Скоро рассвет

Присутствует юмор)       С самого утра в поместье Даков началась уборка. Всех жильцов особняка заставили прибираться. Вернее, почти всех. По состоянию здоровья миллиардеру было запрещено длительное нахождение в душном помещении и большая физическая нагрузка, по этому его отправили гулять по аллее поместья.       Дети, конечно, всё понимали, но по возмущались. Клювдия просекла, что это не всерьёз, и тоже их «поругала», дабы не распоясовались. Особняк отнюдь не маленький и уборка сего здания могла растянуться на несколько дней, а то и недель.       Утят отправили приводить в порядок домашнюю библиотеку, дабы не мешаться под ногами. Ну, ещё Клювдия думала, что в библиотеке им нечем будет заняться, кроме как уборкой. Она ошибалась…       Пусть, некоторые и считают, что в библиотеке ужасно скучно, тем не менее, даже в библиотеке нельзя заскучать. И наши маленькие уборщики это доказали. ∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆∆       МакДак прохаживался по рынку, он решил перед больницей зайти сюда. Славный город Дакбург кишит снующими людишками. Над асфальтом стоит пар. Солнце грозит поджарить все живое. И как обычно носятся торгаши: — ХРАШДАНЕЕЕ! СОК, ПИВО, МИНЕРАЛЬНАЯ ВАДАА…       Но тут приходит очень интересный персонаж. Вид у него не то чтобы слишком бомжовый, но явно помятый. На локте у него висит сумка, а во второй руке держит термос, явно переживший тяжелую жизнь. Он приостанавливается, ставит термос, достает кошелек (с поясом) и надевает его, достает платок и вытирает им потный лоб, достает связку восковых свечей. И как заорёт: –ХРАЖДАНЕЕ! ПОКУПАЙТЕ ВОСКОВЫЕ СВЕЧИ! ДЕШЕВО! ОСВЕЩЕННЫЕ! ЗА НЕСКОЛЬКО ШТУК — СКИДКА. А ТАКЖЕ ТОЛЬКО СЕГОДНЯ ОСВЯЩЕННОЕ БЕЛОЕ И КРАСНОЕ ВИНО НА РАЗЛИВ, НЕСКОЛЬКО СОРТОВ, МАРОЧНОЕ, ЕСТЬ КРЫМСКОЕ, ОСВЯЩЕННОЕ.       Какой-то прохожий у него спрашивает, мол вино не портится на жаре, он почесал репу, достал стаканчик — налил себе, выпил, и уже в 2 раза громче орет ту же тираду, только в конце добавляет: –… ОХЛАЖДЕННОЕ ОСВЯЩЕННОЕ ВИНО, САМ ПРОВЕРИЛ… Через два часа брожения по рынку Скрудж его увидел, зазывал он уже неразборчиво: –… икъ, святая вина, икъ… отпущение грехов… икъ. «Любит человек свою работу» — пронеслось в голове у Скруджа.

