Глава 1 "Свободу попугаям!"
1 июня 2019 г., 15:18
Департамент «Несущие смерть»…
Огромный, светлый холл с соответствующими белыми мраморными колоннами. Настенные драпировки с изображением чьих-то портретов или владений сегодня по-особенному тщательно игнорировались местными жнецами. Все куда-то спешили, совершенно не обращая внимания ни на что. Ни на портреты, ни на новые белые кожаные диваны, которые только вчера завезли и расставили по всему холлу и коридорам департамента; даже особого внимания не обратили на то, что их ряды (жнецовские) заметно поредели. Казалось бы, обычный рабочий день, как и всегда. Все суетятся, спешат сдать отчеты или отчитаться за их невыполнение, кто-то вообще торопится в архив для новых заданий, дабы поскорее покончить с работой. Но не все, оказывается, спешат и суетятся, пытаясь всё куда-то успеть. Вот, к примеру, Лия Гретхель совсем не спешит идти к своему главному начальнику — Главе. Потому что сегодня, как и вчера, как и позавчера, как и неделю назад, он будет снова допрашивать ее о подруге, которая таинственным образом исчезла из департамента, прихватив с собой напарника. И как ей, бедной жнице, которая вообще не была в курсе происходящего, отвечать на непонятные вопросы Элона Гарна? Как? Она понятия не имеет, где меня носит, ведь Марк и Лан не соизволили ее просветить во всех подробностях, а тихо-молча смылись разыскивать меня самостоятельно. В общем, в департаменте без меня происходит неразбериха, о которой мало кто догадывается. Что же, мы знаем свой девиз: «Косячишь ты — получают другие». Так и живем. Даже представить страшно, что меня ждет, когда мы вновь встретимся с подругой. И я очень надеюсь, что мы вообще встретимся… никто не знает, что меня поджидает в будущем.Кладбище Порте-Санте. Италия. XXI век… 8:01
— Эй! Кто-нибудь! Помогите! Черт, — я со всей силы уперлась в крышку гроба. Но какой в этом смысл, если я под землей? Воздуха категорически не хватает. Какой придурок мог похоронить жнеца?! Надеюсь, Эйвану такое не взбрело в голову… хотя, ему только и может. -Блин, как теперь выбраться отсюда? Небось закопана не меньше двух метров в глубину. Гадство! — я еще раз ругнулась и со всей силы долбанула кулаком по стенке гроба, отчего он немного проломился и земля начала засыпаться внутрь. -Только этого еще не хватало. Так, как там нас учили? Успокоиться! Точно! Нужно успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох, — я начала глубоко дышать, расслабляясь. И знаете, это действительно помогло мне. Уже через пару минут я вовсю строила план побега из этой Матушки-Земли. План созрел, будто меня кто-то огрел по голове чем-то тяжелым. Я просто решила пробить руками крышку гроба и полностью погрузиться в землю. А потом я уже знала, что буду делать. Грести… да-да, вы не ослышались. Именно — грести наверх до тех пор, пока не увижу свет. Нет, ну, а что вы мне еще предлагаете сделать в такой ситуации? Я не сильно сейчас могу нормально мыслить. Все же, я жнец и второй раз умереть от удушья, захлебнувшись землей — просто не могу физически. И вообще, над тем, как я тут оказалась, я обязательно подумаю. Но только потом. Обязательно подумаю и прибью к чертям собачьим и Эйвана, и господина Адриана Крайвена. Если эта такая шутка или урок за то, что я ослушалась и все-таки сунула свой любопытный нос в подозрительную темную книгу — я их вообще щадить не буду. Разрублю на мелкие кусочки, засуну каждый в баночку с формалином: не поскуплюсь ни баночек, ни формалина. А потом, лет так через сотню, обратно склею или пришью — неважно. Получат они у меня по первое число! Безо всяких сомнений. Я вытягиваю перед собой руки