Фантомные боли

-Ты знаешь, Бабс, я не могу прекратить думать об этом. Я снова и снова прокручиваю в голове. Вся эта история, то, что стало сейчас с семьей. И я понимаю, что нужен Брюсу, как Робин, но он не связывается. Мне кажется, он думает, что, наверное, перешел черту и все кончено. Но я не знаю. Я не могу понять для себя, что делать дальше. -Я знаю, Тим. Ты видишь, что я думаю о том же. Я думаю, я все еще злюсь, но… В общем, вчера я вошла в систему. Как Оракул. Он видел. Мы не сказали друг другу ни слова, но я работала с координатами. -И ты не сказала мне? -Я не собиралась. Это был… Хотя, нет, кого я обманываю, я уже несколько дней как решила вернуться. Это ведь то, кем я есть. То, кто мы с тобой. – Тим берет Барбару за руки через стол, - Почему из-за Джокера я должна прекратить быть Бэтгёрл? Он не остановил меня, прострелив позвоночник, а теперь он просто живет с Брюсом. -Черт, я до сих пор не могу поверить. -Никакого проку от того, что мы отрицаем это, не будет. -Да-да, я знаю, просто… Ну это же дико, Бабс. И я… Я тоже хочу вернуться. Я нужен Брюсу. Но мне так паршиво, особенно из-за Джейсона. -Я понимаю, малыш. -Это же для него будет еще худшим предательством, чем в первый раз, понимаешь? Боже, мы ведь с ним так и не поговорили еще тогда. Он, наверное, и так ненавидит меня. -Он ненавидит всех, тебя не больше остальных, не переживай, - Барбара наклоняется поставить пустую пивную бутылку под стол, а когда снова смотрит на Тима, его ладони прижаты к лицу. Она уже готова подъехать ближе, чтоб положить руку ему на плече, но через секунду он готов говорить дальше. -Но я ведь занял его место. Он так и не знает, как паршиво мне от этого. И, наверное, он так и не знает, как Брюсу было плохо после его смерти. Ну, когда он пропал. Не знает, сколько раз он называл меня Джейсоном. Сколько раз его лицо менялось, когда он понимал, что это больше не он. Ты знаешь, ведь… Боже, я раньше никому не рассказывал. Была ночь, когда Пугало вколол ему кучу токсина. Прямо много. И он видел Джейсона. Он никогда таким не был. Я тогда, наверное, первый раз понял, что он все-таки человек, знаешь? Он плакал, Барбара. Он кричал и ругался, и плакал. Я не понял тогда, и сейчас не знаю, но он все твердил – «Я не могу тебя остановить. Я не могу тебя остановить». Снова и снова. Это была одна из худших ночей за все время. Я до сих пор… -Было много плохих ночей, Тим. Мы с Диком были с ним почти сразу после. Сначала он вообще не подпускал нас. Ты знаешь, какой он. Мне очень жаль, что ты не знал его до Джейсона. Это был другой Брюс. Хотя нет, даже не так, это был другой Бэтмен. Меньше похож на маньяка. -Ну вот, а он даже не знает! Он, должно быть, думает, что Брюсу было все равно. И думает, что я не чувствовал себя самозванцем, каждый раз, когда надевал костюм. Что не пугался каждый раз, когда Брюс смотрел на меня удивленными глазами. А теперь, когда я закрою глаза, когда вернусь, когда я попытаюсь понять человека, который сделал все эти ужасные вещи, он будет ненавидеть меня еще больше. И Дик, наверное, тоже. Это… Это не дает мне покоя, Бабс. Я никогда не наберусь смелости сказать все это им. Я даже в комнате с Джейсоном наедине так и не оставался никогда. -Если ты решишься – я буду рядом, чтоб поддержать тебя. Ты смелее, чем думаешь, - она улыбается Тиму, и он выдыхает и опускает глаза, - Ну а на счет Дика, я не знаю. Правда. Я бы не поверила, что Дик может кого-то вообще ненавидеть, но после Джейсона он изменился. Дик весь в нем. И если он затащит Дика еще глубже в ту темноту внутри него – то не знаю, Тим. Я вот хочу поговорить с ним. Когда ты собираешься в пещеру? -Завтра. А ты… Барбара, ты не злишься, что я вернусь? Он ведь стрелял в тебя, и я никогда не прощу ему этого, но… -Стой. Стой, молчи, Тим. Я очень рада, и всегда знала, что ты будешь умнее. Что