"Ангел со свечой"

      В комнате для саба Эль был заперт часа три. То, что еще неделю назад казалось ему спасением и отдыхом, теперь угнетало. Замкнутое пространство вдруг показалось не защитным коконом, а ограничением.       Фентон, наблюдавший за сабом через вебкамеру, не сдержался, пришлось звонить домой и просить миссис Гильермо, чтобы она открыла комнату и принесла Элишу одежду.       Эль перепугался, это показалось ему жестокой проверкой. Он угрюмо смотрел на приоткрытые двери и принесенные вещи.       Наверху была нормальная жизнь, шуршащая по дому женщина и возможность лучше узнавать Фентона даже без него, через вещи и книги. Но на кону стояли те самые боль и страх. Что, если Эль поддастся и будет наказан, если Фентон специально проверяет его послушание и покорность.       В общем, Кальд примчал домой, едва дождавшись обеденного перерыва. Угнетенное личико Элиша укоризненно глядело на него из монитора, и сердце дрогнуло. А когда падший ангел сжался в уголке, казалось, боясь даже шаг сделать в сторону двери или одежды… Фэн клял себя за глупость и самонадеянность.       - Добрый день, Сантана, – Кальд кивнул домработнице.       - Он не вышел, совсем запугали человека, – нахмурилась латиноамериканка. – Вот я от вас не ожидала, мистер Кальд, нисколечки.       - Сантана, я сглупил, ну не хотел, чтобы он светил перед тобой голым задом.       - А одеть? – миссис Гильермо уперла руки в боки. – Шмотки-то куплены.       - Сантана, я заберу его. Накрой нам обед в саду, пожалуйста. – И Фэн почти сбежал в подвальный этаж.       Эль поднял взгляд на звук шагов, появление Фентона застало его врасплох.       - Иди ко мне, Эль, – Кальд раскрыл объятия, позволяя Элишу намочить слезами свою дорогущую рубашку. – Не нужно больше тут сидеть.       - Ты не будешь меня бить? Я не хочу… Я боюсь тебя не слушаться…       - Прости, Эль. Не нужно было тебя сюда отправлять или не нужно было менять решение на полпути. Я сам тебя запутал, – прижавшись губами к макушке, Кальд слушал сиплый голос саба и старался его успокоить. – Тихо, Эль. Прости. С меня самый большой десерт, который ты сможешь съесть.       - Угу.       - А сейчас давай, одевайся. Я тебя покормлю и уеду. У меня еще две встречи, – Фэн говорил, но Элиша не отпускал, позволяя тому успокоиться. – С Сантаной можешь говорить. Она немного беспардонная, но очень добрая. Меня уже отругала.       - Это добрая? – хмыкнул Эль, соображая, какими путями ему обходить страшную женщину, кричавшую даже на Фентона.       - Самая добрая, попроси ее испечь яблочный пирог. Ты любишь яблочный пирог? Ну, же, Эль, все любят яблочные пироги…       Почти не опоздав, адвокат Кальд лихо разобрался с одним из дел, не доводя до суда - иногда скрытые угрозы и манипуляция фактами работали ничуть не хуже искренности. Но мысли занимал его падший ангел, Эль. Что-то в нем сломали, он вел себя не как тридцатилетний мужчина, а как запутавшийся в новой реальности, ищущий решение, опираясь не на человеческий опыт, перепуганный… ангел.       Завтрашний уикенд адвокат собирался провести дома. Никаких клубов, никаких гостей и, увы, никакого секса из-за воспаленной на месте татуировки кожи.       Ночью Кальд поймал Эля на том, что он расчесывал пах. Если днем саб себя контролировал, то во сне его руки сами тянулись к чувствительным и раздраженным местечкам. Фэн улыбнулся нежно и самодовольно. Ограничивать свободу Элиша после инцидента с комнатой для саба он не рисковал, но упускать эту возможность не собирался.       - Эль, прекрати.       Элиш открыл ничего не понимающие сонные глаза.       - Ты расчесываешь татуировку. Она и так сделана по свежему шраму. Не трогай, – Фэн говорил мягко, пугать Эля не входило в его планы.       - Я не специально. Просто оно саднит.       Элиш подвинулся, чтобы виском коснуться плеча господина.       - Не можешь контролировать руки, давай тебя свяжем, – кожаные путы давно лежали в тумбочке, дожидаясь своего часа. – А утром снимем.       - Спать неудобно будет, – Эль пытался робко возражать, он был слишком сонный, чтобы перепугаться и покорно кивать на любые слова.       - А расчесанная и воспаленная кожа тебе спать не мешает? Ляг на живот и сложи руки на спине, – Фэнтон потянулся за путами.       Элиш перевернулся и скрестил сзади руки. Его давно уже приучили не закрываться, и если господин все же решил, так даже проще.       Фэнтон затянул пряжки на путах, склонившись над сабом, поцеловал ладошки. Покорность Эля сводила с ума. Не размышляя долго, Кальд перевернул его и накрыл ртом вялый орган, лаская языком головку, будто желал проникнуть в дырочку пениса. Элиш доверял, и его следовало наградить за доверие.       Если бы саб мог сбежать, сбежал бы, от неожиданности, от острых ощущений. Но сбежать Эль не мог.       Он шире раздвинул ноги, чтобы Фентон свободно трахнул его, если захочет. И Фэн принял недвусмысленное предложение любовника, вставил в него два пальца.       Вокруг нежной дырочки Эля тоже был воспаленный рисунок, и растягивать его сильнее было бы слишком болезненно.       Даже без шампанского или наркоза ощущения Элиша смешивались в причудливый коктейль, он не мог понять, где заканчивалась боль и начиналось удовольствие? Когда страх и беспомощность перешли в возбуждение? И сила Фентона, его власть над телом саба, в этот самый момент перестала пугать последнего. Секрет предстательной Элиша выплеснулся Кальду в рот, касаясь нёба, оставляя на языке солоноватый вкус.       Фэн поднялся к лицу пытающегося вдохнуть Эля. Тот без слов понял господина и открыл рот, принимая свои выделения, смешанные со вкусом Фэнтона. Сглотнул судорожно, поднялся, стремясь прижаться теснее. И Кальд благодарно обнял своего падшего ангела.       - Теперь ты точно перестанешь думать, что тебе приснилась твоя эрекция, Эль? – чуть насмешливо поинтересовался Фэнтон.       Конечно, кончил Элиш слишком быстро, но это и так был грандиозный прогресс. Никаких наркотиков, никакой виагры, только чистые эндорфины и серотонины.       - Перестану, наверное, – связанные руки не мешали минуту назад, но теперь хотелось больше свободы.       - Мой падший ангел, – Кальд целовал Элиша, и несвойственная ему нежность царила в душе.       - Позволь и мне. Можно? – Эль смотрел просительно и, наконец, решился сказать это в голос. – Пожалуйста, я хорошо делаю минет. Можно?       - Первый раз меня так умильно просят разрешить сделать мне хорошо, – не удержался от смеха Фентон. – Я в твоем распоряжении.       Минет Эль делал умело, и в первый раз с удовольствием. Если бы Фентон еще освободил ему руки... Элю хотелось касаться его не только языком и губами, а трогать мошонку, ощущать приятную тяжесть полноценной мужской плоти. Но господину явно нравилась его поза и скованность.       Элиш позволил члену господина проникнуть в горло, довольно слушая его стоны…       А уикенд задался, особенно для Эля. Они с Фэнтоном расположились у бассейна, принесли горячий шоколад и остатки яблочного пирога - кающийся Фэн все же выпросил у миссис Гильермо для Элиша домашнюю сладость ее собственного приготовления. И умиленно наблюдал, как оживленно падший ангел плещется в бассейне.       А у Элиша совершенно сносило крышу, он даже забывал бояться. Выскакивал, подставлял губы под поцелуи Фентона и нырял назад в бассейн, не обращая внимания ни на насупленные брови, ни на ворчание господина. Пока Фэн не выволок его из воды.       - Да посиди ты минуту и не лезь на солнце и в бассейн. Эль, ты услышал меня? На солнце тебе нельзя, – Кальд усадил Элиша в шезлонг. – А в воду залезешь позже, намажешь татуировку мазью и искупаешься.       - Хорошо.       Сегодня Элиш позволял себе просто радоваться и получать удовольствие. Тем более, суровость господина была такой напускной, что заметил даже саб. И секс с ним определенно лучше шоколада. Ну, те разы, что были.        Фентон просматривал прессу, бросая взгляды на Элиша поверх страниц. Падший ангел сидел, как на иголках, но это была не скованность страха, а невозможность усидеть на месте, удержать плещущуюся энергию. В Галерее откроется выставка модного художника, сходить, что ли, с Элем? Мероприятие для взрослых, так что можно демонстрировать его в полной красе. Элиш сам по себе инсталляция и произведение искусства, перформанс на грани разрешенного.       