Хуньдунь

В тот судьбоносный день даже сами небеса не находили себе места. С неприкасаемых глав себялюбивых божеств от беспокойства стали опадать волосы, а другие небесные духи суетились, расхаживая из стороны в сторону, причитали и бранились, будто позабыв, что пребывали на небесах, а не среди земной суеты. Тому, безусловно, имелось обьяснение: в этот знаменательный день пришла весть о том, что человеческие мятежные войска, поднявшиеся для восстановления справедливости и устроившие осаду врага, в конечном итоге начали добиваться успеха. И в случае, если всё минует хорошо, скоро дух чудовища — Старейшины И Лин, должен был явиться прямиком на небеса, чтобы предстать перед небожителями. Они же вынесут тому приговор, предварительно позаботившись о том, чтобы чудовище было наказано самым жестоким из имеющихся с древнейших времён, способов. Тут необходимо внести объяснение: как правило, грешники попадали в Ад, дабы дух предстал перед Зеркалом Зла и, невзирая на свои грехи, сумел переродиться через назначенный срок. Однако нынешний инцидент был до такой степени редкостным, можно сказать, единственным в своём роде, что небожители приняли решение самим заняться судом и решить, что делать с чудищем. Потому его дух должен был вернуться не к вратам Юду — «столице мрака», а к небесным вратам. Кое-какие небесные духи всё ещё задавались вопросом — кто же такой, этот Старейшина И Лин, раз снискал обоюдное презрение двух, из трёх существующих миров? Может, это дьявол, принявший форму человека и посеявший смуту среди обывателей? Или чудище, умерщвляющее живых и поднимающее спокойно покоившихся из своих могил? Ответ на эти и некоторые другие вопросы были знакомы лишь нескольким, однако, прилюдно озвучить их отважился лишь небесный владыка, не выдержавший столь неблагочестивой обстановки на небесах. — Начнём с того, что этого человека зовут не Старейшина И Лин, а Вэй У Сянь, — заявил он. — Что? Вы не ослышались. Вэй У Сянь — человек, однако, не дайте этому себя одурачить. Хоть он и человек, нравом не отличается от голодного демона, а сердце его чёрное и безжалостное, такому позавидует любой демон! — Но как тогда смог человек… — начавший своё слово договаривать не стал, так как вопрос был известен каждому — как сумел бы обычный человек достичь такого уровня неблагопристойности, что его теперь путали с демоном? — А по какой причине увял цветок, заодно отравив почву, в которой рос? Искать ответ надо у того, кто его посадил, — ответил Цзюн У. — Начинал свой жизненный путь Вэй У Сянь среди нищеты и разгильдяйства. Ещё юнцом он осиротел и жил наиболее жалкой из жизней — в грязи, в каковой ему довелось почувствовать голод, нищету и отвращение со стороны взрослых. Тогда же впервые он и начал совершать то, чего ни один благопристойный человек не стал бы делать даже под угрозой смерти, а именно, лгал, грабил, мошенничал, сражался со псами, и приходил в отчаяние. Эти слова вызвали волну негодования. Все хотели узнать продолжение, но в то же время не рисковали торопить небесного владыку, пока тот делал глоток из своего сосуда с вином, дабы смочить горло. …Всё же, долгое время присутствующие не удержались, и со всех сторон начал доноситься шёпот: — Даже в самых чёрных временах, воровать это… — Я слышал, он занимался тёмным заклинательством, — раздался голос, тщательно скрывающий под недовольством омерзение. — Крал у врагов глаза и уши, отрубал им руки и ноги, а потом делал статуи из дерева или глины, — с каждым словом шепчущий выходил из себя всё сильнее. — Я тоже слышал об этом. А потом он совершал над ними бесчестные практики, дабы заставить несчастных ожить и служить ему, — ответил другой, более хладнокровный голос. — Воистину, хуже любого демона! — Не мудрено, что он не стал достойным человеком, с таким то детством… —…а ещё я слышала, что он вырезал плод из беременных женщин, и многое в таком же духе. И всё это для того, чтобы пустить их в свои гнусные цели! — Тишина, — произнёс Владыка, разгневанный пустословием