злость не сожрет тебя изнутри. Поэтому я и люблю тебя. Возвращаемся вместе. -Вместе. И я люблю тебя, мышка. Джей смотрит, как большая капля стекает вниз по стеклу оранжереи. Она двигается очень медленно, меняя на ходу очертания и формы цветов внутри, делает их непропорциональными и смешными. Джею немного холодно, он делает пару шагов к входу в стеклянный домик, но останавливается, когда рука начинает тянуться к двери. Нет, он не войдет туда. Чуть заминаясь, он подносит уже протянутую руку к губам, начинает тереть их указательным пальцем. Он знает, что на нем не будет красного, но все равно проверяет. Это почти физически ощутимо неправильно. Он несколько раз прикусывает нижнюю губу и разворачивается. Джей обошел уже почти весь сад, и направляется обратно к дому. Он ловит себя на мысли, что так и называет поместье. Это не кажется странным, но немного пугает. Ему всегда было легко называть вещи своими и чувствовать себя дома - в заброшенных подвалах, палатах Аркхема или шикарных домах убитых им богачей. Это было легко, потому что было неправдой. Но сейчас что-то не так. Что-то изменилось. Так же, как его мозг. Брюс сказал, что последние снимки показывают огромный прогресс. Джей не знал, как движение пары пятнышек на пару сантиметров может быть огромным прогрессом, но решил не спорить. Может, это и есть прогресс, он не знал. Голоса никуда не девались, и в тайне он был рад этому. Он не знал, какому можно остаться. Зайдя вовнутрь, Джей сразу направляется к лестнице, чтобы подняться в библиотеку, но пройдя один пролет, останавливается. Одышка режет пересохшее горло, в ушах стучит. Его правая нога полностью онемела, и держась за поручень, он неловко разворачивается и садится на ступени, оставляя ее лежать вытянутой. Джей откидывает голову назад и закрывает глаза. «Сейчас пройдет, это сейчас пройдет». Он дышит как можно глубже. -С вами все в порядке, мастер Джей? – когда он открывает глаза, Альфред стоит у подножья лестницы и смотрит на него, приподняв брови. -Да, будет когда-нибудь. Не беспокойся. -Как скажете, - он немедленно разворачивается и продолжает свой путь в столовую, стуча каблуками по деревянному полу. Пульс немного успокоился и дышать стало легче, но Джей все еще не может согнуть ногу. Он берет ее обеими руками, и прижимает к животу, это почти выглядит, будто ему удобно. Он прижимает лоб к колену и улыбается в пол. Внизу лестницы снова слышатся шаги. -Альфред? Есть минутка? -Да, сер? -Ты не хочешь… Можешь посидеть тут со мной немного, пожалуйста? Альфред снова поднимает брови и несколько секунд молчит, пару раз сжимает и разжимает ладонь. Джей смотрит на него не моргая. -Конечно, сер. Как ваша прогулка? – Альфред неспешно поднимается и садится на пару ступенек ниже. -Я нашел старые качели. Если хорошо разогнаться, с них, наверное, можно допрыгнуть до пруда. -Слава богу, мастеру Брюсу и юному мистеру Эллиоту эта идея не приходила в голову. -Слушай, а расскажи про маленького Брюса? Наверняка, он был еще той занозой в заднице? – Джей хихикает, прикрывая рот ладонью, а Альфред отводит голову в сторону, не смотря ни на что конкретное, проводит руками, разглаживая и так ровные брюки. -Мастер Брюс был сущим ангелом. Прекрасный ребенок во всех отношениях, не смотря на все те ужасные, ужасные выходки, что он нам преподносил. -Ха! Я знал, что с ним должно было быть нелегко с самого начала. Представляю, как уложить спать парня, который прыгает по кровати, завернутый в черные простыни, и кричит «Я есть ночь»? -Я бы искренне предпочел, чтоб помехой своевременному здоровому сну становились игры, а не кошмары. Джей пожимает плечами. -Да, да, но в них тоже есть что-то веселое. -Мне так не кажется, мастер Джей. Какое-то время они оба сидят молча, смотря в разные стороны. -Альфред, я хотел тебе сказать кое-что. Я знаю, что это, наверное, очень