немного нудновато, но не так, как обычно. — Здравствуйте, менеджер. — поприветствовали двое рабочих начальника. — И вам не болеть. Сегодня отработаете до девяти, раз Коичиро слёг. — Знаем уже. — А если… — Такуми вдруг сам удивился собственной мысли, — если Икетани-сэмпай не выздоровеет? — В каком это смысле? — недопоняли его Юичи и Итсуки. — Ну… Если он так же умрёт, как Акира-чан… — Ты что такое несёшь?! — Итсуки воспылал огнём удивления, — Не говори такое больше! Акира ведь по случайности умерла, а на Икетани-сэмпая такое лучше не гони, накаркаешь ещё! Сплюнь! — Ладно, ладно. А ты чего такой суеверный стал? вдруг? — Не суеверный вовсе. Просто нечего глупости говорить попросту! — Повздорили и за работу, бездельники! — снова кара менеджера, — бегом, быстрее! Клиенты не ждут! Ближе к концу рабочего дня прикатил катафалк. — Чегоо? — снова удивился Такеючи, — В первый раз тут такую тачку вижу. — А что в ней такого? — не понял Такуми. — Как «что такого»? Это же настоящий катафалк! Труповозка! Из чёрной Тойоты вышла женщина в полосатой юкате — не менее странный наряд, как и машина. — 20 литров, будьте добры. — мягким голосом сказала водитель. — Вас поняли! — Итсуки принялся за работу, пока женщина что-то покупала у автомата. Такуми и сам не понял, как пристально наблюдал за водителем катафалка. — А? У меня что-то с лицом не так? — гостья поймала на себе его взгляд. — Эмм… Нет, извините, просто… — Фудживара-младший мгновенно отвернулся в другую сторону. — Не первый раз, видите, что ли, женщину за катафалком и в юкате в столь поздний час? — она улыбнулась, отпивая кофе из жестяной банки. — В первый. — Такуми не хотел продолжать разговор, старался отвечать кратко. — Ну что же, — снова отпила чёрной жидкости, — Увидимся. Увидимся? — недоумевал Такуми, — С чего это вдруг…» — Пожалуйста. Сдачи не нужно. — гостья в юкате заплатила за бензин, села за руль. — Спасибо большое! — провожали катафалк двое рабочих. — Вам спасибо. — притормозила, — Моё имя — Йошие. Увидимся ещё! Йошие махнула рукой из окна машины на прощание и укатила. — Странная она, — комментировал ситуацию Итсуки, — на катафалке и в юкате. Да ещё и имя сказала. — Ага. К чему бы это… — поддакивал Такуми. И вот, рабочий день окончен, ребята, попрощавшись с менеджером разошлись по домам. Придя домой Такуми увидел записку на столике: «Приду поздно. В холодильнике манджуу. /Бунта.» «Ого… Записку оставил? Неожиданное дело. Как я и вчера думал. Странно. Но, всё же, сегодняшний день прошел более интереснее, чем обычно. — думал Такуми жуя булочку, — Вот только случай этот с женщиной в юкате очень странный. Не могла ли она быть одной из «приезжих»…? Нет, вряд ли, возможно, она просто странная. Вот и всё. И нет ничего особенного в этих приезжих. Мало ли, какие приезжие каждый день заезжают в Гумму». Вдруг Такуми резко похолодел. «На меня кто-то смотрит! — даже булочка выпала из рук, — Холодно. Что происходит?! Окно ведь закрыто, и сегодня был довольно жаркий день, но чтобы к вечеру резко похолодало…» А кто-то всё буравил и буравил его взглядом, холодным, как инструменты в морге. На ум приходили мрачные слова и словосочетания. «Кому вообще надо за мной следить? Моги? Но она не знает, где я живу. Тогда кто? Итсуки не мог так быстро прибежать сюда, да и вообще, если бы пришел, то камнем в окно кинул бы. Больше я никого не знаю, кто знал бы где я живу. Аах, чёрт… Становится холоднее… Ну не может быть, чтобы от одного взгляда так резко стало холодно! — Таку перевёл взгляд на термометр на стене — 20 градусов, нормальная температура, — Не может быть… По ощущениям так точно 10! И этот взгляд, как будто в самые далёкие уголки души смотрят. Как будто рентген… Да и зачем вообще кому-то следить за мной? Боже, оно ещё пульсирует! — в комнате заметно стало темно, — Что происходит? Напряжение слабое? Но как, если ничего мощного в сеть не включено? Это пугает. Я даже с места сдвинуться не могу!» И тут резко всё закончилось. Такуми от перенапряжения рухнул на спину, почти задев виском край стола. С улицы донёсся звонкий детский смешок. Перепуганный парнишка сразу подорвался на ноги, к окну, посмотреть, кто же был обладателем такого морозящего душу взглядом. Но никого не увидел. «Более чем странно! А выходить на улицу и проверять не хочется. Какая-то там… нездоровая темнота. Поскорее бы отец вернулся, вдруг случится ещё чего… Вот и не засну теперь.» Но человеческий организм штука странная: только Такуми прилёг на кровать, так сразу выключился, словно компьютер. Шел второй день с проявлениями странностей.