со стороны небожителей. — Воровство и разгильдяйство послужили своим делом, но не они заставили его сердце погрязнуть в пучинах мрака. Небожители застыли в удивлении. — …Нет? — Если слушаете, то слушайте до конца! — огрызнулся небожитель. — По стечению обстоятельств, его ещё юнцом приняли в именитый Орден и воспитали, будто собственного сына. Вэй У Сянь в те времена без сомнений был обладателем незаурядного таланта и имел блестящее будущее! Он прославился своей горячей, однако справедливой натурой. А люди, совершающие великие дела в мире смертных, а также обладающие таким талантом, без сомнения, имеют большую возможность вознестись на небеса. Поэтому не будет преувеличением сказать, что, ни ступи он на кривую дорожку, в скором времени мы увидели бы его на небесах, в качестве бессмертного,— с читаемым в глазах сожалением, владыка опять сделал глоток. — …Однако, повстречавшись лицом к лицу с жестокостью, он пал духом и обратился в олицетворение жестокости сам. Овладел тёмными искусствами, а душа его сделалась чёрной и лживой, — с разочарованием вздохнул небесный владыка. — Оправдываясь защитой безвинных, сам за улыбкой прятал зверскую сущность, а в рукаве — отравленные лезвия. Со временем личина спала, представляя миру его настоящее лицо, но перед этим он успел уничтожить более десятка тысяч друзей и врагов жесточайшими способами… После его слов упало молчанье. Так вот как оно было на самом деле? По правде говоря, многие небожители постеснялись бы это признать, но знали они лишь имя злодея и то, что он очень скверный. А в действительности, до этого момента, никто даже не имел представления какое у него имя в быту! Устыженные собственной ветреностью, небожители прятали лица за длинными рукавами и веерами, хотя находились и те, кто не стеснялся своей необразованности в этом деле. А ведь в действительности, история была скверной, и могла бы вызвать в душах не только омерзение, но и жалость, если бы не одно «но» — обратиться жестоким на полученную жестокость, утерять при этом принципы и морали — удел слабых духом. А слабых духом так уж повелось, что никто не уважает. Больше разговоров не последовало, бессмертные лишь перешёптывались, иногда обливая грязью человека, однако, несмотря на то, что в мире людей повсюду бушевало пламя войны, небожители не собирались вмешиваться и помогать по своему желанию. Среди бездействующих божеств лишь один спустился со своего места и направился к выходу из дворца. — Ваше Высочество наследник престола, куда это вы собрались? Юноша повернулся к небесному владыке и ответил: — Эта битва продолжается давно, тьма уже разлилась по небу, так что вскоре всё закончится, — объяснил небожитель. — Душа этого человека скоро прибудет. Я собираюсь встретить её, иначе в такой темноте он может заблудиться и не дойти до сюда. — Ты же не собираешься ему помогать? — прищурив глаза, спросил владыка. — Я стремлюсь лишь помочь горю простого народа. И если этот человек сеет хаос и смуту, то пусть своими устами поведает об этих злодеяниях, — ответил Се Лянь и пошёл в путь. Расстояние от сообщества небожителей и до врат между небесным и Поднебесным царствами было отнюдь не коротким, однако для божества преодолеть его было сущим пустяком, потому наследник престола не моргнув и глазом отправился в нужном направлении. По пути его разум застилали невесёлые мысли… С самых ранних лет Се Ляня всячески баловали, так что ему никогда не приходилось сносить страданий земного мира. Достоинства наследника царства Сянь Лэ воистину не знали границ. Он всегда стремился помочь горю простого народа и никогда не брался судить по человеку, не встретившись с ним взглядом. Возможно, на небесах были склонны считать, что чем тебя назовут, именно тем ты и будешь, однако, его высочество никоим образом не мог принять эту истину. А ещё он уж совсем не мог смириться с тем, что простого человека, которого должны были оберегать духи небес, как и всех остальных, презирают и плюют в его сторону, словно в сторону какой-то