странно для тебя… Ну я тут и это все. Ты остаешься со мной здесь целый день, один, и если что-то случится, то, в общем, никто и не узнает ничего какое-то время, а ты все равно… В общем, я еще хотел сказать, спасибо, что ты не сказал Брюсу тогда, ну ты знаешь, и что ты не боишься меня. -Мастер Джей, моей подготовки более чем достаточно, чтобы в случае необходимости, справиться с вами и в лучшем состоянии, чем сейчас. Кроме того, мастер Брюс получает от меня подтверждение вашего и моего удовлетворительного состояния каждые тридцать минут, так что ваше предположение не совсем верно. Решение привести вас для лечения сюда было согласовано со мной, более того, я до сих пор считаю его верным. Вы можете полностью рассчитывать на мою помощь, так как я считаю ее полезной также и для мастера Брюса. Думаю, вы понимаете, что не может быть и речи о том, чтобы забыть все, что вы сделали с нашей семьей, но Брюс искренне верит в вас, более того, он питает к вам серьезную привязанность, и то, как разрешились ваши отношения, я считаю лучшим из возможных для него исходов. Так что можете не сомневаться, что я сделаю все для его счастья, даже, если оно будет включать вас в этом доме. -Воу. Ну… Ладно, наверное. Все равно спасибо. Можно тогда я буду называть тебя Ал? -Ни в коем случае, сэр. В коридоре снова становится тихо. -Вы не можете встать, верно? -Ну… Да. -Что случилось? -У меня нога не слушается. А так все нормально. -Предлагаю вам пока опереться на меня, а после я прикачу вам коляску и сообщу мастеру Брюсу, а так же мисс Томпкинс. -Не надо его дергать, не думаю, что это продлится долго, так уже было. Но наверх я бы попал. -Очень хорошо. Держитесь и пойдем потихоньку. Брюс приезжает через пару часов после звонка Альфреда. При нем две новые упаковки нейролептиков в коллекцию. Он думает, что скоро таблеток в рационе будет больше, чем обычной еды. Когда он заходит в гостиную, свет выключен, а Джей сидит в кресле, поджав ноги. -Ты чего в темноте сидишь? – Брюс по памяти двигается к столику и ставит туда две тарелки, что принес с собой, а потом направляется к выключателю. Когда свет зажигается, Джей жмурится и прикрывает лицо рукой. Брюс замечает, что не так. Его губы красные, подбородок тоже измазан. Когда он улыбается, то выглядит почти как раньше. -Брюс! А я тут… -Ну что же ты… Дай я посмотрю! – Джей нехотя перестает отворачиваться и смотрит на Брюса, когда тот берет его лицо в свои ладони. Губы напухли, под засохшей кровью видно раны. -Сиди тут, я промою, может быть немного больно. Джей ничего не говорит, только проводит пальцами по губам, как будто пытается понять, что случилось, или запомнить ощущение. Брюс возвращается с мокрым теплым полотенцем и противно пахнущим ватным диском, отнимает руку Джея от лица и аккуратно, но с нажимом, протирает губы сначала одним, потом другим. Все это время они молчат. -Брюси, я не думаю… Что помню, как это получилось. Я просто уже несколько дней не могу прогнать мысль, что выгляжу неправильно. -Ты выглядишь правильно. Мы же пытаемся отойти от того, чем ты был. Это всё в прошлом. -Да, да. Ты так говоришь, как будто это какое-то место, откуда можно уйти. Или костюм, который можно выбросить. Но я умею быть только этим. Я не знаю, каким ты хочешь, чтобы был Джей – его кулаки сжимаются. -Это был не ты, а болезнь. Цепь химических реакций в твоем организме, которую мы почти разорвали. И все. -Это звучит, как будто меня никогда и не существовало, - Брюс берет его за руку,- Но тебе ведь было весело со мной, с этой цепью реакций, каждый раз, я был нужен тебе, скажешь нет? -Умирали люди, Джей. Я не хочу больше об этом говорить. Еда остыла. Может, сходишь, попросишь Альфреда разогреть? -Нет, нет, давай так съедим. Я не люблю горячее. -Ладно, - Брюс наклоняет голову и поднимается, берет со столика свою порцию ризотто и