Дождь из будущего

Спускаясь по лестнице дома Савада, Такеши смотрел на голые стены и чувствовал дискомфорт изнутри. В последний раз, когда он навещал Нану, весь дом был увешан фотографиями в красивых, но простых рамках. У них не было порядка, поэтому нельзя было четко проследить линию их взросления. Рядом с их школьной фотографией мог висеть снимок уже из аэропорта, когда они собирались улететь в Италию. Нана тогда плакала так, словно у нее отнимают частичку ее самой. Что было правдой в некой степени. Женщина тогда действительно выглядела горькой и кислой, ей определенно не нравилась сложившаяся ситуация, но она все равно провожала их с улыбкой. Зайдя в гостиную, он никого не увидел, зато услышал шум воды из соседней комнаты. Подумав, что Тсуна не скоро закончит паниковать, Такеши решил помочь Нане. Когда делаешь рутинную работу, думается легче. Ты постепенно сосредотачиваешься на мыслях, которые до этого были неуловимыми. — Савада-сан, как я могу вам помочь? — спросил парень, улыбаясь повернувшейся женщине. Глаза Наны приняли форму полумесяца, а лицо словно озарилось внутренним светом. Поманив его рукой, она указала на аккуратные картонные коробки в углу. Из одной из них торчали пластиковые бутылки без крышечки. — Сможешь убрать эти коробки на улицу? Завтра утром должны забрать мусор, но коробки довольно тяжелые для нас с Тсу-куном, поэтому… — Без проблем, Савада-сан! — согласился Ямамото, мгновенно поняв идею женщины. Она мягко поблагодарила его, напомнив, чтобы он не обращался так формально: — И помни, Такеши-кун, зови меня Наной! — Да-да, Нана-сан! — ответил парень, а затем подошел к коробкам и поднял сразу две из них с хриплым: — Ух! Еще раз подарив обеспокоенной Нане улыбку, он ловко обошел сначала кухонный стол, а затем и диван в большой комнате, прежде чем толкнуть плечом не запертую дверь и выйти во внутренний двор. Придерживая коробки одной рукой, что было немного сложно, он отпер калитку и опустил вещи в отмеченную оранжевой краской площадь на тротуаре. Выпрямившись, Ямамото оглядел окрестности. Он не увидел ничего необычного, улицы были пустынны, так как никто не бегал, спасаясь от брошенной ребенком розовой бомбы или неосторожно уроненной взрывчатки. На самом деле Такеши уже и не помнил свое спокойное детство, поскольку все яркие воспоминания были уже после того, как он стал Хранителем Десятого. Странные вещи постоянно происходили вокруг Тсуны, и это было настолько часто, что стало нормой. Вдохнув свежий воздух всей грудью, он немного расслабился. «Ну, все не так уж и плохо», — подумал Такеши, закинув руки за голову и уставившись на голубое небо, пока его глаза не начали болеть. В подобном настроении он совершил еще пять подходов, прежде чем очистить угол на кухне, не оставив ни одной коробки. Ровная горка стояла на улице, готовая, чтобы ее забрали на утилизацию. «Давно я этим не занимался», — парень с грустью вспомнил, как первое время ему было непривычно выбрасывать мусор в одну урну, когда он только начал жить в Италии. В начале он даже пытался сортировать мусор по привычке, но когда увидел, что все отходы в итоге оказывались в одной куче, он постепенно начал отказываться он бесполезных правил, которые он принес с собой. Когда Ямамото зашел в дом, он увидел зажатого Тсуну, неловко сидящего на зеленом диване. Он был погружен в собственные мысли и не заметил, как Такеши стоит в дверном проеме уже около пяти минут. Сам же мечник тщательно следил за сменой эмоций на молодом лице босса, все еще не лишившегося детского жира. Взгляд карамельных глаз был живым, полным жизни и энергии, из-за чего легко увидеть, что внутренний дух Савады не соответствовал его телу. И никогда не будет соответствовать, даже когда он повзрослеет и станет Десятым Вонголой. — Йо, Тсуна, — позвал его мечник, помахав рукой перед нахмуренным лицом Савады. Парень встрепенулся, с надеждой взглянув на Такеши. Улыбка, появившаяся на губах, дрожала, в концы губ все стремились опуститься вниз. Но, набравшись силы воли, Тсунаеши все-таки