*В больнице*

      Как только Скрудж потянул на себя дверь сего учреждения, в нос тут же ударил неповторимы «аромат» больниц. В воздухе парили «амбрэ», в которых чувствовались насыщенные нотки стирильных бинтов, хлорки, омерзительно эхтиоловой мази и еще чего-то непонятного, но знакомого еще с детства. Общарпаны и стертый до дыр линолеум навивал щемящую сердце тоску, а выкрашенные в блеклую жёлтую краску стены, словно навалились на меня, не позволяя вдохнуть полной грудью отвратительный смрад. Тусклые лампочки над входом палат были вкручены, похоже, при Царе-горохе, но были уещё в состоянии осветить длиный и темный коридор. Лучи света сквозили через недавно мытые стекла окон, на которых едва заметно колыхалась голубая занавеска. Миллиардер подошел к окну и присел на край колченого стула, который незамедлительно с надрывом заскрипел под тяжестью селезня. Не менее трёх часов ему предстояло провести в угнетающей атмосферые безнадежности, отчаяния и безграничной боли в ожидании своей очереди.       Об очередях в государственных учреждениях было сказано уже огромное количество нехороших слов, но то, что он увидел там, разорвало ему все шаблоны. Прием вроде как по талонам, но никто не запрещает придти просто так. Пришедшие просто так могут либо взять в регистратуре талон без времени (ибо время забито на 3 дня вперед), либо вообще не заморачиваться с талоном, а пойти просто так. Как следствие, тьма людей около кабинета, поделенная на 3 разных очереди: 1. Очередь по талонам с временем. 2. Очередь по талонам без времени. 3. Очередь без талонов.       Так как каждый второй сразу отправляется на рентген, появляется очередь номер 4: 4. Очередь из сделавших рентген.       Но это еще не все. Большинство людей на официальном больничном, который нужно периодически продлевать, пока не закончится лечение и курс реабилитации. Это делается недолго, поэтому появляется еще и: 5. Очередь из тех, кто продлевает больничный.       Здесь следует напомнить, что лечащий врач у каждого — один, и кабинет, соответственно, тоже один.       В итоге — кошмарная путаница из 5 разных очередей, постоянно возникают перепалки, кто за кем идет и «какого хрена ты лезешь без талона вперед», на что следует ответ «я уже был, отстоял очередь и сделал рентген», сзади этого сделавшего уже стоит очередь из следующих сделавших рентген. Сзади кричат «Мне только больничный закрыть!». Кому идти вперед кого — никто толком не понимает. Злые бабки грозят двинуть костылем, споры вообще не стихают, периодически превращаясь в крики и отталкивания от двери. Все участники очереди, вне зависимости от ее размера, довольными быть не могут. Те, кого не успели принять, негодуют, потому что им отказали в помощи. Те, кто находится в конце очереди, нервничают, потому что им приходится долго ждать, особенно если врач занимается больными вдумчиво и тщательно (а значит — медленно). Если прием осуществляется быстро — злятся те, кто, наконец, оказался за заветной дверью, ведь теперь им уделили недостаточно внимания.       В кабинет к доктору входит заведующая, что-то там ему говорит и выходит. Потом выходит в коридор и сам доктор, такой добрый дядечка, типа Айболита, и зычным таким голосом выдаёт: –С сегодняшнего дня все укушенные в хвост ёжиками проходят без очереди. Есть такие? –Да.– женский голос разнёсся в затихшем коридоре.       И в кабинет под сочуствующие взгляды страдальцев зашла новая знакомая Скруджа, Ливиан.       После тридцати минут из кабинета показалась Ливиан. Она была чем-то озабочена и читала рецепт, изредка поглядывая под ноги чтобы не шлёпнуться на далеко не чистый линолеум. Краешком глаза она заметила недавнего собеседника и произнесла «Здрасьте». — Здравствуйте. Не думал, что мы так быстро встретимся. Не расскажите ли как Вы оказались в этом учреждении? — улыбнувшись произнёс Скрудж. –Ну, это долгая история… –А вы куда-то спешите? –Да нет… –Ну вот! Давайте, выкладывайте. — Эх… Ладно, но тогда и Вы мне поясните причину Вашего прибывания здесь. Пошла я в парк, жду сестру. Хожу-хожу, развязались шнурки. Поисаживаюсь на колено, завязать, и вдруг фигак, кто-то не слабо кусает меня за хвост. Подскакиваю как ужаленная, забываю про все шнурки и оглядываюсь, что за тварь. Блин, ёжик, причём здоровый такой, смотрит на меня и лыбится. Выдав ёжику не хилый пендель, иду домой зализывать раны. Приходит сестричка, рассказываю ей про ёжика. Она:"Зря смеёшься. Я по телеку новости видела, в Дакбурге много бешенных ежей. Иди в больницу.» Еду сюда, а тут очередь в три винта, состоящая из переломанных и колото-резанных страдальцев. И сидеть мне в очереди часа три, но у меня-то случай серьёзный, тем более при виде очереди чувствую — бешенство на подходе, иду к заведующей лаяться, мол, сейчас меры не примите — всю очередь перекусаю. Она в положение входит, идёт к доктору в кабинет, что-то там с ним трёт и выходит. Ну, а дальше вы уже знаете, что было.