усаживается с тарелкой на коленях на диван, - но у вас с Альфредом все в порядке? -Да! – Джей начинает трясти головой, - Мы сегодня болтали как две подруженьки. Брюс приподнимает бровь и смотрит с недоверием. -Неужели? -Да, он рассказывал мне про тебя в детстве. -Так, ну это уж совсем интересно. И что он говорил? -Что ты был маленьким ангелочком, Брюси. Ничего не поменялось, как я вижу. Брюс посмеивается. -Оказывается, иногда Альфред тот еще врун. -Может, мне как новой хозяйке дома, проверять его расходы на продукты и пересчитать столовое серебро? -Надеюсь, он не слышал этого, иначе твоя жизнь в этом доме уже не будет прежней. Они смотрят друг на друга какое-то время, и опускают глаза в тарелки. Никто из них на самом деле не голоден. -Джей? А что на счет твоего детства? – Брюс натянуто улыбается, - Ты совсем ничего не помнишь? -Я помню разное, Брюс. Эти истории не сочетаются. Знаешь, сколько трагических историй моего детства слышали стены в Аркхеме? Одна Харли может рассказать с десяток, - Джей ненадолго замолкает и смотрит на свои руки. Брюс вздыхает. -Но… Ты знаешь, есть одна, которую я им не рассказывал. Один день, который я помню во всех вариантах. Один хороший день. Джей не поднимает на него глаза, пока говорит, и Брюс замечает, что дышит почти бесшумно, а вилка в его руках зажата слишком крепко. -Мой день рождения. Мне стукнуло шесть. Наверное. Отец повез меня в город на этой отвратительно пахнущей машине. Он не хотел тебя брать, но ты напросился. Ты надеялся, вдруг он вспомнит. Он заезжал куда-то по делам, а я смотрел из окна на Готем и представлял, что живу здесь. Что живешь без него. В конце мы заехали в супермаркет, и он вернулся оттуда с двумя ящиками пива, загрузил их на заднее сидение, ко мне. На одном из ящиков лежал пластиковый пистолет с пульками в дрянной пластиковой упаковке. Мой подарок. Мы поехали обратно другой дорогой, и на выезде из города стоял шатер. Это был бродячий цирк, настоящий, такой, как когда-то, с лампочками, и клетками животных, и расписанными фургонами. Вокруг были еще шатры поменьше, и качели, и пахло покорном и орехами, была куча народу. Все улыбались. Все улыбались. И я попросил отца остановиться. Я так хотел пойти. Я не знал, приедут ли они потом к нам, но почему-то верил, что нет. Что это был мой единственный шанс. Я очень хотел туда. Но мой старик даже не обернулся, сказал - «Какой к черту цирк, пацан, посмотришь дома телек». И ты навел на его затылок пистолет и представлял, как стреляешь, пока все лобовое стекло не забрызгает. И пока мы ехали, а цирк оставался там, я смотрел на кучу афиш, наклеенных в ряд на длинном заборе. Он специально поехал быстрее, и они сливались в одну разноцветную линию, но я успел рассмотреть первую. Было еще одно представление через два дня – восьмого ноября. Восьмого ноября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Я повторил себе эту дату несколько раз, потому что это будет лучший день в моей жизни. Я решил, что за два дня я успею дойти пешком, что я попаду туда. Это я помню. И это все. Это все? -Ты попал туда? -Я не знаю. Брюс проводит по лицу ладонью, потирает глаза, и собирает пальцы в замок. -Джей, когда ты вспомнил? -Это как-то всегда было там, знаешь. Где-то фоном. Просто это кажется реальней, чем все остальное. Как будто действительно было. И ты спросил… -Я рад, что ты рассказал. Просто… Родителей убили именно в тот день. Восьмого ноября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого. -Да? Я думал раньше. Я не знал. Конечно. Ты и не знал? Прости, Брюси. Брюс откладывает тарелку. -Ничего, все нормально. Говорю же, здорово, что ты рассказал, что ты что-то помнишь. И теперь я знаю, когда твой день рождения. Кажется, я должен тебе подарок, ты же не сказал мне вовремя. Джей пожимает плечами. -Это не будет пистолет, я обещаю. -Может, тогда