Recovery

      — Пустите меня к нему, живо!       Стрэндж на бегу приказывает Вонгу, чтоб привёл «всех наших, кто ещё в состоянии», и продолжает продираться через толпу. На ум не идёт ничего, кроме проклятий и «что б вас всех», потому что остолбеневшие вокруг тела Старка герои пялятся с растерянным недоумением, и заставить их убраться с дороги может разве что отборная брань.       Плащ Левитации обхватывает Паркера, оттесняя его, плачущего и брыкающегося, с пути — Стрэндж мягко пытается отстранить Пеппер, но та вцепилась в Старка мёртвой хваткой и не отпускает. Только рыдает, нет, воет глухо, за пеленой собственных слёз ничего не различает. Однако её всё же оттаскивают прочь надёжные руки; пробираются к телу маги, откликнувшиеся на зов Верховного; а Стрэндж знает, знает, что надо, хотя никогда раньше такого не делал.       Да и чёрт с ним.       Он падает на колени у бездыханного тела и быстро трёт ладонями, пока те не начинают светиться ослепительно-белым — Стрэндж хватает уже минуту как мёртвого Тони за грудки и со всей силы встряхивает.

***

      Проходит доля секунды, прежде чем они оба оказываются в астральном измерении. Дух Старка падает на руки Стрэнджу — он пока без сознания, уже почти не здесь и не похож на своё искалеченное тело рядом. На нём ни ран, ни ожогов, только сам он совсем прозрачный и едва различимый, подобно отражению в воде, по которой круги идут.       В сравнении с ним астральное тело Стрэнджа — разноцветное макраме грубой вязки.       …и он, чуть оттолкнув Тони, отвешивает ему знатную оплеуху — вышла бы звонкой, если б астральное измерение не поглощало звуки. Старк по инерции отшатывается от удара, и не проходит секунды, как он вдруг распахивает глаза с жадным, судорожно-испуганным вдохом-вскриком.       Стрэндж подхватывает его за плечи — горло сдавливает кислый спазм, и Старк готов с радостью извергнуть из себя всё, что когда-либо ел в своей жизни, только вот подобной возможности в астральном измерении нет, как и звука пощёчин.       Приятный холодок проходится по спине. Боль отступает.       — Старк.       У обращения — много подтекстов. У голоса — тройное эхо. У измерения — слышимость, как в первом ряду лучшей оперы Штатов.       — Какого… — Тони разворачивается на сто восемьдесят. Его истерзанное тело всё ещё там, у подножья холма; знакомые лица кучкуются в непочтительной близости, и все это будто видео в замедленной съёмке, снятое на старую мыльницу.       Старк смотрит сквозь собственные руки — примечательно, правая светится слабее, чем левая.       — Что за…       — Ты мёртв. Мы в астральном измерении, — чёртов колдун так спокоен, что хочется врезать по его мерцающей физиономии, потому что, эй, бросьте, как он может быть таким невозмутимым сейчас? Экзорцист хренов.       Складывает руки лодочкой и осматривает сосредоточенно, как эксперт, оценивающий картину.       — Минута здесь идёт за десять секунд в реальности. Но времени у нас меньше, чем я думал, поэтому слушай внимательно. Ты умер. Твоё сердце остановилось минуту назад, и твоё тело мертво. Но твой дух всё ещё здесь, и твой мозг не был повреждён, как другие органы, а значит, твои нейроны начнут отмирать только минуты через две, что дает нам призрачный шанс тебя спасти, — с намёком кивает в сторону тела. — Камни в буквальном смысле выжгли часть твоих органов. Прямо сейчас мои мастера направят в тебя исцеляющую энергию, которая, за счет их количества и сноровки, будет такой же мощной, как у Камней, и за эти две минуты базово восстановит всё жизненно-необходимое. Это будет похоже на ускоренное формирование органов у плода в утробе. И, как только я почувствую, что у тебя снова есть печень и почки, я попробую запустить твоё сердце. После этого мы откроем портал в больницу, отдадим тебя в руки лучших врачей и будем надеяться.       Тони смотрит на тело. Сглатывает. Снова смотрит на Стрэнджа, и в тёмных глазах его только страх и непонимание, как у маленького ребёнка, потерявшего родителей в огромном торговом центре. Хотя Тони ни разу не терял родителей в торговом центре — они его туда даже не брали.       — У тебя голос смешной.       — Старк.       — Это типа благотворительная акция воскрешения в честь Пасхи или что? — смешок получается хриплым, шутка совсем не смешной. Стрэндж хмурится пуще прежнего. — Зачем ты мне всё это рассказываешь?       — Шанс спасти тебя и вправду ничтожно мал, но мы не сможем им воспользоваться без твоего согласия. Иными словами, спасти тебя невозможно, если ты этого не хочешь. Последнее слово за тобой.       