Пронзительный звук дверного звонка застал врасплох обоих. Фентон никого не ждал, а Эль не очень хорошо представлял, как вести себя на людях, да и обнаженным он чувствовал себя неуютно.       - Отдыхай, Эль, и не нервничай. Я сейчас спроважу их, кто бы это не был, – Фэнтон поднялся, чмокнул напрягшегося ангела и прошел в дом.       В дверь позвонили снова, на сей раз настойчивей. Кальд решительно прошел в коридор. Хорошо бы, чтобы незваные гости имели вескую, действительно вескую причину беспокоить его в выходной.       - Не понял, – хмуро процедил Фэн, отодвигаясь, чтобы впустить дорогих родственников.       - Разве так здороваются с отцом и братом? – улыбнулся широко Поль. Как и Колум, он хотел увидеть саба сына, правда, совсем по иным причинам.       - Добрый день, дорогие. Какого черта не перезвонили?       Пришлось обнять отца и обменяться рукопожатием с братом и Адамом. Эти если приехали, так просто не уберутся.       - Вот совсем другое дело, нам можно пройти? – ухмыльнулся Колум, игнорируя вопрос.       - Проходите.       - Спасибо, а где твой саб? – прокурор с порога узнавал то, что ему нужно.       - Эль у бассейна, а что? – знакомство Элиша с семьей Фентон не планировал, не в ближайшее время. Но как раз эти планы, похоже, подлежали немедленной коррекции.       - Адам, иди, развлеки Эля, пока мы уговорим Фэна позволить нам погостить, – скомандовал Поль, не дожидаясь пока младший овладеет собой.       Адам переглянулся с Келом, кивнул и протиснулся мимо откровенно недовольного адвоката.       - Не кричи и не допрашивай его, Эль все еще пугается очень легко, – крикнул Кальд вслед сабу брата.       Признавая продуманность и слаженность действий своего семейства, Фентон предпочел сдаться, хотя бы частично диктуя свои условия:       – А мы, я так понимаю, пока отдохнем в моем кабинете.       - О'кей, я пью кубинский ром. Тебе наверняка привезли что-то контрабандное, – Поль вообще-то относился к сыновним сварам по поводу законов довольно иронично. И позиция младшенького часто была ему близка.       - Хорошо, а может, джулеп?       - Или джулеп, но сильно алкогольный и на твоем контрабандном роме, – довольно хмыкнул старший Кальд.       - Никаких коктейлей, пока не поговорим. Виски со льдом, – хмуро припечатал Колум. – И все в кабинет.       Сразу бежать в кабинет Фентон не стал, прошел на кухню, сделал себе овощной сок со льдом и водкой, крепкий джулеп отцу и набрал льда для виски Кела. Колум ходил за ним следом, словно боялся, что брат сбежит. Даже в окно выглянул вместе с ним, посмотрел на купающегося Адама и грустно сидящего в тени Элиша.       Прокурор глянул на брата с укоризной, а тот пожал плечами и ушел в кабинет. Ну, не объяснять же в самом деле, что Эль белокожий, вон, плечи уже покраснели, а татуировку вообще нельзя на солнце выставлять.       Раздав напитки, Фентон присел на свой стол, всем видом демонстрируя, что воспринимать разговор как серьезный, он не собирается.       Кабинет адвоката был выдержан в классическом стиле - мебель темного дерева, тяжелый стол, покрытый зеленым сукном, кожаные кресла и диван. По стенам полки с книгами и между полками картины в тяжелых резных рамах.       Комната нравилась даже Колуму, хотя ему еще было интересно, за какой же картиной у брата сейф. Он даже поспорил на это с отцом. Но Поль, искренне считавший, что старинные голландцы Фэна дороже всего, что он может спрятать, думал, что сейф за книгами. А Фентон упорно не кололся, а нагрянуть с обыском не было повода, так что пари зависло.       Колум сел в кресло напротив брата, а Поль остановился рядом со старшим сыном. Адвокат, улыбаясь, поднял стакан, предлагая начинать. И как полагается, первое слово предоставлялось стороне обвинения.       - Ты хоть поинтересовался мужчиной, которого купил? Или, если он имеет пожизненный контракт, то им, как человеком можно не интересоваться? А я, между прочим, был прав, у него есть своя жизнь, у него есть семья...       - Была. Теперь он Элиш, мой саб, прекрасное совершенство.       - О да, была. Ты даже не представляешь, как прав, Фентон. Этот человек, Майкл Чаршовски, он пошел на пожизненный контракт ради того, чтобы спасти своего сына. Совсем недолго был женат, как оказалось, что их первое дитя, полуторагодовалый ангел смертельно болен...       - Колум, прекрати цирк, ты не в зале суда, – оборвал готового подняться с кресла брата Фентон. - Не дави на эмоции. Конечно же, я знаю, что Эль вляпался в дерьмо ради ребенка. Мы с ним говорили. Так что, переходи к сути, а не разводи демагогию. Intelligenti pauca, как говорится - для понимающего достаточно и немногого. - Viva vox alit plenius. Живая речь питает обильнее. Но если ты так хочешь, то прошу. Мальчик умер. Майкл купил ему ценой своей свободы вовсе не жизнь. Ты должен ему сказать об этом, – Колум выдохнул и переглянулся с отцом. Теперь все зависит от реакции брата. – Нельзя скрывать от человека смерть его ребенка.       - Эль купил сыну еще год или несколько лет жизни. Много или мало – это решать не нам, но я тебе могу обещать, что Элиш ни о чем не узнает.       - Ты не имеешь права скрывать от него такое, – Колум поднялся с места. – Майкл все равно узнает, от тебя или от меня.       - Шесть лет из жизни этого человека были пыткой, круглосуточной. И ты хочешь сказать ему, что все это он перенес напрасно? - Фэн зло сверкнул глазами.       - А ты, видимо, думаешь, что если заплатил, то можешь стать для Майкла богом и решать такие вопросы за него…       Дальнейшее оказалось неожиданным и для Поля и для Колума Кальдов. Всегда сдержанный, ироничный, считающий, что разумный человек, пользуясь словом, может достичь больше чем тупой силой, Фентон сорвался с места. Он уронил на свой идеальный ковер стакан с соком и с силой толкнул Кэла назад в кресло, схватил за грудки.       - Только посмей сказать что-то Элю, – Фэн шипел зло, тряхнул брата, не обращая внимания на его попытки освободиться. – Если из-за твоей гребаной честности он опять закроется в себе, я тебя прибью!       - Фентон, прекрати, – Поль подъехал сзади, но оттащить сына не мог. – Прекратите оба!       - Я набью тебе морду, если только посмеешь заикнуться при Эле о его прошлом!       Слабые попытки отца остановить его, вернули Фэну спокойствие. Он отпустил Кела и отошел на пару шагов.       – Ты не понимаешь. Элиш вовсе не взрослый тридцатилетний мужчина, я удивляюсь, не понимаю, как он не сошел с ума. Когда я его покупал, мне показалось, что личности в нем почти нет. Но он потихоньку вылезает из своего кокона, только этому существу не тридцать. Он не то что не может забыть... Эль просто вытеснил из памяти и причину своего рабства и его последствия, кажется, он потерял лет восемь жизни. Они для Эля просто испарились. Их нет, а он и не хочет их искать.       - Фентон прав, Колум. Если этот парень выжил только потому, что считал, что спас жизнь своему сыну, то это известие толкнет его в безумие.       Полю не требовались больше никакие аргументы. Реакция младшего была более чем красноречива. Этот саб ему небезразличен, а значит, он не обидит парня и не позволит его обидеть никому.       - Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что он потерял годы. Майкл умственно неполноценный? – прокурор нахмурился, этого он не учел.       - Отец, лучше попроси его заткнуться. Это ты умственно неполноценный, Кел. Не трогай Эля. Не можешь сдержаться, просто соберись и вали домой.       - Я вообще-то собирался познакомиться с твоим… эм-м... сексуальным партнером, – заметил Поль.       Адам, которого выбрал брату Фэн, этот очаровательный парень...       Таким счастливым, как в последнюю неделю, Колум никогда не был. Фентон оказался проницательным и хорошим психологом, его выбор попал в точку. Адам и Кэл прямо дышали в унисон. Тем более интересно увидеть его избранника.       – Или кто он там для тебя?       - Сам не знаю, – улыбнулся Фентон чуть мечтательно. – Но если Колум не пообещает, что будет молчать, то никакого общения.       - Я оставлю тебе его досье, – остальные новости Кел решил придержать. – И не буду ничего говорить.       - Не нужно. Майкл Чаршовски меня не интересует, а Элиша я знаю, ну или узнаю в процессе, – Кальд досадливо пнул стакан носком домашней туфли. – Тогда пройдем к бассейну.       В саду Адам пытался разговорить Элиша. Но тот вжимался в шезлонг, краснел и упорно молчал. Эль стеснялся, Адам был в плавках, а он нагишом. Адам явно был полноценным мужчиной, он – нет. У Адама было будущее, а у него… не было даже прошлого. Никакого. Элиш родился в прихожей Фентона и прожил чуть больше недели, и кто знает, сколько проживет еще. Если Фентон оставит его или продаст, Эль умрет. Все, что тихо оживало в нем за последнее время, умрет.       К бассейну вышли Кальды. Адам довольно помахал старшей копии Фентона.       А Элю хотелось рвануться, спрятаться на груди господина, но тот приказал не выходить на солнце, и пришлось ждать, пока все зайдут в тень. А потом слишком пытливые взгляды остановились на сабе, и он замер, опасаясь прикрыться и стыдясь своей неполноценности.       Все быстро решил Фентон, подняв Эля и притянув себе на колени. Его объятия удачно скрыли то, что хотелось прикрыть сабу.       - Все хорошо. Это моя семья. Мой отец Поль Кальд и старший брат Колум.       Эль кивнул и попытался улыбнуться. Колум смотрел пристально и непонятно, а отец Кальдов подъехал и пожал безвольную ладонь Элиша:       - Вы очень красивый молодой человек, Эль, даже как-то неудобно. Получается, что я хвалю вкус Фэна, ведь так сложилось, что вы его не выбирали.       - Если бы мог, то выбрал бы его, – тихонько произнес Эль. Фентон прижался губами к его затылку, он глупо улыбался и скрыл свою радость.       - Может, ты все же оденешься, Эль? Я понимаю, что у вас были иные планы, но я старый человек консервативного воспитания, и мне проще, когда вокруг меня все одеты.       Поль тоже быстро соображал. Эль забитый, но это явно не вина Фентона. Вон как парень вжимается в него, держится, как за последнюю защиту.       - Беги, Эль. Напомни, мы солнечный крем тебе взяли?       - Нет, я, по-моему, его вычеркнул, прости, – понурился Элиш, игнорируя взгляды гостей.       - Ничего, тогда просто намажь жирным заживляющим кремом татуировку и плечи, шорты возьми трикотажные, мягкие, – Фэн тихо говорил Элю, что делать. Скорее не командуя, а мягко объясняя сабу все моменты, где он может занервничать из-за правильного или неправильного выбора. – Потом искупаешься, хорошо?       - Угу, – Элиш беспомощно оглянулся. – Мне идти?       - Иди.       Эль замялся, но потом быстренько проскользнул в дом.       Разговор больше поддерживали Поль и Адам. Прокурор с адвокатом прожигали друг друга взглядами, пока не вернулся Элиш, повеселевший и косившийся на бассейн. Поль, наблюдавший за парнями, улыбнулся.       - А хозяева дома не желают подать нам напитки?       Эль дернулся на почти приказной тон и тут же замер. В принципе он знал, где холодильник и бар, и если Фентон подтвердит…       - Выпивка, как обычно, или освежающие напитки? – поинтересовался Фэн.       - Нам с отцом повторить, а Адаму фреш.       Колум считал любовника слишком молодым, даже на пиво было наложено табу.       - Хотя бы колу.       - Фреш полезнее, Адам. – небрежно заметил Кел, погладив парня по бедру, чтобы тот не дулся.       - А я люблю колу!       Адам откровенно провоцировал мистера прокурора. В конце концов, если бы ему не нравилось иногда подчиняться, то он не пошел бы сабом, а Колум почти ничего не приказывал, если не вредничать.       Фентон, фыркнув, встал со своего места. Колум неблагодарный козел, они с Адамом идеальная пара, а поди ж ты – никакой благодарности.       - Я все понял. Эль, что тебе принести?       - Можно, я с тобой? – оставаться с чужими людьми не хотелось, вопросы одного только Адама смущали, а теперь любопытных вообще трое.       - Пойдем, – обняв своего ангела за талию, Фэн ушел в дом.        