помаду? -Не думаю, Джей. Она будет только мешать, - Брюс подходит к Джею, берет его лицо в ладони, совсем как полчаса назад, наклоняется и аккуратно целует. Джей удивленно вздыхает, и пытается углубить поцелуй. Брюс не отстраняется. -Джейсон, сейчас мы перейдем к более интимной сфере. Если сейчас это будет вызывать у вас заметный дискомфорт или флешбэки, сразу говорите, мы еще поработаем с диссоцииацией, ладно? -Хорошо. -Скажите, как давно у вас был секс, который действительно принес вам удовольствие? Джейсон отвечает не сразу. -Я не совсем понимаю. В смысле, какое-то особенное? Прям яркий? -Пусть будет так. Когда вам было максимально комфортно, когда вы чувствовали, что контролируете ситуацию, и вам было хорошо. -Я думаю, это было… Около месяца назад… - Джейсон кивает и смотрит под ноги. Брюс щелкает застежкой у него шее. Джейсон специально поворачивает голову, чтобы острее почувствовать кожу. Сначала Брюс просовывает два пальца в кольцо на ошейнике и тянет на себя. Джейсон откидывает голову и смотрит снизу вверх. Облизывает губы, думая, что это выглядит вызывающе и сексуально. Брюс думает, как же неумело и по-детски это выглядит, и это заводит его сильнее. Он проводит рукой по вставшему пенису под костюмом. Джейсон послушно водит глазами. Брюс достает из одного из карманов пояса трос, крепит его в кольце, завязывает двумя руками. Отходит на несколько шагов назад, оставляя Джейсона стоять на коленях на полу, и обрезает трос бэтарангом. Медленно наматывает трос на руку, заставляя Джейсона подползти. -Позволь мне… -Нет. – Брюс несильно бьет Джейсона по лицу раскрытой ладонью в перчатке и задерживает ее, как раз, чтобы он успел повернуть голову и поцеловать пальцы. Брюс проходится по лицу Джейсона чуть выше и фиксирует хватку на щеках, сжимая их так, что заставляет губы податься вперед и открыться. Он снимает пояс, расстегивает нижнюю часть костюма и достает пенис и яички, фиксируя резинку белья под ними. -Смотри на меня, – Брюс несколько раз ударяет пенисом по губам Джейсона, проводит по всей длине верх-вниз, - Теперь оближи их, - Джейсон чуть наклоняет голову, но Брюс дергает трос вниз, почти заставляя его потерять равновесие и упереться руками в бетонный пол пещеры. Он смотрит на массивные сапоги Бэтмена. Пытаясь как можно соблазнительней выгнуть спину, Джейсон поднимается и целиком берет в рот горячую нежную кожу. Сначала одно, потом другое, водя языком по поверхности. Брюс сдавлено выдыхает. -Я сказал облизать. -Прости, - Джейсон прикрывает глаза, ожидая удара, но ничего не происходит. Брюс смотрит на него вниз полуприкрытыми глазами. Джейсон высовывает язык на всю длину, как у доктора, и поднимает глаза наверх. Брюс вздыхает еще раз. Джейсон двигает всей головой, и он запускает пальцы ему в волосы. -Да, молодец, - Брюс чуть поглаживает затылок рукой, а потом заводит большой палец под подбородок и вскидывает его вверх, - Сегодня ты кончишь для меня. Джейсону кажется, что ему даже не нужно будет прикасаться там. Что он готов уже. -Теперь возьми его в рот. Джейсон обхватывает губами пенис Брюса и движется вниз. Он доходит чуть дальше, чем до середины, и глубоко вдыхает носом. Потом еще раз. И двигается дальше. Прижимает язык вниз, головка касается крайней точки нёба у глотки. -Давай. Колени уже немного ноют. Джейсон делает еще два быстрых глубоких вдоха и двигается всем телом вперед, пытаясь пропустить пенис Брюса дальше. В животе все сжимается, он чувствует первый толчок рвотного рефлекса, но Брюс как раз вовремя обхватывает его нижнюю челюсть и затылок руками, не давая отстраниться. На секунду Джейсон паникует, как всегда, обхватывает ноги Брюса руками, но продолжает, двигается вперед. Он начинает дышать быстро и сбивчиво, хотя сто раз говорил себе, что как раз в этот момент дыхание нужно держать. Он доходит до конца, жесткие