настолько, насколько это вообще возможно, и толкаю крышку. Зачем я это делаю, если знаю, что таким образом ничего не получится — понятия не имею. Однако я это сделала. Ну, допустим, мне стало легче — пощупала я эту, как оказалось, лакированную внутреннюю сторону крышки гроба, а дальше-то что делать? Я понимаю, что надо действовать, но как? Как я собралась сломать эти доски? — Стоп, — я повернула голову влево, туда, где образовалась трещина от моего стука кулаком. И только теперь до меня дошло, что я лежу в старом, сгнившем гробу! Доски которого вообще еле дышат. А что это значит? Правильно… это значит, что все-таки я до сих пор не знаю, что мне делать. -Черт! Придется ломать боковые стенки. Ох и чует мое сердце, что сегодня приключения меня явно стороной не обойдут. Ну, что же… раз, два, три! — я со всей силы начинаю колотить кулаками по боковым стеночкам, легко проламывая гнилые доски. И тут начинается самое интересное: земля хлынула со всех сторон, а я оказалась плотно прижата крышкой гроба к деревянному дну. Ничего так… бутербродик получился. Вдох-выдох, рывок — и я задерживаю дыхание, отчаянно, буквально прорываясь из-под земли, как крот ко свету, я начинаю грести руками, пытаясь хоть немного освобождать себе пространство для того, чтобы подыматься выше. Вы вообще когда-нибудь попадали в такую ситуацию? Находились полностью в земле, отчаянно пытаясь выбраться на свежий воздух? До этого момента я тоже в такие ситуации не попадала. И задачу мне не облегчает даже тот факт, что я жнец. Глаза плотно сомкнуты, рот, кстати, тоже; земля засыпается в уши, нос, я чувствую, как она неприятно царапает мое тело, но что мне еще остается делать? Легкие горят огнем, я уже и не пытаюсь сдерживать дыхание — это просто невозможно, ибо гребу я около десяти минут. Эти десять минут — чистой воды Ад. Вот честно, мне даже на секунду грешников и демонов жалко стало. Они тоже через такие страдания проходили? Да я лучше бы в огне горела! Вдох-выдох, рывок правой рукой, рывок левой рукой — и, о, Господи! Да! Да-да-да! Свет! Черт, я вижу свет! Моя рука чувствует свежий воздух, как приятно… за рукой следует вторая, потом голова. — Хах-хах-ха-а… — я пытаюсь судорожно втянуть как можно больше воздуха. Пока я не двигалась, решаясь хорошенько отдышаться, прийти в себя и только потом выбралась наружу, пошатываясь, еле держась на ногах. — У-у-у! Как же тело-то ломи-ит, — я наклоняюсь и пытаюсь отряхивать свою одежду. Точнее то, что от нее осталось. Белое, до такой степени грязное платье, что им можно было замараться, лишь дотронувшись. Я даже представить боюсь, что у меня на голове и на лице! — Господи Иисусе! Изыди! Изыди! — за моей спиной послышался голос какой-то пожилой женщины. Это она сейчас ко мне обращалась? Я разворачиваюсь к ней лицом. — Простите, я вас не совсем услышала. Земля в уши засыпалась. Не могли бы вы повторить? — для правдоподобности я постучала по ушам и на землю высыпался песок. Передо мной стояла действительно пожилая бабушка, немного странно одетая. Она держала перед собой маленький нательный крестик и, перекрестившись, встала как вкопанная, приоткрыв рот то ли от испуга, то ли от того, что просто не знала, что говорить, глядя на меня. Стоит-стоит, ну и я стою, глупо улыбаясь во все тридцать два зуба. И все-таки решаюсь поздороваться хотя бы: — Эм… Меня Ассоль зовут, здравствуйте миссис, — я еще раз улыбнулась и сделала небольшой шаг навстречу старушке. А она взяла — и хлопнулась на землю в беспамятстве. Вот же черт! Тут любой бы в обморок грохнулся, не говоря уже о какой-то пожилой женщине. Что мне теперь делать-то?! — Уважаемая… эй, уважаемая, вы в порядке?
