"Ангел со свечой"

      Утром Эль проснулся рано и лежал тихо, боясь двигаться, чтобы не разбудить Фентона. Он пытался вспомнить все подробности вчерашнего вечера и не мог. Мелькали отдельные картинки и ощущения, было непередаваемо хорошо. И было то, во что Элиш до сих пор не мог поверить.       Его член стоял. Он кончил. По-настоящему кончил. И член он успел потрогать, прежде чем Фентон приказал ему перестать.       Это не было пьяным бредом, это было реальностью, невероятной, невозможной, но реальностью. Он же раб – кастрат и импотент. Как мог сотворить с ним такое чудо его господин, в голове не укладывалось. Элиш не то, что не мечтал об этом, он просто не представлял такой возможности.       Саб потянулся к пенису, привычно мягкому; пластырь под ним был уже на месте, прикрывая свежий шрам.       - Не шебуршись, – Фэн прижал Элиша к груди. – Мне на работу к десяти, я еще хочу поспать хоть час и позавтракать с тобой.       - Хочешь, я приготовлю тебе твой фреш из овощей или еще что-то? – Эль был готов обслужить господина как угодно, но предлагать минет постеснялся, а о завтраке он сам заговорил.       - Нет, полежи и помолчи, – зевнул Кальд, хотелось доспать до будильника.       Элиш послушно затих, прижимаясь к господину.       Лежать совсем без движения было трудно, особенно, когда эмоции переполняли. Но Фентон сказал не шевелиться, и Эль старался даже дышать тихонько. То, что еще недавно казалось ему пределом счастья, превращалось в пытку.       Элиш медленно повернулся, чтобы хотя бы смотреть не в стенку, а на господина. Фэн недовольно открыл невероятные синие глаза.       - Эль, ты успокоишься?       - Прости.       - На коврик, на колени. Марш, – Кальд откинул одеяло и шлепнул саба по ягодицам.       Элиш поджал губы, встал с кровати и устроился на пушистом ковре. Ну, да, Фентон и не говорил, что его положение поменялось, просто после вчерашней ночи в голове была такая легкость. Эль был готов на все, и даже если господин будет бить его, саб смиренно поцелует его руки и туфли, лишь бы оставалась возможность еще раз повторить то, что они делали этой ночью.       Наконец зазвенел будильник, и взъерошенный Фентон потянулся на постели, с явным удовольствием рассматривая Элиша.       - Поднимайся, пойдем в ванную, – голос Фэна со сна звучал глухо. Он подал Элю руку - после длительного стояния у того могло болеть колено.        Они чистили зубы, и сталкивались возле душевой кабинки, и, в конце концов, мылись вместе. После чего Фэнтон зло шипел, что придется сушить голову, и грозился побить Элиша свернутой в трубочку газетой, как шкодливого кота.       Эль пугался, вжимал голову в плечи, но ненадолго; накатывали воспоминания, как Фэн целовал его живот, как не брезговал касаться шрама и члена, и саб снова воодушевлялся.       Кухня Фэнтона казалась Элишу каким-то священным местом, он старался ходить по ней чуть не на цыпочках. Кальд достал из холодильника ветчину и сыр, попросил Эля поджарить тосты и соорудить бутерброды, сам занялся кофе и соками. Элишу хотелось сладкого, но господин не выложил его на стол. Даже шоколад был запрятан в холодильник.       - Американо? Эспрессо? – оглянулся на саба Кальд.       - Американо, – Эль замялся, но решился спросить. – А почему ты не захотел, чтобы я приготовил завтрак?       Элиш готов был услышать что угодно - что ему не доверяют, что он безрукое ничтожество, что неуклюжий и вчера чуть не разбил тарелку. Но логика Фентона была непознаваема как имя бога, во всяком случае, так казалось рабу.       - Я что, купил тебя на кухне шуршать? Или полы мыть? – Фэн насмешливо посмотрел на смутившегося мужчину. – Ты идеальный падший ангел, саб для моего удовольствия. А с завтраком я и сам справлюсь.       - Да, но…       - Что "но", Эль?       