черные волоски щекочут нос. Джейсон чуть сжимает губы в кольцо и, наконец, сглатывает. Брюс резко вдыхает ртом и пальцами, очень нежно, несколько раз поглаживает шею Джейсона. -Молодец. Да, молодец, давай. Брюс отводит бедра немного назад и сразу вперед, проходясь по глотке и вызывая новую волну тошноты. Пальцы Джейсона глубже впиваются в ткань костюма на ляжках Брюса. Он резко выходит из Джейсона, и тот громко вздыхает, от чего тонкая вязкая нить слюны между пенисом Брюса и губами Джейсона дрожит, но не рвется. -Еще раз. Второй раз всегда легче. И третий. И четвертый. Джейсон представляет, что, когда-нибудь, Брюс кончит в него прямо так, и он почувствует, как его член пульсирует прямо в этой глотке. Оставаясь уже только во рту, Брюс берет очень быстрый темп, держа голову Джейсона неподвижной. Так он почти ничего не чувствует, только пытается сжимать губы все плотнее, раз Брюсу так нравится. Он низко стонет, почти рычит. -Хватит. Можешь потрогать себя. Сердце Джейсона колотится. -Но я хочу… -Я сказал тебе потрогать себя, - Брюс натягивает трос, и Джейсону приходиться поднять глаза, - Сядь. Раздвинь ноги. Джейсон слушается. Он заводит левую руку назад и опирается на нее. -Начинай. Джейсон начинает неуклюже пытаться вылезти из костюма, но Брюс опускаться рядом с ним на колено и сжимает рукой ткань на внутренней стороне бедра. Он резко дергает ее на себя, открывая эрекцию и часть живота Джейсона. Секунду он смотрит на рваные края ткани на его ноге и не касаться себя становится физически больно. Он обхватывает свой пенис рукой и резко водит вверх-вниз сжатой ладонью. -Молодец. Я хочу, чтоб ты кончил сюда, - Брюс двигает ногу в тяжелых сапогах ближе к сидящему на полу Джейсону и останавливает ее в паре сантиметров. Джейсон начинает дрожать, на щеках и шее красные пятна. Он позволяет себе негромко стонать и прикрывает глаза. -После, я хочу, чтобы ты слизал все. До последней капли. Джейсон выдыхает. Все чувства сосредотачиваются внизу живота, его спина сгибается, он пытается направить сперму на черную кожу. Через пару секунд он уже смотрит затуманенными глазами на Брюса вверх, тяжело дыша. Тот кивает, в быстром темпе водя рукой по своему пенису. Джейсон наклоняется, упираясь руками в холодный пол, и проводит языком по носку сапога. Брюс тяжело выдыхает, и Джейсон наклоняет голову в сторону, так, чтоб ему было видно, закрывает глаза и медленно слизывает белую жидкость почти у самой подошвы. Он не открывает глаза, когда слышит низкий стон и через секунду - теплоту, немного растекающуюся по его ребрам под остатками костюма. Да, где-то так, около месяца, это было с Диком, но… Я еще немного фантазировал. -Это нормально, почти все фантазируют во время секса. Как думаете, вам важно поделиться этой фантазией, чтобы мы продвинулись дальше? Джейсон прикрывает глаза. -Да, наверное. Думаю это связано. В общем… Извините, если… Хотя вы мой терапевт, - Джейсон сжимает и разжимает ладони, - В общем, мой парень раньше был гимнастом, и иногда, во время секса, мы делаем то, что другим людям ну… Было бы неудобно. И тогда я представлял, что неудобно мне. Что мы поменялись ролями, только мне действительно сложно. -Хорошо. Почему вы на самом деле не поменялись ролями? Или вопрос в партнере? -Нет, Дик всегда очень внимательный, и спрашивает, просто… Просто я не думаю, что действительно этого хочу. Сейчас. Пока что. -Хорошо. Очень важно, что вы рефлексируете это отличие, Джейсон. Вы думаете, что пока не хотите быть в этой позиции из-за вашей травмы? -Может быть. Да, наверное. И еще… Раньше, до того, как это случилось, у меня и… У меня были другие сексуальные практики. С подчинением и доминированием. И я не хочу вспоминать о них во время… Когда я с Диком. И… Доктор Майлз, у меня сейчас были…В общем, то, о чем я рассказал, не было первым, что пришло мне в голову.