ответил на зов: — Привет, Такеши-кун. Два взгляда пересеклись. Один уверенный и твердый, другой же постоянно пытался убежать в сторону. Будь Ямамото моложе, он продолжил бы давить, не видя ничего смущающего, тем самым убив последние крохи уверенности в Тсуне. Но сейчас Такеши был мудрее, поэтому без проблем уступил желаниям Савады, предоставив ему необходимую передышку. Вместо этого сел на другой конец дивана, обернувшись при этом в сторону подростка. Вести разговор, не видя лица собеседника, было странно уже для самого мечника, особенно если беседа обещала иметь важные последствия в будущем. Положив свободные руки на бедра, он подождал еще некоторое время, прежде чего заговорить. — Тсуна, — в голове вместо имени прозвучало привычное «Десятый», — В школе. Я не имел в виду ничего плохого. Прости, хорошо? Савада в панике замахал руками перед собой, совершенно не готовый услышать извинения. Он ни разу не мог подумать, что Ямамото сможет взять вину на себя, когда испортил все он, Никчемный Тсуна. Напал на человека из-за неуверенности в себе. Обидел чьи-то добрые намерения. — Ты не виноват, Такеши-кун, совсем нет. И мне жаль, что я так повел себя сегодня в школе. Я просто… — Тсуна сморщился, а затем обреченно закрыл глаза, словно смирившись. Его плечи опустились, вся его поза говорила о готовности принять все, что мир обрушит на него. — Я просто неудачник, поэтому прости. Мечник чувствовал себя неловко, сидя и выслушивая речь босса о том, как он видит сам себя. Несмотря на то, что он довольно часто говорил с Тсуной и помогал с некоторыми вещами, он еще никогда не выполнял роль психолога. Он был скорее утешительной жилеткой, которая молча выслушает и ободрит, когда того потребует ситуация. Но все это было, когда Тсуна уже был более зрелым, чем сейчас. Когда он прошел первый этап обучения у Реборна, когда его личность уже начала формироваться. Сейчас же босс был ребенком-подростком в полном смысле этого слова. Полный проблем, горстка из неуверенности и разочарованности. Ямамото никогда не имел дел с этой стороной личности. Издав неопознанный звук, исключительно чтобы заполнить неловкую тишину и показать, что он внимательно слушает, Такеши судорожно пытался придумать, что ответить. Не такого разговора он ожидал, к такому он не готовился. Первой реакцией было глупо рассмеяться и позвать Тсуну поиграть в компьютерные игры, которые, как он знал, у него точно были. Только так никакие проблемы он не решит, не поможет боссу, который, как оказалось, нуждался в помощи как никогда раньше. Тсунаеши в его глазах всегда был сильным человеком, который так или иначе был готов к неудачам. Даже если он не знал, что делать или куда идти, каким-то образом у него всегда был готовый для ходьбы путь. Пусть извилистый и ухабистый, но он был. Сейчас ничего не было. Только голые эмоции и мечты без цели. Поэтому Ямамото решил действовать «в лоб», не пытаясь строить из себя то, чем по сути не является. — Ты не неудачник, Тсуна. Я никогда не считал тебя таковым. Сейчас я вижу искреннего человека с сильной верой. Люди часто говорят ерунду, которую не стоит воспринимать всерьез. Ты должен верить в себя, Тсуна. Савада покачал головой, все еще не веря в слова Такеши. Подросток спрятал лицо в ладони, закрываясь от всего мира. Будь у него еще одна пара рук, он бы определенно заткнул себе уши, чтобы ничего не слышать. — Ты ничего не знаешь, Такеши, — грубо ответил Тсунаеши, звуча крайне разочарованно. — Я не такой, как ты. Мы разные. Ты никогда не поймешь этого, так как люди всегда верили в тебя. В меня — нет. Поэтому тебе легко сказать такое. — Но я верю в тебя. Мгновенный и уверенный ответ удивил подростка, из-за чего тот забыл о своем стеснении и открыто уставился на Ямамото. Тот не улыбался, как делал это всегда, он был крайне серьезным, а взгляд можно было назвать убийственным. Вокруг парня была аура непоколебимости, будто сказанное им правда без толики лжи и преувеличения. «Я верю в тебя». Тсуна почувствовал, как его сердце начало биться, а разум из