Старк с непониманием глядит на свою почти уже невидимую правую руку, силясь понять смысл сказанных слов. Затем вновь переводит взгляд на тело. Маги облепляют его с поразительной скоростью, даже несмотря на слоу мо; Пеппер, которую за плечи удерживает Роуди, застывает, затаив дыхание, только слезы текут по щекам. Что-то внутри Старка ёкает, отдаётся металлическим скрежетом в голове.       — Ты сказал, выигрышный вариант один. Тот, где я погибаю.       — Выигрышный тот, где используешь Камни. «Используешь» — не «погибаешь», иначе мы бы тут не стояли, — Стрэндж поджимает губы. — Мы выиграли, Тони. Ты сделал это, всё позади. Просто скажи, ты хочешь жить?       Старк моргает.       Потом ещё раз.       И ещё.       Разве не странно — рождённый обычным человеком и проживший почти обычную человеческую жизнь, он мог бы умереть от сердечного приступа, удара током во время работы и ещё тысячи других причин; мог бы, в конце концов, умереть ещё там, в Афганистане, пятнадцать лет назад, но вместо этого умирает сейчас, в огне битвы; умирает героем, спасшим вселенную? Сдерживаемые слезы неприятно колют под веками, густые комья невысказанных слов тают на языке, горчат, а Стрэнджу хочется Тони надавать по шее, чтоб собрался, чтоб нашёл в себе силы, как находил всегда, потому что время совсем не резиновое, а на драматичные паузы уходит слишком много, и…       — Мне не больно.       — Что, прости?       — Мне не больно, — повторяет Старк с сердитым упрямством ребёнка. Затем чуть дёргает головой. — Я думал… ну, знаешь. Будет больно. Но больно не было, даже не было страшно. Я просто щелкнул пальцами, вот так, проще простого, а потом у меня типа рука онемела. Знаешь, эти противные колючие мурашки, когда ты долго…       — Тони, — перебивает Стрэндж, — о чём ты?       Старк смотрит недовольно, как будто всё до того очевидно, что надо быть ну полнейшим идиотом, чтоб не понять. Нежелание объясняться вызывает вокруг Тони голубоватое свечение.       — Мне… я просто хочу, чтобы ты знал. Мне не было больно. И не больно сейчас. Я хочу, чтобы она знала.       Стрэнджу не нужно даже оборачиваться, чтобы понять, на кого Тони смотрит. Он цокает языком намеренно-громко: интонация мага всё ещё невозмутимо-ехидная, а вот мерцает он активнее от нетерпения.       — Очень трогательно, но ещё минута соплежуйства, и твой мозг начнёт умирать.       И, нет, конечно, Стрэндж всё понимает и готов ждать столько, сколько надо, но церемониться не намерен — если Тони прямо сейчас не возьмёт себя в руки…       И тот вдруг взрывается.       — Лучше заткнись к чёртовой матери, Стрэндж, ты- ты можешь быть хоть тысячу раз Главной Ведьмой Земли с этими своими золотыми кругами и летающей мантией, но ты не можешь вот так просто достать мой дух, сказать, что я могу выжить, и притвориться, будто ничего не произошло, окей? Потому что я уже мёртв, и, как бы сильно мне ни хотелось жить, что-то подсказывает, что на карте мироздания моих координат больше нет. Я прожил и так на порядок больше, чем должен был — занавес опущен, разве не видишь? Я своё отыграл.       — Кроме роли отца, который поведёт дочь под венец, — Стрэндж бровь вскидывает, будто они в гостиной о телепередаче спорят, когда как у Старка взгляд отчаянный, напуганный. — Твои разборки с мирозданием, Тони, безусловно важны. Только все они — бред сивой кобылы. А вот то, что твоя жена будет воспитывать дочь в одиночку, и то, что ребёнок будет расти без отца — не бред. И я знаю, что ты устал, Старк, все знают. Если ты так решил, никто не посмеет тебя переубедить. Выбор за тобой.       В лучших традициях загадочных чародеев дух Стрэнджа начинает бледнеть после изречения мудрости, а голос у Тони неожиданно глухой и тихий.       — Я люблю их.       — Знаю.       — Больше всего на свете.       — Конечно.       — Но я… я не…       У него, вообще-то, накопилось уже много всяких «не»: не станет учить французский, не сделает музыку тише, не ляжет сегодня ночью, не прочтёт по бумажке, не выпьет смузи, не примет таблетки, не вернётся домой целым и невредимым. Не будет, не хочет, не справится. Как и сейчас — не спас, не помог, не выжил.       И ещё пара «не» для самых близких: неблагодарный сын, невнимательный друг, нехороший муж. Ещё более не — отец. И, черт возьми. Ему действительно жаль.       Он просто больше не может.       — Всё хорошо, Тони. Она справится, она не будет одна. Я просто хотел дать тебе возможность выбора. Поступи так, как ты хочешь, а не так, как было бы правильно. Я же сделаю то, что должен.       — Меня уже поздно спасать, — Старк усмехается блекло, трёт переносицу. — Ты… просто скажи ей, ладно?       — Всё будет в порядке.       Стрэндж похлопывает его по прозрачному плечу, и, когда тот, моргнув, поднимает на него недоумённый взгляд, маг кривит губы в понимающе-печальной улыбке.       — Спасибо тебе, Тони Старк. Спасибо за всё.

