Скоро рассвет

Май — время тепла, всё вокруг расцвело, отчего и душа становится счастливей. Но у Скруджа май — это время духоты, обострения болезни, что на сердце становится паршиво. Две недели назад он получил результаты анализов. Там были две особые строчки. «Что особенного в строчках? Это лишь слова, а слова, все как один, обычные», — скажете вы. Нет, слова не одинаковые, одни приносят радость, другие — смех. Но есть и те, которые приносят разочарование, страх и слёзы. Те слова принесли их Скруджу. Страх смерти и слёзы сожаления на самого себя. Вот, что содержали те строчки: «У вас выявлена дилатационная кардиомиопатия. Необходима пересадка сердца. Вам осталось жить не более двух недель, гарантированно из которых вы проживёте лишь пять дней». Казалось бы, что стоит пересадить сердце для миллиардера? Ничего особенного, лишь денег и нужного сердца. Деньги были, а вот сердца нет. Оно появится только через три недели, 23 мая. При всём желании Скруджу столько не прожить… Воспользовавшись моментом, Скрудж пошёл гулять в парк. С того дня, когда обитатели особняка узнали о результатах анализов, они везде с ним носились, кормили треклятыми брокколи и сельдереем. Сегодня в особняке шла генеральная уборка. Под шумок он и вышел. Негодуя на немыслимую жару (всего-то +19С°), он шёл по каменистой дорожке, кое-где поросшей травкой и мхом. Удивительно, но МакДака интересовали теперь совсем другие вещи, нежели деньги и бизнес. Когда он пребывал в хорошем настроении, то стал замечать, как красив закат, как порой интересно провести вечер с родственниками или за прочтением книги, вместо деловых встреч и разговоров. Но так как Скрудж редко находился в таком настроении (из-за вечного и порой назойливого попечения родственников), он частенько забывал о таких приятных значимых мелочах, которые дарит нам жизнь. Вдыхая воздух, пропитанный сиренью, селезень размышлял о бытии-житии. «За деньги бессмертие не купишь, так зачем же я трудился всю жизнь?» — мучил его этот вопрос. С такими мыслями он вышел к маленькому озеру. Единственная лавочка была занята какой-то девушкой. Длительная прогулка давала о себе знать, и он направился ко с виду старенькой лавочке. — Разрешите присесть? — А? Да, да, конечно, — произнесла девушка. На вид ей было лет тридцать-тридцать пять, и из этого можно было сделать вывод, что Скрудж ошибся, посчитав её девушкой. У неё были золотого цвета волосы, большие голубые глаза. Фиолетово-синее платье идеально легло на не менее идеальную талию и руки. Златовласка рисовала на мольберте озёрный пейзаж. Скрудж немало удивился, увидев её рисующую с совершенно чистыми руками. Он знал лишь одного человека, кто мог так же аккуратно рисовать. — Вы что-то хотите? — обратилась она к Скруджу, не отрываясь от своей картины. — Почему вы так решили? — вопросом на вопрос ответил миллиардер. — Ну-у, вы так пристально меня разглядываете… Я даже не удивлюсь, если вы задаётесь вопросом — почему, когда я рисую, у меня остаются чистые руки, — она лукаво посмотрела на своего собеседника. — Вы угадали. Но я думаю, что за этим стоит лишь терпение и аккуратность. Тем более, если присмотреться, то можно заметить, что вы окунаете кисть в медиум для увеличения прозрачности масла (жидкость для стойкости и быстрого высыхания масляной краски). — Скрудж внимательно следил за действиями голубоглазки. Лёгкие взмахи её руки создавали нечто прекрасное на холсте. Секунду назад здесь была пара деревьев, а сейчас уже целый лес.