последних сил пытался убедить себя, что сказанное было иллюзией. Попытка убедить себя, что ему врут, чтобы защитить себя от дальнейшего разочарования. Как же ему надоели все эти расчеты, когда ему приходилось угадывать намерения людей, чтобы не повестись на очередной обман. Он устал от борьбы, поэтому решил принять сказанное за чистую монету. Хуже не будет. Его либо предадут, как делали десятки раз до этого, либо у него появится такой человек, как Ямамото Такеши, который верит в него. — Ладно, — буркнул Савада, а в голосе все еще можно было поймать нотки неверия в собственное согласие. — Но это странно. Очень. — Да? — переспросил Такеши, вновь улыбаясь. — А я ничего странного не заметил. Тсуна покраснел, опустил голову и спрятался за отросшей челкой. — Ты… В этот момент в комнату вошла подозрительно бодрая Нана, которая одним своим появлением оборвала говорившего сына. Несмотря на показную радость, глаза женщины были влажными и слегка розоватыми в уголках. Ненаблюдательный человек ничего бы не заметил, но мечник, привыкший следить за обстановкой, тут уже увидел незаметные изменения в поведении женщины, но вежливо проигнорировал любую «странность». Он не хотел делать ситуацию сложнее, чем она уже есть. Каждый в доме нуждался в перерыве. — Как насчет ужина, мальчики? Останешься, Такеши-кун? Чем больше компания, тем веселее! Ямамото хотел согласиться, но остановил себя, мысленно назвав себя беспечным дураком. Он так привык отвечать только за себя, являясь независимым и взрослым, что забыл об отце, который мог волноваться за него. Он так отвык от родительской заботы, когда кто-то буквально защищал тебя от всего, что чувствовал себя неудобным. Почесав затылок, он смущенно спросил: — Конечно, я не против, Нана-сан. Только можно я позвоню от вас? Старик может волноваться. Глаза Наны слегка расширились, что ясно говорило о удивлении. Затем она мягко поглядела на него, прежде чем махнуть рукой в сторону телефона, который стоял около лестницы на второй этаж. — Ты такой хороший сын, Тсуеши-сан наверняка очень горд тобой. — Кхм-кхм, — подавился Такеши, а кончики ушей заалели. И, в надежде избежать проницательности Наны, мечник вскочил на ноги и сбежал под предлогом, что ему нужно созвониться с отцом. Иногда Ямамото думал, если бы у этой женщины было пламя, то оно определенно было бы мягким пламенем Неба. Внешне безобидное, но не менее смертоносное, чем любая другая сила. Более того Такеши надеялся, что следующий неловкий разговор с Тсуной или кем-либо еще произойдет не в ближайшем будущем. «Интересно, как с подобными проблемами справлялся Реборн?» — задумался он, по памяти набирая свой домашний номер номер и краем уха слушая длинные гудки. Затем из динамиков прозвучал приятный голос его отца, любезно спрашивающий, кто это и чем он может помочь. Это была еще одна вещь, по которой Такеши скучал, находясь в Италии. Поскольку люди в той стране редко когда спрашивали, кто звонит, вместо этого часто переходя сразу к делу. Иногда, когда связь была плохой, Ямамото не мог понять, с кем он говорит и что от него требуется. Вскоре он привык к подобному, но не перестал считать неудобным. — Это я, Такеши. — О, сынок. Задержался на тренировке? — обманчиво спокойно поинтересовался Тсуеши, а затем раздался стук ножа о деревянную доску для нарезки овощей. — Нет, не совсем. Я в гостях у Савада, а Нана-сан попросила меня остаться на ужин. Я хотел спросить, ты не против, если бы я согласился? — Подожди минутку, — попросил отец, а затем крикнул кому-то из зала: «Заказ готов!» — Конечно я не против, тем более что Нана-сан очень вкусно готовит. Если бы она захотела, легко могла бы стать знаменитым шеф-поваром. Передавай ей мои наилучшие пожелания, Такеши. — Обязательно! Тогда увидимся дома! — Повеселись там. Мечник повесил трубку и простоял в задумчивости несколько секунд, прежде чем вернуться на кухню, где Нана уже раскладывала еду на стол. «Ну, это можно считать, как неплохое начало», — подумал он, даря ободряющую улыбку социально неловкому Тсунаеши.