Кальд, наконец, поставил на стол чашки и сел напротив обнаженного Элиша. Кстати, на высоком барном стуле, обтянутом черной кожей, белокожий голый саб смотрелся очень возбуждающе.       - Но я же сейчас делал тосты и… - растерялся Эль, пугаясь, что дошло до того, что он пререкается с господином.       - Но ведь совместная возня на кухне – это совершенно особенное удовольствие. Нет? – Фэнтон потянулся и чмокнул своего саба в нос. – Бери уже свой шоколад, а то сидишь несчастный, как куренок под дождем.       Больше переспрашивать Эль не решился, а то еще получит по первое число. И шоколад отберут.       У него до сих пор тряслись руки, когда он брал кофе и нормальные продукты. Элиш, познавший голод и дерьмо, смаковал каждый кусочек, собирая чуть не все крошки на тарелке.       Вообще, Фэну показалось, что таков же Эль и в сексе - реагирующий на каждое прикосновение, тянущийся за любой, пусть даже мимолетной лаской.       - Значит, так. Эль, я замкну дом, но внутри можешь находиться где угодно, кроме моего кабинета. Не голодай, холодильник мы забили ради тебя. Телевизор и книги в гостиной, смотри, читай. Дважды в неделю приходит моя домработница. Тогда ты будешь заперт в комнате для саба, – Фентон задумался. – Что еще? Вечером, если освобожусь раньше, отвезу тебя в салон к татуировщику и косметологу. Шрам, конечно, еще болезненный, но потерпишь, хорошо?       - Хорошо, – Элиш тихо вздохнул, его не спрашивали, что он хочет, его спрашивали, потерпит ли. Тоже прогресс в жизни раба.       - В ошейник встроен GPS, так что в какой-то степени я всегда за тобой присматриваю, – на мордашке Эля, если он не прятался в кокон куклы, легко было читать все эмоции, Фэн любовался бы на него днями. И новость о том, что он всегда под надзором, его нисколько не смутила. – О'Kей, Эль, я ушел, отдыхай.       Сидящему на стуле Элю хотелось подойти, поцеловать господина, только позволено ли. Решил за смутившегося саба Фэнтон, поманив его к себе. Он смачно поцеловал Элиша, погладил по голым ягодицам и спине. Да, у бедного Колума не было выхода, он сам шагнул в сладкую ловушку, когда обнял обнаженного Адама. Даже после ночи секса хотелось послать к чертовой матери клиентов и дела, и валить Эля на любую горизонтальную поверхность.       Если Кальд собирался освободиться раньше, то он освобождался. Только сегодня у входа в здание, где находился его офис, стояла машина прокурора. А сам старший из братьев Кальдов стоял, опершись на капот. Выражение его глаз скрывалось за темными очками, но одно то, что он бросил свои дела, чтобы застукать младшего врасплох, настораживало.       - Колум, пришел поблагодарить за подарок?       - Поговорить о том, как мой брат стоит в шаге от того, чтобы начать нарушать закон, – строго произнес Кел. – Садись в машину.       - Спасибо, я на своей, – Фэнтон пожал брату руку и собирался идти, дома ждал Эль и, вообще, были свои планы. - Садись в машину, Фентон Кальд, – процедил сквозь зубы прокурор. – Адам все мне рассказал.       - Адам рассказал тебе то, что он видел.       - Я ему верю, Фентон.       - Замечательно, ты веришь сабу, которого знаешь меньше недели. И не веришь родному брату.       Быть актером в этом театре абсурда адвокат не собирался.       - Ты поговоришь со мной, Фентон.       - И не собираюсь, а будешь цепляться к моему сабу, подам иск о преследовании.       - Фентон, ты усугубляешь мои худшие подозрения. Тот мужчина с пожизненным контрактом, какую операцию ему делали?       Колуму было известно, что в некоторых борделях проституткам отрезали конечности, так как клиентам нравилось трахать красивую, но физически ущербную шлюху. Нет, Фентон, конечно, не мог такого сделать, но что он сделал?       Прокурору хотелось спать спокойно.       – Я допускаю, что в тебе могла проснуться жалость, но тогда просто отпусти его. Наверняка у него есть семья, возможно…       - Помнишь, Кел, однажды в детстве я принес домой птенца. Его сбили другие мальчишки, но я всегда был драчуном, задирой и смог его отнять. Я хотел его кормить и чтобы он сидел у меня на плече, когда я буду идти в школу. Но ты всегда был на страже правил, ты был скаутом, я нет, – Фентон смотрел на брата открыто. – Ты сказал, что нельзя забирать животных из их природной среды обитания, что они умирают в неволе, что я поступаю дурно. И мы вместе отнесли птенца в парк.       - Не пойму, к чему ты клонишь?       - Он подох. Его сожрали, Кел, кошка или лиса, но он уже не мог выжить в этой гребаной природной среде. Тогда я понял, что правила и справедливость очень относительны, что я буду взвешивать и решать сам, принимать мне то или иное правило? Справедлива ли предлагаемая мне справедливость? – адвокат холодно цедил слова. – И я буду считать невиновным киллера папаши Чу, застрелившего подонков, вырезавших семью в Китайском квартале. И защищать его, потому что падаль нужно истреблять. И я не отпущу Эля. Он мой, я создам из него совершенство и буду им наслаждаться.       - Искусственная любовь не стоит и ломаного цента.       Колуму никогда не нравилась извращенная логика брата, еще меньше ему нравилось, что тот мог убедить в своей правоте присяжных.       - А мне плевать, оценивать ее буду я. И то, что получается из забитого раба, опущенного так, что из человеческого в нем остались только оболочка и страх, я считаю для себя ценным, – улыбнувшись брату сияющей улыбкой, Фэн развернулся на каблуках и зашагал к своему автомобилю, уже подогнанному ко входу расторопным клерком.       Гостиная господина Фентона была весьма просторна и светла, обои в молочно-кофейную и сливочную полоску не резали взгляд, дубовый пол покрыт лаком так, что просматривалась структура древесины. Казалось, что все это было создано, чтобы служить фоном для картин - красивые полотна, на них словно оживали свет и тени.       Элиш присмотрелся, вблизи они были нарисованы расплывчатыми точками. Кажется, в альбомах Фентона это относилось к импрессионизму. Три больших картины и пять поменьше, нарисованных в немного другом стиле.       Вообще во всем доме было много таких вещей. А о картинах, украшающих лестницу, господин сказал, что это современная мазня, не стоит иного, чем украшать собой проходы. Хотя Элю некоторые показались куда красивей, чем те, что в гостиной.       Он выспался, побродил по дому, пообедал хрустящими шариками с молоком. Прихватив шоколадку, вернулся в гостиную. Два симметричных, высоких, до потолка, шкафа были забиты книгами, спиной к ним стоял мягкий диван, а напротив висела плазменная панель. Конечно, было бы правильней устроиться на полу, но ковра не было, а дерево показалось Элишу холодным. Фентон разрешил смотреть телевизор, и Эль просто не мог себе отказать в этом. А если он возьмет книгу, то господин будет доволен, те, что он дал в клинике, явно были из личного собрания. И Эль увлекся.       Фентон застал саба сидящим на диване. Тот почти зачарованно смотрел новости, книга лежала на его коленях, забытая, а шоколад, зажатый в кулаке, подтаивал.       - Что-то интересное, Эль?       Элиш вздрогнул, книга с гулким стуком упала на пол, а сам он перепуганно скатился с дивана и упал на колени.       Шоколадку Фентон поймал в последний момент, до того, как она испачкала обивку дивана. Ладно, не поймал, просто отбил на пол, где она и осталась лежать.       - Чуть ровнее плечи, Эль, и колени пошире, – Фэн говорил, будто ничего не произошло. А Элиш смотрел на него перепуганно, на него и на шоколадку, на него и на шоколадку. – Ты пообедал?       - Да, – глаза сами наполнялись слезами. Пятно на полу легко стереть, а если бы упало на диван, господин избил бы его с полным правом. – Прости, я не...       - Эль, только не говори, что собираешься вылизать пол языком.       Кальд иронично относился к любви саба к сладкому. Ну, упала конфета на пол, тоже еще горе.       Элиш, все поняв, опустил голову еще ниже. Если это способ заслужить прощение господина, чтобы имел так же нежно, как этой ночью… Эль делал и куда худшие вещи.       Он передвинулся к несчастной плитке и склонился, решиться было легко, это всего лишь шоколад, лежащий на стерильном полу Фентона.       - Элиш, прекрати немедленно.       Строгий голос прозвучал как удар. Эль остановился, не рискуя ни разогнуться, ни склониться к полу.       - Вставай, Эль. Нужно собираться, ты забыл, что у нас есть еще планы? – Фэн старался говорить мягко. – И никогда не делай таких вещей без прямого приказа.       - Но ты сказал…       - Я шутил, Эль. Не нужно вылизывать пол, он и так чистый. Ты делал все, что тебе разрешили, чего ты так перепугался? – адвокат вдруг представил реакцию Колума, если бы того угораздило увязаться за ним домой. Вот это было бы шоу, достойное прокурора и прекрасный повод проесть Фэну мозги. – Пойдем, я переоденусь и дам тебе одежду.       Кальд поднял книгу, запихнул на полку и вышел. Элиш, понурившись, засеменил за ним.       - Зайди на кухню, шоколадку выбросишь, а пятно вытри мокрой губкой. Эль, мне повторить? – Фентон остановился, чтобы поймать не поднимающего взгляд от пола саба в объятия.       - Нет, выбросить и вытереть губкой. Внутри всколыхнулось такое чувство потери, что Элиш не выдержал и переспросил: – Все выбрасывать?       - Что все, Эль?       Фэнтон подумал, что это порядком достает, пожалуй, если бы тех типов, что довели Эля до растительного состояния, замочили, то Фентон бы защищал убийц с превеликим удовольствием.       - Шоколад выбрасывать весь? – Элиш готов был принять наказание, и оставить его без сладкого было гуманным вариантом. Но от шоколада точно было хорошо, а от будущего секса - кто знает.       - Черт подери, – Кальд не выдержал, погладил саба по плечам и прижался губами к виску. – Выброси шоколадку, которая валялась на полу. Если для спокойствия тебе нужен запас, я куплю вместо нее три, хорошо?       - Хорошо.       - И замечательно, тогда убери после себя и мотыльком наверх. Принимая душ, Фентон старался успокоиться. Все надоело: лезущий не в свое дело Колум, дергающийся от каждого звука Эль, его одержимость этими гребаными конфетами. Все. Надоело.       Когда он вышел из душа, Элиш уже стоял на коленях у постели, и от его вида раздражение сошло на нет. Саб красив, покорен, он его падший ангел.       Пока Эль был в клинике, Кальд озаботился его гардеробом на первое время.       - Сегодня наденешь это, – Фэн бросил на постель тонкий трикотажный свитерок и высокие, до колена, сандалии на ремешках. Свитерок назывался так весьма условно, он имел длинные рукава, почти нормальную спину, а вот спереди заканчивался на уровне сосков.       Эль одевался быстро и молча. Он рассчитывал на что-то, похожее на нормальную одежду, а в такой он хуже чем просто голый, и изуродованный пах словно подчеркнут.       Кальд оценивающе посмотрел на саба, бросил ему на колени крохотные стринги. Элиш натянул их с поспешностью, вызвавшей у Фэна улыбку. Надо же, к своей неуклюжести и пугливости, его Эль еще и стеснительный на людях.       У входа в Центр СПА и косметологии Фентон защелкнул на ошейнике Элиша поводок и еще раз осмотрел. Красивый падший ангел в вызывающе открытой одежде с едва заметным серебряным узором, в ошейнике с цепочкой, покорный и трогательный.       - Эль, не тушуйся. Мы проконсультируемся у косметолога, скупим все средства ухода, до которых дотянемся. Ты должен быть прекрасным и ухоженным для меня. Собственно, это будет твоей единственной обязанностью       Фентон понимал, что поговорить нужно было раньше, но ему нужно было как-то самому собраться. Кел выбил его из колеи больше, чем ему самому показалось.       - Хорошо. Я понимаю, что недостаточно хорош для тебя, что ты мог бы купить любого, – Элиш смотрел своими огромными ореховыми глазищами грустно и испугано. – Я буду стараться.       - Эль, ангел мой, ты слишком хорош для любого и идеален для меня. Просто предела совершенству нет, – Фэн удержал Эля в руках, поцеловал кончик длинного носа. – Ты боишься? Меня?       - Татуировщика. Я боюсь боли, очень, – господин постарался утешить Элиша, значит нужно ответить откровенностью. – Должен был привыкнуть, но очень боюсь.       - Это нормально, Эль - бояться боли. Мы попросим, чтобы тебе дали легкий наркоз, как у стоматолога. А что и где появится на твоем теле, тебя не интересует?       - Я смогу не заметить?       - Нет.       - Если я буду против, ты не станешь этого делать?       - Стану. Ты принадлежишь мне, и мне кажется, что до полного совершенства тебе не хватает еще нескольких штрихов, – Кальд заправил сабу прядку за ухо, волосы были связаны в хвостик, а прядка все равно всегда выпадала.       - Тогда какая разница?       По-настоящему Элю было интересно только одно: если бы у него все было на месте, отрезал бы ему господин яйца так же легко, как отрезал мошонку? Что с ним сделают теперь, уже не так важно.       - Ты прав, Эль, ты мое прекрасное создание. Идем? – Фентон улыбнулся. – Поцелуй меня и идем, в конце концов.       Элиш решился, коснулся легко губ господина и не отстранялся, пока тот не прижал его к себе, пока его язык не проник между губ саба. И пока Фентон не стал целовать Эля так, что он обмяк в его руках.       В центр они вошли, держась за руки. Поводок был надет на запястье Кальда, но Элиш вцепился в него, и они шли как пара.       У косметолога пробыли не слишком долго, она много говорила, Элиш старался слушать и запоминать, а Фентон зевал на кресле. Потом женщина написала список, что нужно Элю для ухода за телом и волосами. Все, от крема для депиляции в душе и до бальзама для укладки бровей. От суммы, названой в конце, приподнял брови даже адвокат, но согласился платить, только переспросив, все ли Эль запомнил. Элиш честно сказал, что нет. Фэн долго смеялся прямо в лицо растерянной косметологини и готового расстроиться Эля.       - Кажется, проще отправить шаттл в космос, чем разобраться с вашими штуками. Эль, отбери, что тебе показалось нужным, остальное вычеркни.       - Я не знаю…       - Ничего, если не возьмем что-нибудь нужное сейчас, то докупим потом.       Усадив саба в кресло, Кальд наблюдал, как, смешно сморщившись, он вычеркивает какие-то крема непонятного назначения. Фэнтон целовал его в макушку, отвлекая, но огрызаться Эль не рискнул, хотя под конец явно был не рад вниманию господина.       - Хорошо, - Фэн принял список от Эля и передал даме. – Вот это. Я выпишу чек и заберу на рецепшене. У татуировщика Элиш побледнел, едва увидев его инструменты.       - Хелло, – усмехнулся белозубый афроамериканец. – Я – Бат, и я лучший. А вы тот парень, о котором говорила мисс Ирен?       - Привет, Бат. Да, Ирен рекомендовала тебя. Я хочу татуировку моему сабу.       - Не вопрос, – пожал плечами парень. – Не боись, братишка. Это твоя первая татуировка? Я лишу твою кожу девственности, какая честь для меня. Пусть только мистер Кальд скажет, где и что он желает видеть на твоем беленьком тельце.       - Эль, снимай трусы, – кивнул Фентон. Саб замялся, но постарался скоростью исправить первое промедление, в итоге чуть не попал Кальду локтем в пах. Неуклюжесть в движениях всегда указывала адвокату, что Элиш перепуган. – Успокойся, Эль.       - Ни фига себе? Как будто так и было, прикольно, – татуировщик почесал голову, уставившись сабу на член, вернее под него. – Никогда бы не расстался с яйцами, если бы меня спросили. Или оно так и было?       - Много болтаешь, Бат, – Фентон заметил, как мгновенно намокли глаза у Эля. Обнял своего ангела, чмокнул за ушком, успокаивая, и поднял ему член. – Вот тут, я хочу, чтобы был изображен лабиринт, симметричный, с двумя входами или входом-выходом.       - На промежность будет заходить?       Бат перестал болтать и листал свой планшет в поисках нужного рисунка.       - Да, один вход поднимается к члену, чуть обхватывает, образуя ворота. А второй коридор уходит на промежность и охватывает анус, тоже полукругом…       - Может быть не очень выразительно, – заметил татуировщик.       - Тогда давай контур сделаем кельтским плетением, – Фентон увлекся, заглядывал в планшет Бата, почти не обращая внимания на сжавшегося Элиша. – Да, так, отлично получится.       - О'Кей, тогда пусть ваш парень ложится в кресло... только не в это. Там, за ширмой.        Фентон увлек вялого Эля за ширму.       Его самого кресло привело в восторг, хотя, собственно, оно напоминало ничем не примечательное гинекологическое кресло. Элиш обреченно взгромоздился на него, случайно умудрившись ничего не сбить, не выпасть и не запутаться в конечностях.       Со стороны его широко раскинутых ног появился Бат:       - Приступаем?       - Фентон! – поискал взглядом господина Элиш.       - Сначала анестезия, местная и общая, – Фентон, не глядя, погладил Эля по дрожащему животу. – Я обещал, что Эль ничего не почувствует.       - Обычно наоборот, господа настаивают, чтобы все было по-настоящему. И сабы не против, это же такая инициация…       - Нет, – оборвал татуировщика Кальд, успокаивающе сжимая ладошку Эля, вцепившегося в его руку. – С Элиша достаточно инициаций, все должно пройти безболезненно. Это возможно?       - Конечно, – Бат хмыкнул и вызвал медсестру центра.       Фентон шептал Элю на ухо о символике лабиринта и о том, что он падший ангел, пока саб не отключился.       Татуировщик сначала наносил рисунок кистью. От деликатного поглаживания шрама пенис Элиша становился тверже.       - Чувствительный, да? – улыбнулся одобрительно Бат.       - Да, совершенное создание, – Фентон погладил поднимающуюся головку, понежил член Эля в ладони. – Продолжай.       Сложный рисунок занял у мастера не один час. Уколы машинки для татуировки, очевидно, из-за нанесенной дополнительно замораживающей мази, воспринимались Элишем как-то иначе. Во всяком случае, саб умудрился кончить еще до того, как Бат завершил рисунок лабиринта на месте мошонки. Не без помощи ласкающего его Кальда, конечно.       На какое-то время пришлось остановиться, пережидая спазмы оргазма.       Рисунок Элишу шел. На промежности и вокруг ануса дорожка лабиринта, и вход был незаметен, но рисунок уходил вниз, подразумевая продолжение. А сам лабиринт был как мишень, как приковывающий взгляд мазок. Это был вход и притягивающая внимание воронка.       Фентон проследил пальцем, что лабиринт правильный, что, поблуждав и прикоснувшись несколько раз к шраму, он смог выйти в коридор на промежности к другому, сладкому входу Элиша.       Член саба снова стоял.              - Будим? – спросил татуировщик, он сам зачарованно смотрел на собственное творение, так органично легшее на кожу спящего мужчины.       - Я разбужу сам, – нежно улыбнулся Фэнтон. – Сто баксов, и постой у входа.       - Это против правил, мистер.       - Двести, – адвокат сунул Бату две бумажки и склонился над Элем. – Просыпайся, моя спящая красавица… Ты сделал нам обоим прекрасный подарок.