дряни. Вознёсшись на небеса в столь юном возрасте, Се Лянь воистину достиг невиданных высот в морали и потому хотел с глазу на глаз переговорить с тем, кого можно было описать всеми теми словами, что полностью противоречили описанию самого Принца. Глядя на ситуацию с этой стороны, можно сказать, что, сколь восхваляли наследника престола, настолько же и бранили этого Вэй У Сяня, потому первый и заинтересовался в нём. И вот, небожитель уселся в назначенном месте на камень, свесив оттуда ноги, и начал дожидаться, когда же душа этого человека явится. Бурный ветер хлестал по лицу принца, вынуждая длинные волосы танцевать в воздухе. Его глаза покраснели и пощипывали, но наследник ни на секунду не прикрывал их, дабы случайно не пропустить момент, когда человек всё же предстанет перед ним. Минуло немало времени, Се Лянь даже успел засомневаться, действительно ли он правильно расслышал новость о том, что осада возымела успех? Может, Старейшина И Лин и не собирался сегодня умирать, а услышанное в замке не более, чем сплетни? Однако, через ещё какое-то время, в багровых тонах восходящего солнца перед Се Лянем предстала душа, явно принадлежавшая человеку, но, между тем, источающая ауру сотен… нет, тысяч мёртвых душ, словно они доселе находились в теле человека и, когда душа покинула сосуд, оставили свой след и на ней. Душа, подобная взбаламученной воде. Призрак мужчины был высок, статен и красив. Был он немногим старше самого принца, однако глубокие складки под глазами и блеклый взгляд говорили об опыте прошедшего через множество трудностей. Лицо его было бледно как мел, оно не выражало смертельную усталость или безразличие ко всему вокруг, однако было в нём что-то не так. Словно то было разбившееся стекло, а не лицо вовсе. Однако на этом кончались его достоинства, как Старейшины. Ведь разглядеть в человеке ужасного демона было немыслимо, и Се Лянь с тяжёлым сердцем заметил, что душа, стоявшая перед ним, находилась на грани саморазрушения, от которого её удерживала лишь неведомая небожителю сила. Горькое сомнение отравило благородное сердце юного принца. Разве мог тот, кто наслаждался криками отчаяния и морями крови довести себя до саморазрушения? Без сомнений, за слухами стояла какая-то тайна и если призрак удостоит его такой чести, то наследник престола с удовольствием послушает его историю. Спрыгнув с камня, Се Лянь подошёл к уже мёртвому человеку, что и не шелохнулся при виде небожителя. Только принц хотел с ним поздороваться, как мужчина опередил его и заговорил первым: — Простите за беспокойство, могу я спросить, далеко ли отсюда сообщество небожителей? Се Лянь замер от такого вопроса, а слова, которыми он собирался поприветствовать душу, так и застыли на языке. Несмотря на то, что человек выглядел сильно усталым, лицо его, тем не менее, светилось яркой улыбкой, от чего уголки рта самого принца тоже непроизвольно поползли вверх. — Боюсь, что далеко. Больше, чем пара дюжин ли, — честно признался Се Лянь. — Да и путь отсюда полон сложностей и нелёгок для восприятия простого человека. — Вот как? — задумчиво поинтересовался мужчина, почесав подбородок. — Это весьма неприятная новость… В таком случае, — он поднял взгляд на внимательно изучавшего его мужчину, после чего ярко улыбнулся. — Могу ли я попросить у этого Совершенного Владыки проводить меня? Се Лянь уже собирался полюбопытствовать, какого именно Владыку человек имеет в виду, когда внезапно осознал, что речь шла о нём. Это изрядно смутило принца, привыкшего, что к нему всегда обращались не иначе как «Ваше Величество Принц» или «Ваше Превосходительство Наследник престола». Однако его собеседник, скорее всего, не знал об этом. Потому, хоть и с заминкой, длившейся пару мгновений, Се Лянь всё же поспешил ответить: — Именно на эту должность меня и поставили, — улыбнулся небожитель. — Я здесь, чтобы сопроводить вас, потому, пожалуйста, следуйте за мной. — Премного благодарен! После этого человек и небожитель скрылись из виду в полном молчании.