Оставшиеся Кальды устроили совещание. Поль полностью выступил в поддержку младшего сына. Того, что он увидел, было достаточно для его спокойствия. Фентон и Элиш были парой, со своими особенностями, но парой, и лезть в их жизнь не стоило. Фэну, конечно, нужно больше уважать своего избранника, но это придет со временем. А пока его мальчику достаточно заботы. Адам не знал, за кого ему быть, да, Элиш забитый и покорный, но по сравнению с тем существом, что сидело на цепи на ярмарке, он почти нормальный.       - А яйца, это Фэн отрезал этому парню яйца?       - Когда мистер Кальд его покупал, тот был кастрированный. Я же говорил.       - Вообще не вижу проблемы. Если бы только Фэн не выставлял это обстоятельство так явно, – Поль хмыкнул. – С другой стороны, я не любитель мужчин, но то, что он сделал, довольно красиво.       - Во всяком случае, то что у Элиша было между ног, выглядело ужасно, – заметил Адам, дома ему все казалось правильным, и дома он полностью поддерживал любовника. А тут старший мистер Кальд казался более правым...       - Можно было имитировать натуральный орган, а не отрезать ему все… лишнее. Фэн если и не преступает закон, то преступает моральные нормы, – Колум не сдавался. – И этот закон аморален.       - Какой еще закон вызвал недовольство моего брата? – насмешливо поинтересовался Фентон, расставляя на столике напитки.       Эль старался помочь, хотя больше путался под руками. А улучшившееся настроение адвоката очень просто объяснялось зацелованными губами Элиша.       - Многие, Фентон, очень многие, – серьезно ответил Кэл.       - Беги уже искупайся, Эль. Сейчас пойдут скучные разговоры, – поцеловал Эля Фентон и шлепнул легко по ягодицам.       Наблюдавшему внимательно Полю хотелось бы сказать, что саб расплылся в улыбке, но тот только приподнял уголки губ.       - А я думаю, что Элишу стоило бы остаться и послушать.       - Тогда тем более, иди, Эль. Все будет еще скучнее, – Фентон опасался принципиальности брата, все что Элю нужно будет знать, он сообщит ему сам.       Купаться Элишу нравилось, он чувствовал себя свободным. Тело как будто летало. И, по-честному, голышом было лучше, а шорты мешались. Только о плавках Фентон сказал, что они синтетические и слишком облегающие, могут раздражать. А Элю хотелось, чтобы зажило быстрее, спать связанным ему не нравилось, и…       Он не признался в этом господину, но хотелось секса, чтобы Фентон нормально его имел, и чтобы помнить все так четко, как последнюю ночь. Оказывается, даже трахать в зад можно так нежно. Эль смутно помнил то невероятное чувство заполненности, когда дырочка растянута, кажется, до предела большим членом Фентона, а его губы касаются губ… И пальцы... вчера было приятно, очень приятно, но мало.       Эль украдкой коснулся ануса. Ой. Кальды, судя по лицу господина, разговаривали о чем-то интересном, только выйти к ним Элиш не мог. Он так размечтался о сексе с Фентоном, что его организм отреагировал самым недвусмысленным образом, и тонкий мокрый трикотаж это не скрывал. Пришлось сидеть в воде, пока возбуждение не прошло, Эль старался не смотреть на Фентона, а считал плитку на дорожке перед домом.       - Я буду баллотироваться в конгресс, Фэн, – Колум пристально смотрел на брата.       - Это еще три года, – задумчиво прикинул адвокат. – Думаю, за тебя проголосуют, ты ведь Железный прокурор, принципиальный и честный, хреново для политика, но нравится избирателям.       - Ты поддерживаешь брата? – Поль понимал, что для проекта старшего сына поддержка младшего была бы весьма кстати.       - Почему нет, поддержу. Разработаешь программу, в чем смогу, помогу.       - Ты будешь нужен мне в избирательной кампании, Фен, – Кел вздохнул и признался. – Я много думал. И если законы не отвечают элементарным нормам человечности и морали, их нужно менять. Одним из основных положений моей кампании будет отмена пожизненных контрактов сабов или ужесточение их подписания. Чтобы никто более не попадал в такую ситуацию, как Майкл Чаршовски, от безысходности или по растерянности. Люди должны быть защищены.       - А что делать с огромными долгами? Что решать с теми, у кого уже подписан пожизненный контракт? И ты учитываешь, что этот рынок просто станет черным? А не думаешь, что люди воспримут это как посягательство на свое право свободно распоряжаться своим телом? Спорный тезис, – заметил Фен, advocatus diaboli.       - Ты, глядя на Майкла, говоришь, что это спорный тезис? – губы Колума скривились в негодовании.       - На Эля, он прекрасен. Мне чертовски хочется убить тех, кто довел его до этого состояния, но приходится признать, что он сам сглупил.       - Твой Элиш усугубляет проблему, Фэн, – Поль смотрел со стороны, которую игнорировали братья. – Ты на виду, и ты открыл ящик Пандоры. Любой признает, что Элиш совершенен в своей ущербности, что ты подал ее как некое достоинство, пикантную особенность. Он похож на картину: классика до пояса и модерн ниже. Но…       - Но? – нотаций от отца Фентон не ожидал.       - Но скольких начнут ломать и кастрировать, чтобы сделать копию твоего Эля. Только ты его спас, а остальных нужно будет сначала морально уничтожить, потом кастрировать, татуировать и держать как живую инсталляцию. Пока общество больше знает сабов типа Адама, а если не только криминал, но и общество признает идею фактического рабства... Представляешь?       - Пусть так. Может, Колум и прав, я обдумаю то, что вы сказали, – Фентон отхлебнул напиток, устраивая себе паузу. – Но размахивать именем Эля как тряпкой, я не позволю. Не позволю, чтобы твоя политическая карьера диктовала нам как жить.       - А если я спрошу его самого?       - То я напомню тебе наш разговор в кабинете. А не поможет, то как играть в грязные игры, я знаю лучше тебя. Репутация Железного прокурора рассыплется в труху. Может, это звучит и странно, но он мне не безразличен до такой степени, что я готов защищать его и от зла, и от сладко-лживой добродетели, Кел, – нервно сжав кулак, Фентон раздавил в нем стакан. – И, па, он похож на врубелевских персонажей.       - Ах, точно!       Обсуждаемый Элиш выскочил из бассейна, едва завидев кровь на руке и одежде господина. Он смотрел огромными ореховыми глазами испуганно, еще не сообразив, что тут произошло.       - Эль, все нормально, сейчас продезинфицирую. Все в порядке, просто небольшие порезы.       - Я с тобой, – Эль вцепился в другую, целую руку Фентона. Что бы не произошло, он знает, что порезаться - больно.       - Хорошо, хорошо, – Фэн ничего не сказал ни о воде, стекающей с тела Элиша ему в туфли, ни о том, что тот слишком крепко сжал пальцы на его запястье. – Мы сейчас вернемся.       В маленькой гостевой ванной на первом этаже, облив руку перекисью и забрызгав жидким клеем, Фэн достал бинт, разорвал зубами пластик упаковки.       - Дай я помогу, – Эль забрал бинт, ему было удобнее, чем господину одной рукой. И не удержавшись, поднялся на цыпочки и быстро зашептал Фентону. – Я в бассейне думал о сексе с тобой, и у меня встало. Только я представил, как ты меня, ну… В зад… Потрогай, уже не твердый, но…       - Но еще упругий, – Кальд гладил небольшой бугорок, скользнул в шорты, пачкая Эля своей кровью. – Вот значит, как ты хочешь меня, мой ангел. Еще денек, подживет татуировка, и я сделаю все, что ты хочешь.       Элиш улыбался, несмело, но это уже вполне тянуло на улыбку. Фентон наклонился поцеловать мягкие губы, доверчиво тянущегося к нему ангела.       Пока они покинули ванную, пока Эль сменил шорты, их гости начали собираться. На прощание Колум, глядя на брата с сабом, сжал Адама в объятиях и громко сообщил:       - И по истечению контракта мы с Адамом решили вступить в брак.       - Скоропалительное решение, – небрежно заметил Фэн, ему было дело только до своего ангела, а остальные пусть делают, что хотят.       - Не скоропалительное решение, а любовь с первого… - …траха, – перебил любимого Адам.       - Ну, поздравляю.       Как внимательно не пытались прочесть реакцию Эля старшие Кальды, но не увидели ровным счетом ничего. Мысли Элиша занимало свое собственное, пусть спорное, но личное счастье. А Фентон явно не помышлял о браке с сабом. Он был готов баловать, защищать, чередовать строгость и ласку. Пожалуй, даже любить, но не думал о чем-то большем. И сегодня Эль и Фэн просто ждали, чтобы их оставили наедине и в покое.