***

      В качестве дефибриллятора Стрэндж использует потоки энергии, которые даже отдалённо не похожи на электрические разряды. Эта энергия светится мягко-огненным, обволакивает теплом, как большое махровое полотенце после ванны. Рыжеватые лоскуты несутся по венам, там же, где блестит белое, исцеляющее; наполняют сердце и обвиваются вокруг него, как если бы оно было не куском мяса с кровью, а изящным стеклянным сосудом, ждущим, когда в него нальют живительный пламенный свет.       Не жжёт. Не болит.       Лечит.       Тут начинается обратный отсчёт, — десять… девять… — и ничего не происходит, тогда Стрэндж пробует снова. Огненные потоки просачиваются Старку в грудь, подсвечивают его изнутри и вспыхивают, посылая сигналы мёртвому организму.       С каждым разом всё приходится делать быстрее.       Стрэнджу едва хватает концентрации, чтобы подумать перед очередным «разрядом» о Тони, мол, правда ведь, где его черти носят? Быть может, он сдался? Не в том смысле, что позорно поджал хвост и сбежал, а просто не захотел бороться? Стрэнджу всегда интересно было, действительно ли есть этот манящий свет свыше, на который идут души. Ведь, если есть, он непременно должен нести с собой нечто райское, что-то очень-очень хорошее, потому как кто-кто, а Тони Старк отдых заслуживает по праву.       Но пока Стрэндж продолжает давить на холодную грудь светящимися руками; пока чуть ли не весь Камар-Тадж пытается его спасти; пока на это глядят толпящиеся вокруг чуть напуганные сверхлюди — пока у них у всех есть хоть крохотная надежда, они будут бороться.       И Стрэндж в который раз пробует снова — то есть, он не может не пробовать, он, вообще-то, клятву давал и всё такое.       А ещё Питер в стороне всхлипывает протяжно.       И Пеппер за плечом подается вперёд в ожидании — затуманенные голубые глаза озаряет тусклый блик надежды.       У них остаётся ровно девять секунд, — восемь. семь. — и если только чёртов Старк опустил руки…

***

      На счёт «пять» реактор мигает. На «четыре» мигает снова.       На «три» загорается голубым.       И на «два»… всем назло.       Сглотнув облегчение, Стрэндж командует открывать портал.